Владимир Сушков – Прорицание вёльвы. Феномен скандинавской поэзии. Серия книг: Скандинавская мифология (страница 3)
Наиболее полным можно считать комментарий советского филолога-скандинависта Михаила Ивановича Стеблин-Каменского, который я перефразирую ниже.
Эти природные черты характерны в первую очередь для пейзажа Исландии. Если море можно считать важным географическим объектом для всех скандинавов, то песок характерен только для Исландии. Здесь, автор поэмы пытается изобразить отсутствие в начале времен таких банальных вещей, как песок и море. В подлиннике помимо песка и моря, упоминаются также и холодные волны, что также характерно для исландского климата.
В этом месте мы можем проследить явную параллель с Вессобрунской молитвой:
Вессобрунская молитва – это рукопись конца VIII века или начала IX века, написанная на нижненемецком языке. В качестве диалекта выступает и англосаксонский, исследователи полагают, что эта молитва была написана где-то на юге Германии, вполне вероятно, что в Баварии. Возможно, что рукопись была написана при правлении династии Агилольфингов, во время которых началась христианизация Баварии.
Вне всякого сомнения, что «Вессобрунская молитва» была написана по поэтическим формулам германо-скандинавского эпоса, с использованием аллитераций и характерных для германской поэзии построением строф. Характерно, что многие исследователи видят здесь параллель и со стихами из индуистской Ригведы.
Можно сказать с полной уверенностью, что сходство между «Прорицанием вёльвы» и «Вессобрунской молитвой» не случайны, однако, чем обусловлено это сходство? Есть несколько вариантов:
– Автор «Прорицания» пользовался «Вессобрунской молитвой» в качестве источника.
– У «Прорицания вёльвы» и «Вессобрунской молитвы» был один источник, на который они опирались.
– Или же оба этих произведения опирались на единую формулу повествования, характерную для скальдической поэзии германцев и скандинавов.
Вполне возможно, что верен и третий вариант, интересно то, что «Вессобрунская молитва» по своим мотивам является чисто языческой, с вкраплением христианского догматизма. Об этом говорит упоминание автором молитвы частей окружающего мира, традиционных для языческих верований: Земля, небо, солнце, луна, звезды, лес, горы. Вероятно, что «Вессобрунская молитва» является переосмыслением языческого начала мира в мифологии германцев, которое было переделано на христианский лад. Пожалуй, я не соглашусь со многими исследователями, которые увидели в «Прорицании Вёльвы» заимствования из «Вессобрунской молитвы» и я склоняюсь к тому мнению, что такое написание было ничем иным, как магической формулой описания окружающей действительности, характерной для германской поэзии.
В этом месте вёльва говорит о зияющей бездне, которая в подлиннике называется Гиннунгагап. Бездна – универсальный мономиф для всех народностей мира, и не является отличительной особенностью индоевропейского мира. Она встречается:
– У греков:
У иудеев и христиан:
– В шумеро-вавилонской мифологии. Тиамат – женское олицетворение первобытного океана-хаоса соленых вод.
– Египетский Исфет, что существовал до всего сущего. Противопоставляется принципам благородной и законной Маат. Интересно, что с египетского языка Исфет может переводиться, как «хаос», так и «насилие», «несправедливость».
– Хуньдунь, китайское мифологическое существо, которое олицетворяло первобытный хаос.
Интересно то, что в отличие от остальных мифологий (не беря в расчет монотеистическую Бездну из книги Бытия), хаос представляет из себя какое-либо «одушевленное» существо. У скандинавов Гиннунгагап был обычной первичной хаотической субстанцией, о чем нам намекает и этимология этого слова. Префикс «ginn» означает сакральность того предмета, о котором идет речь (в данном контексте ungagap). То есть, Гиннунгагап ничто иное, как священная пустота. Здесь мы можем видеть контраст с другими мифологическими воззрениями. В Египте Исфет был олицетворением хаоса, и коннотация этого слова являлась негативной, то же можно сказать и о шумеро-вавилонской Тиамат.
Стеблин-Каменский, в данном моменте, так же указывает на типичность исландского пейзажа. Основным занятием (за исключением рыбной ловли) исландцев были скотоводство, и трава была обязательным атрибутом для данного типа хозяйства.
Сыны Бора – это Один, и его братья, Вили и Ве, которые более нигде толком и не упоминаются в скандинавской мифологии. Многие ученые предполагают, что Вили и Ве являются эманацией Одина, или его божественными функциями. Нельзя не отметить и то, что имена этих трех богов являются прямой аллитерацией (Wōdinaz, Wiljô, Wīhaz), и скорее всего они представляют из себя либо божественную триаду богов, либо единое божество, где Воданаз, то есть Один, является главенствующим. Также, данная аллитерация может означать магическую формулу, с которой обращали молитвы.
Здесь идет речь о предшествующем созданию Мидгарда событии. Три бога расчленили Имира и сделали из его частей тела видимый мир, в том числе и Мидгард.
Важно обратить внимание, что Солнце в этом стихе названо другом месяца. В подстрочном переводе вместо слова друг, используется слово «родич», это говорит о том, что скандинавы полагали Солнце и луну родственниками. Но в данном стихе преобладает влияние Луны, т.к. древние люди считали время именно по луне просто потому, что так удобнее. Полноценный лунный месяц включает в себя тридцать дней и естественно, для древних людей, считать время (в данном случае месяца) было удобнее по Луне, которая имеет различные фазы, нежели по Солнцу, всегда остающемуся в константе.
Этот стих посвящен созидательной мощи божеств и их творческому началу. Именно боги установили порядок, чтобы «Солнце узнало, где его дом», и «звезды поведали, где им сиять». В таком ключе мы видим, что боги являлись олицетворением порядка, в противоположность Гиннунгагапу.
Хотя, некоторые исследователи полагают, что в этом стихе идет речь об описании полярной летней ночи.