Владимир Сухинин – S-T-I-K-S. Маугли и Зверёныш (страница 45)
– А его всегда отсылали подальше…
Из дежурки раздался испуганный крик.
– Ой… Ой… Не надо…
В комнату, где за столом сидел Саныч, вбежал Клещ с тарелкой на голове. Макароны свисали с него как щупальца осьминога.
– Командир, она дерется, – пожаловался он. – Скажите ей…
Следом раздался возмущенный крик Эльзы:
– Сами жрете, а ко мне этого дебила подсылаете! Еще раз он ко мне заглянет – я его убью, обещаю.
– Вот, командир, – захныкал Клещ. – Почему она так несправедлива? Я же по-хорошему хотел. Сказал, женюсь…
Саныч три раза вздохнул и поднял руку, останавливая поток слов Клеща.
– Стоп, Клещ! Сегодня ты вопросы не задаешь.
– Почему? – вырвалось у парня.
– Потому что я дам команду Моне тебя расстрелять.
– Моня не сможет, – радостно заулыбался Клещ, – он крови боится.
– Тогда Второй тебя точно пристрелит. Второй? – крикнул Саныч. – Если Клещ задаст хоть один вопрос сегодня, расстреляй его.
– Есть, Первый, расстрелять урода, – послышался радостный голос девочки. – Клещ, иди сюда.
– Нет-нет, я по делам, – засуетился парнишка и исчез.
– Вы его не убьете, если он с вами останется? – спросил Саныч.
– Нет, с ним даже весело, – ответили Моня. – Он наши однообразные будни скрашивает. Мы думаем, что его болтливое любопытство – это другая сторона его дара. Может, он так ищет способ быть еще более полезным.
– Вполне может быть, – согласился Саныч, – но также и утомляет его назойливость.
– Просто скажите, что если будет приставать с вопросами, вы его убьете. Все так делали. Он тогда уходит в гараж и разговаривает с машинами, лазит под ними, что-то чинит. И его не видно.
Саныч спросил:
– У вас есть отдельные спальные места или только два в закутке?
Моня ответил:
– Здесь два спальных помещения: одно для главаря, другое для остальных. А закуток – это место для дежурной смены. Три человека дежурят сутки, сменяясь каждые восемь часов. Порядок здесь всегда поддерживался строго. Да, дисциплина важна. Без нее нет власти и порядка…
– Тогда мы со Вторым дежурим по очереди всю ночь, с рассветом уедем. Моня, пошли, покажешь управление огневыми средствами из дежурной комнаты.
– Пошли, – охотно ответил тот и встал.
В дежурке, положив ноги на стол, сидела и смотрела в экран монитора Эльза.
– Ты разобралась с управлением? – спросил Саныч.
– Да тут все просто, – она указала на клавиатуру. – Все управление отсюда. На колокольне…
– Где? – переспросил Саныч.
– Так они называют второй этаж, – пояснила Эльза. – Там стоят ДШК, это пулемет и гранатомет. Как его?.. – Она сверилась с номенклатурой на экране монитора. – АГС–17. Вот джойстик, им управляешь всем этим оружием. – Она выделила на экране монитора оборонительные средства и взяла в руки джойстик. Теперь Саныч мог видеть красный крестик на экране, который бегал из угла в угол. – Нажимаешь на правую кнопку – стреляет пулемет, на левую – гранатомет. Обстрел круговой. Минные поля управляются с этого монитора, тут схема. Подрыв производится выделением определенной области и кнопкой «энтер». И бум – все летит вверх тормашками. Вот в этой папке коды активации и деактивации. – Она открыла папку с названием «Коды». – Первый, их надо менять, иначе они нас подорвут… – Она сурово посмотрела на Моню, тот стал креститься.
– Свят, свят, что вы такое говорите, Второй? Вы наши спасители и освободители…
– Ага, прямо родственники, – саркастично хмыкнула Эльза. – Мы вернемся, а они отсюда скажут: «Ауфидерзейн, камрад, хенде хох, аб гемахт натюрлих» – и бух, запустят нас в космос. Не верь им, Первый, Моня вообще еврей, а крестится как православный.
– Я и есть православный, – отступил на шаг Моня. – У меня отец еврей, а мать чувашка.
– Не так страшен черт, как его малюют, Второй, – улыбнулся Саныч. – Они нас не тронут, наоборот, будут оберегать. Мы-то их мурам не продадим, а они этого боятся больше всего. Правда, Моня?
– Истинная правда, командир.
– Тогда иди, Моня, мы тут покумекаем со Вторым… Второй – это наша крепость, которую мы не можем позволить себе потерять, – сказал Саныч, когда Моня вышел из комнаты. – Сейчас мы сменим коды активации мин и переведем управление на мой планшет. Пулемет и гранатомет нам не страшны. Если что, ты срежешь их пулями, но я уверен, что до этого не дойдет.
– А если их решат штурмовать и они не смогут отбиться? – с тревогой спросила Эльза.
– Не думаю, что это возможно. Они попытаются запугать Моню и Хрусталя, но не более того. Здесь нет сил, способных взять этот стаб штурмом. Для этого нужна инженерная техника, артиллерия и не менее роты солдат. Кто ее сюда направит и для чего? Для захвата развалин? Нет, Второй, это надежно укрытое место, и не зря здесь годами скрывались бандиты. Сиди до часу ночи, а потом я тебя сменю, – сказал Саныч. – Иди поешь пока, тут вкусно готовят. Я посижу за мониторами.
– Если нам нечего бояться, зачем дежурить?
– Нужно, – коротко ответил Саныч. – Так всегда делали, и мы будем продолжать, чтобы избежать неожиданностей. Клещ обновил камеры слежения?
– Да, он очень быстрый, как электровеник, но с головой не дружит, – пожаловалась Эльза. – Замуж звал…
– Моня считает, что у него легкая форма идиотизма. Привыкай, – с усмешкой сказал Саныч и мягко подтолкнул Эльзу, чтобы она встала из кресла.
Эльза поднялась, потянулась и вышла из комнаты. Саныч остался один, глядя на окрестности через тепловизор.
«Что же со всем этим делать? – размышлял он. – Оставить нельзя, нести тяжело. Забрать их на дамбу, а бункер законсервировать? Нужно подумать. Времени достаточно, – решил Саныч».
Изможденный, задыхающийся от усталости, истекающий кровью кваз дотащил Гориллу до темного зева коллектора очистных сооружений. Он с трудом протиснулся в огромную трубу, согнувшись почти пополам, и двинулся вперед, словно минотавр в лабиринте. Время тянулось медленно, и при его состоянии путь казался бесконечным. Наконец, после долгих минут изнурительного пути, кваз дотащил раненого Гориллу до матраца, брошенного на грязный бетонный пол, и рухнул рядом, потеряв сознание.
Когда тьма отступила, он открыл глаза и увидел перед собой знакомое мрачное помещение, погруженное в вечную тишину. Это был заброшенный отстойник, где стены, покрытые мхом и плесенью, вызвали бы отвращение у простого человека. Здесь, в этом заброшенном уголке, кваз устроил свое логово. Он обитал здесь, словно мифический минотавр, нашедший убежище в сердце подземного мира.
На полу небрежной кучей лежала груда трофеев – добыча, которую люди Гориллы собрали, грабя караваны торговцев. Никто тут не заботился о порядке. Этот неприметный, пустынный уголок стал их тайной базой, местом, где они могли укрыть от посторонних глаз свои темные делишки.
Осторожно, стараясь не потревожить покой Гориллы, кваз поправил его голову, свесившуюся с матраца на бетонный пол. Горилла, словно почувствовав заботу, медленно открыл глаза и слабо улыбнулся. Он был жив, и это было главное.
– Где мы, Марк? – спросил он кваза.
– На моей базе, в очистных. Лежи, я обработаю рану.
Кваз отошел, покопался в ящике из-под инженерного имущества и вернулся с баллончиком и шприцем. Он отодрал от головы Гориллы траву вместе с запекшейся кровью и встряхнул баллончик. Покрыл бежевой пеной рану, потом ввел в плечо товарищу спек.
– Спи, отдыхай, – прошептал он и опустил голову Гориллы на матрац. Горилла забылся в зыбком сне, а кваз быстро направился на выход.
Он вылез из дыры и побежал туда, где остались остальные убитые. Нашел их там нетронутыми, ухватил два тела и потащил обратно. Он залез в другой рукав коллектора и стал жадно поедать плоть. Ему требовалось много пищи для регенерации, и он ее нашел.
Кваз давно стал практиковать людоедство. Когда его тело начало меняться после употребления черной жемчужины, Горилла, его родной брат, вывез его сюда. Он привозил ему еду: консервы, колбасы, соевые концентраты. Но всего этого растущему телу кваза не хватало, его постоянно мучил лютый голод. Из-за него он почти сходил с ума. И однажды, не выдержав, сожрал курьера. И оказалось, что эта пища была самой лучшей для него. С тех пор он питался человечиной. Бойцы отряда Гориллы это знали, но помалкивали. А когда кваз дорос до лотерейщика, они стали использовать его для нападения на торговцев. Если кваз не мог справиться с охраной, то подключались они. Теперь группы Гориллы не было. Остались они вдвоем, и кваз, который всегда следовал за старшим братом, ждал, когда тот придет в себя и скажет, что делать.
Бросив остатки трапезы в мутную воду, он вернулся в отстойник, сел, прислонившись к стене, и уснул. Проснулся утром. Горилла лежал с открытыми глазами, свеча, горевшая рядом, освещала его бледное лицо. Горилла не спал. Кваз подполз к нему на коленях и осмотрел рану.
– Заживает, брат, неделька – и ты будешь снова здоров.
– Марк, – ответил тот тихим, слабым голосом, – у нас нет недели. Надо найти этого старикана и девчонку. Я не успокоюсь, пока не отомщу.
– Я понимаю, – проворчал кваз, – но сейчас гнаться за ними опасно. Свяжись с грузином, может, он знает, откуда этот старик прибыл.
– Хорошо, дай мне запасной телефон с настройками на станцию стаба.
Кваз вновь пошарил в ящике. Ему не нужен был свет, он в темноте видел как днем. Свет нужен был Горилле.
Номер долго не отвечал, но Горилла был настойчив.