Владимир Сыров – Не все мухи попадают в Ад (страница 11)
Но настоящий фурор произвело повторное появление Рена Медведева. Когда этот двухметровый гигант вошёл в кабинет, стекла в окнах задрожали, а несколько девочек в первом ряду непроизвольно вскрикнули. Мы с парнями переглянулись - ну лол, серьёзно? Кажется, он один мог заменить всю школьную охрану.
Знакомство со всеми заняло около двух часов, после чего нас ненадолго оставили в классе одних. Мгновенно образовались группки по интересам: кто-то устроил турнир по мобильному «бабл-квасу», другие обменивались историями о своих семьях, третьи просто болтали ни о чём. Типичная картина, когда собираются дети восьми-девяти лет без присмотра взрослых.
Тишину нарушил чёткий стук каблуков в коридоре. В класс вошёл Рен Клименко, и все мгновенно замолчали. Его чёрный костюм выглядел безупречно, а голос звучал твёрдо.
– Сейчас и после обеда начинаем диагностику. Жду каждого в медицинском кабинете на первом этаже. Интервал - пять минут между учениками.
Мы с Максом и Антоном переглянулись. Не сговариваясь, вскочили с мест первыми - когда важные люди говорят о важных вещах, нечего зевать!
Пустые коридоры первого этажа казались нереально длинными без привычной толкучки. Только монотонный звук швабр технического персонала нарушал тишину. Где-то вдали слышался приглушённый голос преподавателя, ведущего урок. Наши шаги гулко отдавались по кафельному полу, пока мы приближались к заветной двери с красным крестом.
Мы подошли к двери медкабинета, и тут же завязался спор: кто пойдёт первым? Быстро решили это классическим способом — «камень-ножницы-бумага». Моя бумага накрыла камень Антона, а его ножницы проиграли камню Максима. В итоге я оказался вторым в очереди.
— Удачи, — усмехнулся я, когда Макс, бледнея, потянулся к ручке двери. — Может, тебе укол поставят, и ты потом сидеть не сможешь? Ха-ха-ха!
Он скорчил рожу, но исчез за дверью.
Три минуты спустя...
Дверь открылась, и Максим вышел с совершенно невозмутимым лицом. На его запястье теперь красовался браслет — тонкий, металлический, с едва заметной голубой подсветкой. Он протянул руку, демонстрируя его нам:
— Вот, смотрите. Говорят, теперь он будет следить за моим даром, если тот вдруг проснётся. Чтобы я не спалил себя и окружающих. И кстати! Проклевывается. Говорят, в течение года назреет!
Я хмыкнул, но внутри защемило — а у меня-то дар уже есть, но заблокирован. Что скажет Клименко?
— Ладно, моя очередь, — кивнул я и шагнул к двери.
Краем уха уловил, как Антон тут же засыпал Макса вопросами:
— Больно было? А что там внутри? А тебе уже сказали…
Но дверь закрылась, оставив их перешёптывание снаружи.
Кабинет оказался небольшим, но заполненным странными приборами. В центре стояла знакомая капсула с полупрозрачными стенками, окружённая мониторами. Рен Клименко, как всегда безупречный в своём чёрном костюме, опирался на стену рядом с дверью. Интересно, как он так быстро дошел сюда? Мы ведь побежали почти следом… Взглянул на второго взрослого в этой комнате.
За столом у капсулы сидел врач — мужчина лет сорока с усталыми глазами и бейджем "Др. Волков" на груди.
— Так, Экрон, — Клименко кивнул в сторону капсулы, попутно ставя галочку в планшете, я понял это по движению пальцев. Йоу. — Разувайся, подходи к доктору и ложись. Не бойся, это только диагностика. Проверим и тело, и состояние ядра.
Я колебался, глядя на холодный блеск аппарата.
— Рен Клименко, можно вопрос? — мои пальцы непроизвольно сжали край рубашки. — У меня же блокировка... Она не помешает?
— Нет, — врач поднял голову от бумаг. — Во время сканирования блокировка автоматически снимается. Это встроенная функция для такого типа капсул. — Его взгляд стал внимательнее. — Тебе ведь уже делали подобное, не так ли?
В памяти всплыли обрывки воспоминаний: белый свет, жужжание приборов, чьи-то встревоженные голоса...
– Да. Делали.
Скинув ботинки, я подошёл к капсуле. Ее поверхность оказалась неожиданно теплой, будто живой, а не холодной, как я предполагал. По краям стекла виднелись тонкие прожилки, пульсирующие слабым светом - как сосуды. Холодный металл кушетки заставил вздрогнуть. На секунду всё потемнело, затем вокруг меня вспыхнули голубоватые голограммы — точная проекция моего тела, будто меня разрезали на слои. Как показывали в фильме про Тони Карка. Видны были кости, мышцы, а в центре груди... что-то пульсирующее, переплетённое светящимися нитями.
— Не двигайся, — донёсся голос врача сквозь стекло.
Я замер, наблюдая, как на экране рядом быстро заполняются графики и диаграммы. Доктор что-то внимательно изучал, иногда бросая взгляд на меня, потом снова на монитор. Клименко стоял неподвижно, но его глаза неотрывно следили за процессом.
Когда проекция увеличила масштаб, я разглядывал странное образование у сердца. Чётко видно было круглое уплотнение, оплетённое тремя пульсирующими нитями. Они отличались от остальных — толще, ярче, каждая со своим оттенком.
— Интересно... — пробормотал врач, его пальцы замерли над клавиатурой. Данные продолжали потоком заполнять экраны, но его внимание теперь было приковано только к этой аномалии.
Прошло ещё двадцать секунд в напряжённой тишине, прежде чем голограммы погасли, а крышка капсулы с лёгким шипением поднялась. Воздух внутри оказался прохладным и пахнущим озоном.
— Владислав, подойди ко мне, — Клименко стоял у стола с планшетом в руках. Его голос звучал ровно, но в глазах читалось что-то новое — возможно, уважение? — Твой аспект молний... Он развился до первой ступени. Пока в зачаточном состоянии, но уже не нулевой уровень. Это хорошо. Прими мои поздравления.
Я почувствовал, как в груди что-то ёкнуло — смесь гордости и тревоги. Значит, годы блокировки прошли не впустую!
— Однако, — он продолжил, положив руку мне на плечо, — прежде чем снимать блокировку полностью, тебе нужно научиться контролировать хотя бы это. Преподаватель уже предупреждён — будешь посещать специальные занятия. Остальные аспекты пока спят. Но когда проснутся... — он обменялся взглядом с врачом, — мы будем готовы.
— Браслет.
Он надевает мне на левую руку небольшой прибор — минималистичный, почти незаметный. Серебряное кольцо с парой крошечных индикаторов, мерцающих тусклым голубым светом.
— Носи, не снимай. Он будет контролировать изменения в твоём даре, следить за его стабильностью. Не допустит дестабилизации.
Пауза. Врач изучает моё лицо, проверяя, понимаю ли я серьёзность его слов.
— Как закончишь младший курс — снимешь. А пока…
Он щёлкает чем-то на браслете, и я чувствую, как внутри груди что-то
— Блокировку чуть ослабили. Так тебе будет проще научиться контролю. Тело твоё уже готово, нагрузки выдержишь.
Его голос твёрдый, но в глазах — что-то вроде… осторожности?
— Не переживай. Браслет поглотит излишки энергии. С первой ступенью справишься легко. Окружающим не навредишь.
Он ждёт.
— Понял?
— Да, Рен. Спасибо.
Я киваю и разворачиваюсь к двери, но за спиной слышу его голос:
— Иди, зови следующего.
***
Как только дверь закрывается за Владиславом, врач откидывается в кресле и проводит рукой по лицу.
— Рен…
Его помощник поднимает бровь.
— По магии у парня всё в норме. Но тело…
Папка с анализами раскрывается с тихим шуршанием.
— Костная структура отличается от типичной детской, ммм… человеческой. Шесть процентов примеси хитина.
Молчание.
— Это… странно. Что-то из родословной? Наблюдаем.
***
Пысы:
За наградку к книге (любую, даже 10 рублей) дарю чибики😎
Глава 6
Тьма в комнате ещё не успела отступить перед рассветом, когда мои веки дрогнули и разомкнулись. На циферблате часов, лежащих на тумбочке, светились зелёные цифры — 6:17.
Идеально, — подумал я, осторожно приподнимаясь на локте. Глаза постепенно привыкали к полумраку, выхватывая из темноты знакомые очертания. Максим лежал на спине, раскинув руки, как морская звезда, и тихо посапывал, его волосы растрепались по подушке. Антон же, напротив, свернулся калачиком, уткнувшись носом в подушку, и время от времени вздрагивал, будто во сне убегал от кого-то — возможно, от того самого четвероклассника, что грозился к нам вломиться.
Я замер, прислушиваясь к их дыханию, затем бесшумно сбросил одеяло. Холодный воздух общежития обжёг голые ступни, заставив сморщиться. Пол под ногами оказался ледяным.