Владимир Сухинин – Владыка запада (страница 29)

Перед его внутренним взором возникла мрачная картина подземелья, скрытого под дворцом. Не нужно было спускаться в подвал – путь вел на второй этаж. Артам медленно поднялся по лестнице, каждый шаг по которой отзывался эхом в его сердце. Толстый ковер глушил звуки, но его осторожные шаги все равно казались ему тяжелыми, как шаги судьбы.

Он приблизился к древней статуе, покрытой пылью. Маг в короне и мантии с угрюмым взглядом смотрел в пустоту. Артам коснулся носка сапога, выглядывающего из-под мантии, затем второго. Его руки дрожали, когда он нажал на них одновременно. Статуя медленно отъехала в сторону, открывая проход в темное пространство.

Артам быстро скользнул внутрь, чувствуя, как сердце сжимается от неизвестности того, что ждет его в подземелье. Статуя с грохотом встала на место, словно запечатывая за ним путь назад. Теперь он был один в этом мрачном подземелье, окруженный паутиной, пылью прошлого и предчувствием неизбежного, непростого пути по подземелью.

Снова раздался шелест, но на этот раз он был тихим, почти призрачным, словно ветер играл с сухими листьями. Артам почувствовал, как его ноги медленно опускаются вниз, и сердце сжалось от тревожного предчувствия. Что его ждало в этом темном подземелье?.. Замок архимага всегда был полон тайн, скрытых за каменными стенами и древними заклинаниями. Маги прошлого умели хранить свои секреты, и каждый уголок этого замка мог скрывать нечто зловещее и опасное.

Движение прекратилось, и перед Артамом предстал узкий темный коридор. Свет, исходящий от пола, едва пробивался сквозь мрак, словно тонкая нить надежды, протянутая в бездну. Артам замер, чувствуя, как холод пробегает по спине. Он помедлил, взвешивая все «за» и «против», но затем, стиснув зубы, шагнул вперед, следуя за призрачным светом.

В памяти всплыл фрагмент, словно предостережение из глубин подсознания:

«Перед выходом будь осторожней. Там какая-то скрытая опасность».

Эти слова эхом отозвались в его голове, наполняя сердце тревогой. Что-то темное и неизвестное поджидало его впереди, и Артам подумал, что это знание может стать его проклятием или спасением. Но затем он, отгоняя мрачные предчувствия, тряхнул головой и остановился у укрепленной бронзовыми полосами небольшой двери.

Напряжение внутри Артама нарастало с каждым мгновением, словно невидимая пружина внутри него готова была вот-вот лопнуть. Он оказался в ловушке, и с каждым новым ударом сердца понимал, что времени у него все меньше.

«Нужно выбираться, – мелькнула испуганная мысль, – но как?»

Сумка, которая казалась надежным убежищем, оказалась пустой. Артам пошарил внутри, но не нашел ничего подходящего. В отчаянии он вытащил нож и крепко сжал его в дрожащей руке.

Собрав всю свою волю в кулак, он медленно приблизился к двери, стараясь не издавать ни звука. Его сердце колотилось как бешеное, а в голове стучала лишь одна мысль: «Действуй!»

Артам быстро и резко толкнул дверь ногой, та с громким скрипом открылась. Он пригнулся, готовый к любому развитию событий.

В темноте перед ним возник темный силуэт. Незнакомец стоял неподвижно, его глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Артам не успел ничего подумать – он метнул нож. Лезвие, сверкнув серой молнией, ударилось толстой рукояткой прямо между пугающих глаз, и он услышал глухой звук удара. Незнакомец вскрикнул, и этот крик эхом разнесся по комнате, разрывая тишину на части.

Не теряя ни секунды, Артам бросился вперед. Он сбил незнакомца с ног одним мощным порывом, затем навалился сверху и начал колотить его кулаками по всему, до чего мог дотянуться. Его движения были хаотичными и отчаянными, но он не мог остановиться. Наконец, он увидел свой нож, который отлетел в сторону во время нападения. Схватив его, Артам приставил лезвие к горлу незнакомца, который продолжал кричать и извиваться под его весом.

В этот момент Артам почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он смотрел на незнакомца, который теперь лежал неподвижно, и не мог поверить, что все закончилось. Но внутри него все еще оставалось напряжение, которое не давало ему расслабиться.

– Кто ты? – задыхаясь, прохрипел Артам.

– Слезь с меня, негодница! – Незнакомец кричал голосом Иля. Артам, не веря, приблизил свое лицо к лицу незнакомца. Под ним лежал и дрожал хранитель отверженных.

– Иль? – удивленно спросил Артам и ослабил хватку. – Что ты тут делаешь?

– Я тут по делам. А вот ты что тут делаешь, старая потаскуха? – визгливо закричал хранитель. – Отпусти меня, тварь.

В пылу сражения Артам забыл, что на нем иллюзия Надежды, и удивленно спросил:

– Почему ты называешь меня потаскухой? – Он отпустил хранителя. Тот сел, потер лоб.

– А как тебя называть, если ты всю свою жизнь трахаешься с кем попало: и с каторжниками, и со стражей? Ты падший тифлинг, поднявший руку на бога!

– Да какой ты бог? – спокойно ответил Артам. Он вложил нож в ножны, и тот исчез. – От тебя убежали тифлинги.

– Да потому что твоя внучка-тварь рассказала о моем промахе другим…

– Ну я же говорю, что ты никто и имя тебе никак. Говоришь, бог, а сам не можешь даже тифлинга удержать. Что ты тут забыл? Помогаешь Иехиль?

– Нет, – недовольно ответил Иль, на колкость «тифлинга» он не обратил внимания. – Я хочу помочь Артаму и разрушить планы этой бледной пиявки.

– Так он ушел другим путем, его выводит гремлунка, – ответил Артам. Он уже пришел в себя, страх прошел, а в голове появилась ясность и понимание ситуации.

– Как гремлунка?! – воскликнул удивленный Иль. – Иехиль сказала, что она не сможет ему помочь…

– Вот, как видишь, смогла, я его согревала, пока она не пришла, теперь вот пробираюсь отсюда подальше.

– А ты откуда знаешь об этом подземелье? – подозрительно спросил Иль.

– А ты откуда? – в ответ спросил Артам.

– Неважно, – отвел в сторону глаза хранитель. – Снова Светлый вмешивается, – зло прошептал он. – Так куда, говоришь, они пошли? – спросил Иль.

– Я не говорила, куда они пошли. Иди ищи, бог без тифлингов.

– Сама дура, – огрызнулся Иль и исчез.

– Ага, говорил, что помогаешь Артаму, – покачал головой Артам, – если бы так. Но твое перемещение показывает, что ты, хранитель, с богиней заодно. Побежал докладывать… Ничтожество….

В сумрачных залах дворца архимага, под магическим куполом, который, казалось, дрожал от напряжения, на высоком золоченом троне восседала богиня смерти Иехиль. Ее бледное лицо, словно высеченное из мрамора, было холодным и непреклонным, а в глазах горел мрачный огонь решимости. Она знала, что этот город – ключ к ее победе в битве с ледяным драконом, чья мощь угрожала всему Западу. Без этого города дракон не мог полностью подчинить себе земли и распространить свое влияние.

На востоке его владения давил дракон-хранитель, на юге – демоны, а в центре, как заноза в сердце, торчал Город мертвых. С запада же, словно волны бушующего моря, набегали люди, жаждущие крови и мести. Иехиль знала, что ее план точен, как лезвие кинжала. Она была уверена, что ее расчет, ее хитрость и мудрость заставят дракона принять ее условия.

Условия были просты, но жестоки: Иехиль хотела стать не подвластной, а равной, соратницей ледяного дракона. Даже печальный опыт ее сестры Нарны, чьи попытки найти компромисс с драконом закончились трагически, не смог остудить ее решимость. Иехиль считала себя умнее и хитрее прямолинейной Нарны, и ее уверенность в своей правоте была непоколебима.

Дракон, не имея возможности взять Запад под полный контроль, был обречен на поражение. Рано или поздно это должно было случиться. Дракон должен будет это понять и принять ее условия. Иехиль была убеждена, что они с ледяным драконом не соперники. Она властвовала над миром мертвых, он – над миром живых. В ее понимании этого было достаточно для разумного решения, для разделения власти и достижения компромисса.

Артам, смертный человек, был лишь пешкой в этой смертельной игре. Он стал слабым звеном в планах ледяного дракона. В драконе как человеке жили чувства любви и преданности. Преданность и любовь дракона к названному брату были ее оружием, ее ловушкой. Она считала, что дракон, находящийся в плену этих чувств, движимый долгом и состраданием, не сможет устоять перед ее волей. Иехиль готовилась к решающей битве, зная, что на кону стоит не только ее власть, но и ее судьба.

Она сидела с закрытыми глазами и следила за действиями мертвяков. Их нужно было держать в своей воле, и для этого она использовала одного архимага из бывшего великого круга магов древности, лича в красной мантии, архимага огня. Она направляла его действия, а он управлял мертвяками. Ее задумка сразу не удалась. Артам сбежал, и ему помогла тифлинг, вернее, двое тифлингов: девочка, что ранее была его судьбой, и ее бабка, проклятая тифлинг, ранее служившая Илю. Иль по молодости и неопытности потерял своих тифлингов, а Иехиль вообще не имела власти над ними. Ее мир – это мир усопших душ и восставших мертвяков, в телах которых жили низшие духи – юшпи, вот они ей были послушны.

Артам не только сумел сбежать с площади, но и отбить две волны зомби, что бросились вслед за ним, и дал возможность сбежать тифлингам. Ловушка, искусно расставленная Иехиль, не сработала, но у нее был запасной вариант. Ее хитрость, как казалось ей самой, не имела границ. Искусство обмана и коварства было в ее крови, которая ледяным потоком медленно текла по синим жилам. Ей неведомы были чувства любви, привязанности и доброты. Холодный расчет, безжалостность и презрение к людским жизням были ее сутью. Казалось, что в ее жилах течет не кровь, а ужасающая струя смерти и ненависти ко всему живому. Мир живых ей был чужд. Он напоминал ей о ее роли – прозябать среди мертвых неприкаянных душ. Сердце ее закаменело и превратилось в ледяной комок.