Владимир Сыров – Не все мухи попадают в Ад (страница 10)
***
Наша прощальная беседа тянулась дольше, чем я ожидал. Мама сыпала напутствиями, а отец повторял уже сказанное, лишь изредка добавляя что-то новое. Я терпеливо кивал, изображая внимание, хотя все их советы уже смешались в голове в единый тревожный гул.
Когда настал момент прощаться, я крепко обнял маму - её духи пахли так знакомо, так по-домашнему. Отец ограничился сдержанным рукопожатием (е-е-е, я взрослый!). Взяв перегруженный рюкзак и непослушный чемодан на колёсиках (которые всё время норовили свернуть не туда), я направился к общежитию.
Лямка рюкзака впивалась в плечо, а чемодан, казалось, с каждой минутой становился тяжелее. "Почему вещи всегда кажутся тяжелее, чем ожидалось?" - Думал я, с трудом маневрируя в узком коридоре. Воздух здесь пах свежей краской, дезинфекцией и... чем-то ещё, что я пока не мог распознать. Возможно, это и есть запах новой, самостоятельной жизни.
Наконец добрался до двери с табличкой "317". Поставил чемодан, глубоко вдохнул и потянул ручку на себя.
Дверь внезапно распахнулась сама - и мир сузился до стремительно приближающегося кулака.
Прямо мне в лицо.
Глава 5
Боль вспыхнула острой иглой по скуле, заставив меня рефлекторно зажмуриться. Но тело уже реагировало - мышцы напряглись, корпус автоматически развернулся боком, уменьшая площадь для удара. Я почувствовал, как горячая волна адреналина разливается по венам, затапливая сознание холодной яростью.
Пальцы сами сжались в кулак, рука по дуге пошла вперед - не красивый спортивный удар, а грязный уличный хук, которому научил меня Витька. Костяшки со стуком встретились с мягкой тканью живота, и я увидел, как глаза противника округлились от нехватки воздуха. Его тело податливо сложилось пополам, но я уже двигался дальше, используя момент.
Левой рукой схватил его за плечо, правой - за пояс. Бедро пошло вверх, встречая его солнечное сплетение. Чувствую, как его тело теряет равновесие, ноги отрываются от пола. Вспоминаю Витькины наставления:
С грохотом обрушиваю его на пол, тут же падаю сверху, коленом прижимая руку к линолеуму. Его пальцы судорожно скребут пол, но я уже перехватываю вторую руку, закручивая их обе за спину. Слышу хруст суставов, но не останавливаюсь - знаю, что больно, но не опасно.
Правой рукой рву с себя перчатку. Пальцы дрожат - то ли от ярости, то ли от предвкушения. Прижимаю ладонь к его вспотевшей шее. Впервые в жизни сознательно вызываю это ощущение – то, с которым с моих рук вылетали искры статики, будто тысячи мурашек бегут по венам к кончикам пальцев.
«Вот так…»- шепчу сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как между моей кожей и его шеей вспыхивает синеватая искра. Она слабая, но... Это не случайный разряд. Это мой выбор. Моя сила. Моя...
Удар в бок приходит неожиданно. Максим бросается на меня всем телом, его плечо впивается мне под ребра. Мы кубарем катимся по полу, сметая стоящий рядом стул. Голова звенит от удара об пол, но я уже цепляюсь за его майку, пытаясь перевернуться.
— Чёрт, Влад, прости! ПРОСТИ! Мы... мы перепутали!
С пола донесся прерывистый стон. Тот самый парень — смуглый, с короткими тёмными волосами, слипшимися от пота на лбу, — скорчился, потирая покрасневшую шею. Его лицо исказила гримаса боли, когда он попытался приподняться на локтях.
— А-а-а-а-аргх!.. — его голос звучал хрипло, больше напоминая рычание разъярённого зверя, чем человеческую речь. — Да извини уж, ладно? Сорри! Мы ждали... — он сглотнул, морщась, — не тебя... Пилять...
Я резко встряхнул головой, пытаясь прогнать остатки адреналинового тумана. Передо мной медленно проступали чёткие образы:
Максим, всё ещё стоявший надо мной, выглядел необычайно бледным. Его обычно уверенная поза сейчас казалась ссутулившейся, а руки дрожали, когда он пытался помочь мне подняться.
Незнакомец тем временем перекатился на спину, тяжело дыша. Его смуглая кожа блестела от пота, а плотное телосложение выдавало в нём крепкого, здорового мальчишку — плечи чуть шире моих, пухлые щёки ещё сохраняли детскую округлость, но в тёмных глазах, прищуренных от боли, читалась странная смесь досады, смущения и… уважения?
Я медленно поднялся, потирая распухшую скулу. Во рту стоял привкус крови — видимо, прикусил щёку при ударе.
— Н-да... — мой голос звучал хрипло и непривычно грубо. — Давайте по порядку. — Я намеренно медленно вытер тыльной стороной ладони пот со лба. — Почему я получил в жбан от... — я демонстративно ткнул пальцем в сторону смуглого парня, — этого? И кто ты вообще, дружок?
Незнакомец хрипло рассмеялся, но тут же застонал, схватившись за бок.
— Значит, вы мои соседи, — медленно проговорил Антон, потирая всё ещё горящую шею. — Я только заселился, комнату нашёл пустой. Через пару минут явился Максим, — он кивнул в сторону Цветаева, — мы познакомились и пошли осмотреть территорию. И тут...
— Да ладно, я сам расскажу! — перебил Максим, нервно теребя край своей рубашки. — Короче, это Антон Пылаев. Наш третий сосед. Так вот, мы гуляли по мужскому крылу, и тут увидели одного типа — вроде как четвероклассник. У него с братом Антона...
— Дайте я! — не выдержал Антон. Его пухлые щёки покраснели от возбуждения. — Этот кретин постоянно лез к моему брату! Ну и получал по полной, сам напрашивался. А теперь, видимо, через меня решил брата донимать.
Он сердито шмыгнул носом, надув губы. В его глазах читалась та обидчивая злость, какая бывает только у детей, когда их втягивают в чужие разборки.
— Не знаю уж, из-за чего они там сцепились, — продолжал Антон, размахивая короткими ручками. — Может, из-за девчонки, может, из-за того, кто круче в "Бабл-квасе"... Но этот тип сегодня орал, что достанет где-то ключ и ночью к нам вломится! В коридоре-то мы не подрались — там же камеры висят. Он только языком чесал. Но в комнате-то камер нет! Вот мы и... э-э-э... подготовились.
Максим виновато потупился, когда я перевёл взгляд на него. Видимо, их "подготовка" заключалась в том, чтобы атаковать первого, кто откроет дверь.
— Да, Влад. Мы совсем про тебя забыли! — Антон шлёпнул себя по лбу с такой силой, что щёки затряслись. — Надо было хотя бы в глазок посмотреть, прежде чем бить...
Я наблюдал, как его смуглое личико меняет выражения: сейчас в нём читалась смесь вины и детского восхищения "крутой разборкой". Максим же нервно покусывал губу — его пальцы непроизвольно повторяли движения моего контрудара.
— Молодцы, что решили говорить на его языке, — кивнул я, отмечая, как Антон при этих словах невольно выпрямился, а Максим замер, будто боясь спугнуть моё одобрение. — Но где он вообще ключи возьмёт? Скорее всего, просто понтовался. — Я встал, потирая скулу, и вдруг осознал: их страх был настоящим, детским, не наигранным. — Хотя... пре-вен-тив-ный удар — идея неплохая. – По слогам выговаривая сложное слово, одобрил я их действия. Скула заживет.
— Извини, Антон, — я нервно провёл языком по пересохшим губам, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает. Пальцы сами собой подёргивались, когда я поднимал сброшенную перчатку. — Сработал на автомате, даже не разобрался... — Ткань перчатки неприятно липла к потным ладоням, когда я протягивал руку для примирения. — Мир? Нам ведь ещё несколько лет бок о бок учиться.
Антон, всё ещё сидящий на полу, удивлённо моргнул. Капля пота скатилась по его виску, исчезнув в складке пухлой щёки.
— Да нормуль, — он фыркнул, но руку принял. Его ладонь оказалась неожиданно мягкой и тёплой, совсем не похожей на грубые руки уличного задиры. — Ты шустрый, хех. Но чем это ты меня так... зарядил? Будто током шарахнуло. — Он потер шею, где остался красноватый след.
Максим, стоявший чуть поодаль, вдруг оживился:
— О, да у Влада дар уже есть! Только на блокировке, — он игриво подмигнул. — Иногда молниями бьётся, ха-ха! Рядом спать — себе дороже.
Глаза Антона округлились, став похожими на два тёмных блюдца. Его рот беззвучно открылся и закрылся:
— О... ого... Это... ого...
Не дав ему опомниться, я наклонился и подхватил Антона под локоть, помогая подняться. Вблизи он оказался крепким, коренастым пацаном с веснушками, рассыпанными по носу, и смешными ямочками на щеках, когда он улыбался. Его тёмные волосы торчали в разные стороны, будто он только что проснулся.
— Ну что, — я оглядел обоих, — втроём будет проще адаптироваться. Да и какой четвероклассник полезет против троих, а? Только в следующий раз бьем чужих, а не своих!
Антон, наконец придя в себя, стукнул себя кулаком в грудь:
— Да, нормально! Разберёмся! — Его голос сорвался на писк, отчего Максим фыркнул, но тут же сделал вид, что закашлялся.
***
Утро вторника, 2 сентября 2037 года, встретило нас ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь высокие окна академии. Первый настоящий учебный день начинался с классного часа, где нас, шестнадцать первокурсников, наконец-то познакомили друг с другом официально.
После обязательных представлений нас повели по длинным коридорам, снова показывая учебные аудитории, только уже знакомя с преподавателями. Они оказались, как ни странно, разными: от суровой учительницы основ магической теории с вечными чернильными пятнами на мантии до миловидного наставника по боевой подготовке, чьи руки были покрыты сеткой бледных шрамов от, как выяснилось, поединков.