Владимир Сухинин – S-T-I-K-S. Маугли и Зверёныш (страница 56)

Эльза перестала биться, она повернула голову и постаралась посмотреть Санычу в лицо.

– Ты что, в самом деле это сказал? – спросила она.

– Я пошутил, – скривился Саныч, – кто знал, что он все принимает за правду…

– Пошутил и про энергокаркасы, и про все остальное тоже?! – воскликнул пораженный Жгут.

– Нет, только про черноту детей. Ты пристал, я хотел закончить разговор, и только. А ты что учудила, решила напугать Жгута? – Он посмотрел на притихшую Эльзу.

– Да… шутила я, а он…

– А он не понимает шуток. Зато теперь мы это знаем. Тихо всем. Жгут, иди на пост, ты, Эльза, иди посиди в ванной, грязь только развела. Я воду нагрею. – Разогнав драчунов, Саныч поставил ведра на огонь. Вытащил из шкафа бутылку коньяка и сел за стол, откупорил и выпил пол граненого стакана. Стараясь унять нервы, налил себе еще…

«Может, я зря взял Жгута в команду?» – подумал он и тут же себя поправил: «Нет, все верно я сделал». Тогда почему произошла эта ситуация, которая могла привести к жертвам? Он стал думать, но, как ни старался, понять не мог. Одно он понял четко: шутить со Жгутом не надо. Такой он человек. Тут многие становятся странными. Сам он не исключение, и преждевременный сексизм Эльзы тоже сам за себя говорит… Гормоны так и бурлят. «За какие грехи мне все это?..» – с горечью подумал он.

Его размышления прервал крик Эльзы:

– Дед, вода нагрелась?

– Нагрелась, – ответил Саныч, потрогав бок ведра. – Сейчас принесу.

Он убрал с прохода вышибленную дверь и вошел в ванную комнату с ведрами. Эльза залезла в ванну и прикрылась занавеской.

– В бойлере холодная вода, дед, на стиралке тазик, смешай холодную и горячую и подай мне.

Саныч набрал воды, долил холодной и, отодвинув занавеску, увидел обнаженную Эльзу. Он замер.

– Чего замер? Ставь на табуретку и полей на волосы из ковшика. – Она стояла в полный рост, вся в грязных разводах и не смущалась своего вида. Саныч поставил таз на табурет рядом с Эльзой, огляделся, взял ковшик, висевший на стене, стал лить ей на голову. Она намылила шампунем волосы и попросила: – Смывай. – Саныч смыл пену с волос. – Потри спину. – Она подала ему мочалку.

– А сама? – попробовал отговориться Саныч.

– Сама не могу, три. – Саныч стал тереть ее спину мочалкой.

– Теперь ноги… – Он намылил ягодицы и ноги. Эльза повернулась к Санычу лицом. – Три живот, – почти приказным тоном произнесла Эльза. Саныч сунул ей в руки мочалку. – Дед, ты чего? – спросила она и получила полный рот воды из ковша. Закашлялась. Саныч прикрыл шторку и ушел на кухню, налил себе коньяк и выпил.

Эльза вышла из ванной в халате, и как ни в чем не бывало произнесла:

– Я наверх, дед, наша спальня вторая по коридору слева, не ошибись. И ноги помой перед сном, – на ходу крикнула Эльза и ушла на второй этаж.

«Наша спальня – вторая дверь слева», – вздохнул Саныч. По привычке помыл ноги и, забрав керосиновую лампу со стола кухни, отправился наверх. У батюшки все было приготовлено на все случаи жизни, и Эльза, не жалея керосина, зажгла лампы по всему дому. На кухне, в зале, в ванной – Саныч не спорил, он только потушил лампы на кухне, в ванной и в зале. Поднялся на второй этаж, зашел в комнату, которую назвала Эльза, и увидел ее с расческой в руках и в ночной рубашке в цветочек.

– Правда маленькая? – как ни в чем не бывало спросила Эльза. – Я нашла ее в шкафу. Представляешь, у них были отдельные спальни, тут только вещи попадьи… Много трусов, прямо-таки кричаще-сексуальное белье, мой размер. Хочешь покажу?

– Нет, – буркнул Саныч, – хватит заниматься соблазнением старика. Ты еще очень маленькая.

– Я не маленькая, просто еще недостаточно взрослая, и только, но это временно, возраст детский проходит, дед. Ты это должен знать. Можно я белье себе возьму?

– Бери, – ложась в кровать, ответил Саныч, – и лампу не гаси.

– Ладно, не буду гасить, только посижу, чтобы волосы высохли. Жаль, фена нет. – Саныч уже не слышал ее последние слова, он спал мертвым сном.

Саныч проснулся без пяти четыре утра и вызвал Эльзу.

– Второй, слазь с колокольни и ложись спать, подъем в восемь утра.

– Прекрасно, ты разорвал мой сон, а коммуняке тупому дал поспать целых восемь часов…

– Не ворчи, сегодня будешь дежурить с восьми вечера до двенадцати, и выспишься.

– Ага, ты дашь выспаться, я тебя знаю.

Саныч прекратил споры одним словом «отбой».

Он спустился вниз, сбегал в туалет и подождал Эльзу. Та шла и широко зевала. Они вместе дошли до крыльца и увидели сидящего на задних лапах соболенка.

– Ой, Бро вернулся, – обрадовалась Эльза и попыталась схватить зверька, но он сердито запищал и не дался в руки. – Ну и не надо, предатель, – обиделась на него Эльза и зашла в дом. Саныч последовал за ней и вошел в кухню. Бро быстро поскакал за ним, залез на стол и запищал.

– Что, проголодался, охотник? – улыбаясь, спросил Саныч и кинул ему кусок колбасы, но зверек презрительно отверг угощение и забегал по столу. Он сунул нос в рюмку и фыркнул.

– Так тебе нужен живчик, – догадался Саныч, взял из шкафа блюдце, налил живчик и разбавил водой.

Соболенок приник к блюдцу, долго пил, при этом отряхиваясь и тряся головой, словно пил отраву, но все же пил. Затем покрутился на столе и попытался залезть Санычу в карман разгрузки.

– Э, нет, Бро, дуй к своей мамке, – не пустил его Саныч и вновь поставил на стол. Бро возмущенно пискнул и удрал.

Саныч времени не терял. Лезть на колокольню ему не было необходимости. Присутствие чужих он ощущал в виде давления на нервы. Он слазил в подвал, достал продукты и принялся готовить борщ. В кастрюлю налил воды, нарубил и положил часть свиной ноги с костями и поставил на газ, нашинковал капусту, морковь и лук. Морковь и лук поставил обжариваться на сале с растертым чесноком, почистил картошку и закинул к мясу. Через полчаса – капусту, а потом зажарку. Из банки, где находились помидоры без кожицы, плавающие в собственном соку, добавил в борщ помидоры и сок, проварил пятнадцать минут и вышел во двор, где росла зелень. Нарвал зеленого лука, петрушку и укроп, помыл и, нарезав, высыпал в борщ. На этом он не остановился, сварил гречку с тушенкой и заправил ее топленым салом, вскипятил чайник и заварил крепкий черный чай. К семи утра на кухню заглянул Жгут. Он выглядел смущенным.

– Простите меня, – стесняясь, произнес он.

– Не за что, Жгут, ты действовал на рефлексах, это хорошо. Но все же включай голову. Как Второй мог стать мутантом? Почему это пришло в голову?

– Она была черной, и она еще ребенок. Ей двенадцать лет. Вот я и подумал, что неожиданно произошло превращение, я хотел ее запереть в ванной и дождаться вас, Первый.

Саныч почесал заросшую щетиной щеку.

– Ну, твой посыл мне понятен, но все же стоит проявлять выдержку.

– Хорошо, я так и буду делать… Чем могу помочь?

– Готовься к завтраку, через час сядем есть, а пока умойся, справь нужду и приходи на кухню, мы с тобой позанимаемся.

Саныч, помня страсть Эльзы мыться по утрам и вечерам, нагрел воды в ведре и поставил ведро в ванной, затем ножом прикрутил петли двери к косяку. Всех шурупов не хватило, но дверь держалась, открывалась и закрывалась. В восемь утра проснулась Эльза, спустилась в кухню, недовольно зыркнула на Жгута и капризно спросила:

– Дед, ты воду нагрел?

– Нагрел, в ванной ведро стоит, сама управишься, меня не зови.

Эльза ничего не ответила, с вызовом посмотрела на Жгута и, уперев руки в боки, как всегда, когда переходила в наступление, заявила:

– Ты, коммуняка, на меня не пялься, моя роза не для тебя распускалась. Понял?

– Чего-о? – удивленно переспросил Жгут. – Какая роза?.. Я не пялюсь, больно надо. – Он отвернулся к окну и засопел. Эльза с победным видом посмотрела ему в спину и повернулась уходить.

– Стоп! – остановил ее Саныч. – Иди сюда, Кукла. – Эльза обернулась, увидела взгляд Саныча и заторопилась:

– Чего? Я ничего… Я просто…

– Иди сюда, – твердо и сурово произнес Саныч, и девочка вошла в кухню. – Остановилась на входе.

– Чего? – спросила она.

– Ты создаешь конфликтную ситуацию, а значит, ставишь наш отряд под угрозу.

– А чего он…

– Он ничего. Это ты обзываешься. Здесь есть Дед, Кукла и Жгут. В походе Первый, Второй и Третий. Услышу твои оскорбления – накажу ремнем.

– Поняла, дура? – обернулся Жгут.

– И тебя тоже! – парировал Саныч. – Вижу, что вы не слышите меня.

– Простите меня, я был неправ, – тут же покаялся Жгут. Эльза покривлялась, подняла глаза к потолку и произнесла:

– Прости меня, Жгут, я была права. Все?

– Нет, не все. Ты мне одолжений не делай.

– Не буду, – сдулась Эльза. – Можно мне в ванную… – тихо попросила она.