Владимир Свержин – Детективное агентство Шейли-Хоупса (страница 9)

Впрочем, внимательный наблюдатель без труда бы заметил стоящие рядом с резиденцией неказистые флигели, которые были построены явно раньше, чем основное здание. Стивен Шейли-Хоупс достал из левого нагрудного кармана массивные серебряные часы, щелкнул крышкой и резюмировал, кивнув головой:

– Быстро добрались. У нас есть еще двадцать минут, чтобы осмотреть жилище переводчика.

Майор Керстейн дернул за шнур колокольчика у ворот. Широкоплечий рослый привратник с огненно-рыжими бакенбардами появился на крыльце сторожки и, увидев гостей, стремглав бросился к воротам. Едва «следственная группа» вошла во двор, как мужчина вытянулся перед мистером Шейли-Хоупсом и, поедая почтительным взглядом его мундир, прижал руки к бокам и отрапортовал:

– Господин лейтенант, во вверенном мне имении Оукбридж никаких происшествий зафиксировано не было.

– А призрак? – не вдаваясь в расспросы, поинтересовался частный детектив.

– Бесится в своих апартаментах.

– Свидетельницы?

– Сидят тихо под замком вон в том флигеле.

– Переводчик жил там же?

– Никак нет, во флигеле напротив.

– Проводите нас туда.

– Есть, сэр!

Привратник указал на посыпанную мелким гравием дорожку.

– Сюда, сэр.

– Вы, я так понимаю, еще совсем недавно служили в армии? – шагая рядом с провожатым, спросил детектив.

– Так точно, сэр. Капрал 92-го Шотландского полка.

– Хайлендеры Гордона?

– Именно так, господин лейтенант.

– Довелось поучаствовать в сражениях?

– Так точно, сэр. В последней нашей кампании в Афганистане.

– Очень хорошо. А здесь, в Оукбридже, чем занимаетесь?

– Да как сказать? При покойном лорде Тоутоне был смотрителем здания, а с тех пор, как имение отошло в казну, мне нашли тут местечко. Я и за привратника, и за садовника, и за конюха. Если надо, могу и в доме что поправить. Все, стало быть, на Мак-Кензи, то есть на мне, сэр.

– Понятно. А где вы были в момент убийства? – Стивен Шейли-Хоупс внимательно посмотрел на бывшего солдата. На лице у того отразилось замешательство.

– Вас что-то смущает, капрал?

– Да, сэр. Я не могу точно сказать, в каком часу произошло убийство. Но вчера я весь день находился в усадьбе.

– Но ведь свидетельницы кричали?

– Это же восточные женщины, сэр. Может, и кричали, но себе в кулачок, не то, что наши, те ревели бы, как олени в дни гона.

– А кто обнаружил тело?

– Я, сэр.

– Они вас позвали?

– Нет, сэр. Я услышал, что музыка внезапно стихла, и зашел в дом. – Лицо бывшего солдата исказила болезненная гримаса отвращения.

– А почему вы обратили на это внимание?

– Прежде тишина наступала лишь глубокой ночью.

– Понятно. А вы? Где вы были в это время?

– Затрудняюсь ответить. Прошу вас, сэр, мы пришли.

Мак-Кензи достал из сумки на поясе ключи и отпер дверь флигеля.

– Мистер Смит, насколько я понимаю, имение под охраной?

– Несомненно.

– Будьте любезны, проверьте все посты и самым тщательным образом расспросите, не было ли чего-либо подозрительного.

– Вы полагаете, что преступник может вернуться на место преступления?

– В утренней «Таймс» о смерти Алаяр-хана не писали. Удар головой о колонну, даже сильный удар, не всегда приводит к смертельному исходу. Если убийца действовал столь молниеносно, что его не успели заметить, вряд ли у него было время удостовериться в смерти. Если, как вы полагаете, действовал профессионал, то он должен убедиться в выполнении задания. И, черт побери, выясните, куда исчез переводчик! Он не мышь! Тем более не летучая мышь, прости, господи! Опросите местных бобби, может, кто из них видел чужака. Действуйте, сэр! Жду от вас результатов.

Майор Керстейн, явно не слишком обрадованный перспективой выполнять команды какого-то армейского лейтенанта, скривился, кинул недобрый взгляд на стоящего без движения Раджива и отправился выполнять приказ.

– Я еще нужен, сэр? – поинтересовался капрал МакКензи.

– Пока нет. Впрочем, окажите любезность, опишите приметы переводчика, вы же, разумеется, видели его.

Смотритель здания шумно выдохнул и призадумался.

– Роста он, пожалуй, не больше пяти с небольшим футов, телосложения худощавого. Тощий, одним словом. Лицо восточное, смуглое. Глаза раскосые. Волосы черные. Больше похож на китайца, чем на индуса или афганца. – Хайлендер задумчиво пожал плечами. – Ну что еще сказать? Тихий, скромный такой. Все в доме сидел, когда хозяин его к себе не звал.

– В тот вечер звал?

– Не могу знать! Не слышал.

– Немного, – вздохнул сыщик. – Ладно, оставайтесь здесь, мы осмотрим комнаты беглеца.

Привратник браво вытянулся и остался стоять у входной двери.

Личные покои тихого полиглота радовали глаз изысканной восточной роскошью, тем более впечатляющей, что говорила она о тонком вкусе обитателя покоев, а не просто о типичнойдля азиатов любви к ярким цветам и обилию золота. Все в комнатах было на своем месте и радовало глаз.

– Ну, что скажешь, Раджив? – убедившись, что шотландец не подслушивает, со вздохом спросил сыщик.

– Занятное дело.

– Глубокомысленное замечание. А более конкретно?

– Есть основания предполагать, что исчезнувший невесть куда полиглот родом из Бухары. Или как минимум прожил там много лет.

– Почему ты так решил?

– На стенах и на полу бухарские ковры. Они очень дороги, но здесь их четыре штуки.

– Почему ты решил, что они именно бухарские?

– В тех краях помимо Бухары ковроткачеством славятся Хива и Самарканд, но все ковры отличаются по рисунку и расцветке. Скажем, в самаркандских коврах преобладают черные, красные и синие тона, а вот такой длинный ворс и многоцветный яркий рисунок характерны для бухарских ковров. Да и вплетенные в узор оберег-тумар и рога архаров так же указывают на это.

– Может быть, толмач просто любил бухарские ковры.

– Может быть, и так.

– Надо признать у этого малого вообще любовь к роскоши не слишком характерная для скромного переводчика, каким его представляет Керстейн.

– При всем уважении, должен заметить, что сей знаток языков скромником никоим образом быть и не должен. Видишь ли, Стив, в Канджуте нет письменности. Единственный грамотный человек там – секретарь могущественного Сафдар Али-хана, владыки княжества. Таким образом в ханстве борются с фальсификацией документов. Так что грамотея для дипломатической миссии, хочешь не хочешь, приходится нанимать на стороне.

Неведомого нам бухарца можно было бы назвать начальником личной канцелярии его высочества, если бы таковая у него имелась. Другим словами, он совсем не простой туземный переводчик, как это думает майор. Скорее всего, он бухарец знатного рода. Возможно, с университетским образованием. Вероятно, нам стоит внимательно ознакомиться с биографией этого человека. Но пока это невозможно, давайте осмотрим его вещи и узнаем что они могут сказать о своем владельце.

Смотрите-ка, в изголовье кровати среди шелковых подушек лежит нож. Это бухарский пчак.