Владимир Сухинин – Король мертвецов (страница 61)
– В дегте?! – взмахнула руками жена старосты. Так это какой позор. Так блудниц, уводящих мужей из семьи, наказывают!
– Ты вот что, Василина, – сурово произнес Турган. – Не болтай много с бабами о Луше, а то, не ровён час, и тебя поймают и высекут. Вот тогда позора не оберемся. Ты мне вот что скажи. За что Лушу травить начали? Она лечила всех, никому не отказывала, денег за лечение не брала. Кто начал ее хулить? И почему все бабы вдруг на нее ополчились? Кому в голову пришла дурная мысль – детишек менять?
Василина распахнула зипун. На лбу у нее выступила испарина. Она села на скамью и неспешно развязала пуховой платок.
– Даже не знаю, Турган. Как-то само так вышло. Судачили бабы о том о сем и вдруг за коротышку заговорили.
– А кто заговорил?
– Да уже и не упомню. Помню только, Христоня сказывала, что подружака Луши, Актинья ей по секрету говорила, что у коротышки вот такой вот вырос уд, с локоть. А Висма, вдова, сказала, что хотела бы его попробовать, но стерва Луша захватила парня себе и… наколдовала ему красоту. А нам якобы, бабам, красоту навести не хочет, чтоб, стало быть, вдовы без мужиков остались…
– Им что, мужиков не хватает? – возмутился Турган. – Семь десятков дружинников, и все холостые… восемь десятков здоровых бугаев-дикарей…
– Почему не хватает? Всем хватает. Токмо, Турган, каждая баба хочет быть красавицей, чтоб, значит, мужика получше ухватить, а не старых козлов, что пришли с последней партией. Все седые…
– Стой! – Турган поднял руку. – А кто первой о красоте заговорил? Кто захотел иметь молодых красивых мужиков? Наши вдовы что грибов поганых объелись? Им что, аристократов, баронов подавай?..
– Турган, ты не понимаешь…
– Я-то как раз понимаю, Василина. Мужик в доме нужен работящий, а не красивый, чтоб дом содержал в порядке и милостыню не просил. Семью прокормить мог. С лица воды не пить! И никогда подобного у нас не было, чтобы бабы, оставшись без мужей, начали выбирать. Этого не хочу, с этим не буду. Подавайте мне барона. Кто все это замутил? Кто тебе мозги набекрень поставил? Разве было когда такое, чтобы бабы требовали себе красоту колдовством навести?
– Да не столько себе, сколько…
– Цыц, дура! Ежели и ты с ума свернула, то вижу, дело худо. Надо искать того, кто вам мозги перевернул. А как найду, повешу и не посмотрю, баба это или мужик. С жиру беситесь, жить хорошо стало…
Турган встал, оделся и вышел, оставив присмиревшую жену одну.
Артем выслушал старосту и согласился с ним. В деревне случилось помутнение рассудка у баб, и это точно неспроста. Кто-то ловко управлял общественным сознанием, сам при этом оставаясь в тени.
Прошло три дня. На четвертый с раннего утра по выпавшему снегу к старосте заявилась делегация мужиков.
Они столпились в сенях и, сняв шапки, обивали каблуками налипший снег.
– Чего сгуртовались в сенях, мужики? Проходите, расскажете за какой надобностью пришли, – разглядывая из-под полуприщуренных век гостей, произнес Турган. Он догадывался о цели их прихода, но ждал, когда они сами начнут свой разговор.
Шесть мужиков в зипунах из вонючих бараньих шкур прошли в горницу и расселись по лавкам. Заерзали, не зная, как повести разговор. Наконец один из них решился. Никтошка-плотник. Невысокий, с обвисшими плечами, густыми серо-пепельным бровями и с маленьким капризным ртом. Из-под небрежно постриженной бороды выделялись пухлые губы.
– Мы, Турган, вот по какому делу пришли. Непорядок начал в деревне твориться… Баб, значит, наших кто-то ловит по вечерам, а бывает, и днем, и сечет.
– Что делает? – переспросил Турган.
– Задирают им подол и по сра… Кхм, плетью секут так, что потом они сидеть не могут.
– А ко мне зачем пришли? Я не лекарь.
– Как зачем? Ты власть, вот и наведи порядок, – удивился Никтошка.
– А в чем непорядок? Ваши бабы плетут всякое непотребство у колодца. Грозятся Лушу убить. Требуют от нее колдовством красоту навести, чтобы красивых мужей себе заиметь, а вас по миру пустить. Те, кто выпорол ваших баб, вам одолжение сделал. Если вы стыд и разум потеряли и не знаете, как домом управлять, то туда вам и дорога. Идите домой и бабам своим ум вправьте. И узнайте, кто их такому непотребству надоумил.
Мужики, услышав слова старосты, от стыда побагровели. Большими загрубелыми ладонями смяли шапки. Поднялись. Скорняк Стархун поклонился.
– Спасибо, Турган, за науку.
– Какую науку? – возмутился Никтошка и получил от соседа, крепкого, широкоплечего кузнеца Ермила, подзатыльник.
– Заглохни, пиявка. Твоя ведьма громче всех орет у колодца. Мы-то своих приструним. А ежели твоя не заткнется, так всем сходом решим ее выпороть. Пошли, мужики.
Гости ушли, а довольный Турган разгладил усы.
Прошел еще день. Разговоры у колодца притихли. Бабы быстро набирали воду и, пряча глаза друг от друга, спешили по домам. Над крестьянской слободой нависла тягостная хмарь приближающейся беды. Турган это чувствовал и не находил покоя. Того, кто все это устроил и свернул бабам мозги, не нашли. И били баб, и спрашивали, а они ничего толком сказать не могли. Валили друг на дружку и в платок плакали.
Свад тоже ничего не смог разузнать. Явился к Артему и только огорченно пожал плечами.
– Ничего не понимаю, Артем. Все произошло так, как будто им всем, бабам то есть, разум подменили. Не чисто тут дело, колдовство, не иначе.
Мозырь, присутствующий тут же при разговоре, лишь вздохнул. Он тоже ничего не узнал.
Артем задумался. Слова Хойсиры, что это кто-то значимый, а не простой мужик, не выходили у него из головы.
– В чем же он непростой? – в который раз задавал он себе вопрос. Неожиданно подумал о шавланах. Там тоже были необъяснимые странности. Странности непонятные и непостижимые его разуму. Как так случилось, что обычное, ничем непримечательное племя дикарей стало поклоняться Дракону и приносить в жертву детишек? И после этой, казалось бы, отвлеченной мысли его озарило! Это могло произойти, если кто-то завладел сознанием членов племени. Может быть, сначала – умом одного главного шамана, и с его помощью перевернули мозги всем…
«Неужели и у меня тут появился некий агент Дракона?! – эта мысль обожгла душу Артема и натолкнула его на следующую. – Это может быть тот, кто поклоняется Дракону, а значит, у него должен быть его алтарь. Тайный алтарь дома. Или это посвященный в таинство служитель церкви? Нет, навряд ли, – отмел это предположение Артем. – Церковники открыто служат Дракону. Такова их служба. Но, может быть, что церковь или инквизиторы, или еще какой орден церкви Дракона имеет тайных агентов влияния, и они с партией каторжников заслали такого? Вполне возможно». – сделал заключение Артем.
– Мы ищем не там, – прервав молчание, сообщил он собравшимся. Я уверен, что это агент влияния Дракона. Мы его не поймаем через баб. Его прячет от нас Дракон. Но!.. – Артем замолчал и обвел взглядом внимательно слушающих его людей. – Это тот, к кому часто захаживают бабы, это раз. И второе, у него дома должен быть алтарь Дракону. Турган, по какой надобности бабы могут ходить в дом или мастерскую к мужику или, может быть, даже к бабе?
Староста, услышав вопрос, нахмурился, задумчиво опустил глаза в пол и вперил в него взгляд. Пожевал ртом, размышляя над словами Артема, и тот видел, как ходили по щекам, под сивой бородой, желваки. Вдруг староста на мгновение замер. Затем, открыв рот, медленно поднял глаза и удивленно уставился на Артема.
– А ведь верно, милорд. Баба. Есть такая баба, что пришла с каторжанами.
Швейка Агнулья… К ней бабы частят. То кофту заказать пошить, то юбку, и все такое необычно красивое у нее получается. Как у городских. Часами у нее пропадают. Мы-то грешили на мужиков… Кто бы мог подумать! Батюшки! – Турган сидел с виноватым видом, пораженный собственным открытием, и, хлопая белесыми, выцветшими глазами, смотрел на Артема. – Что ж делать-то будем?
Артем подумал и ответил:
– Тайно посетим ее дом. Свад, тебе надо пробраться в дом к швее и обследовать там все. Если найдешь алтарь, быстро сообщи мне. Мозырь, бери под контроль швею и ее дом, чтобы в случае чего она не сбежала. Действовать надо быстро, но осторожно.
Все разошлись. Турган, неся в себе тяжелые думы, вернулся домой. Жена хлопотала у сложенной из обложенного кирпича печи. Турган прошел из сеней в горницу, скинул полушубок на скамью и сел на нее. Стянул шапку и воззрился на Василину.
– Василина?
– Чего? – вынимая ухватом котелок со щами, спросила она.
– Ты к Агнулье часто ходишь?
– Бывает, а чего? – Василина споро поставила чугунок на стол и оперлась на ухват. – Ты чего хотел-то, штаны заказать?
– А о чем вы там разговоры ведете, вот о чем хотел узнать?
– Тюю! Зачем тебе бабьи разговоры? – поморщилась Василина и прошла качая широкими, полными бедрами к печи. Поставила ухват в угол и спросила: – Обедать будешь?
Турган смотрел на новую женину сатиновую юбку в оборках и думал. Вопрос жены остался без ответа.
– Ты чего молчишь, Турган. Я спрашиваю, обедать будешь?
– У тебя юбка новая. – уточнил староста.
– Увидел! И года не прошло…
– А сатин откуда?
– У швейки нашей купила. Два серебряных рукля отдала и барашка за пошив. Тебе нравиться?
– А у нее откуда сатин?
– Так, сказывает, материю разную с собой привезла…
– Она ехала в Черную пядь, в эту глухомань, и везла с собой материю? Туда, где будут жить каторжники?