Владимир Сухинин – Король мертвецов (страница 51)

В этот день освободили всех рабов. Их перевезли на полуостров. На другой день собрали вождей и старейшин трех присоединившихся к союзу племен и показали ими рабов. Тот шок, который испытали дикари, Артем заполнил надолго.

Рабы подробно рассказывали, что с ними делали шавланы. Голоса их звучали как будто с того света. Мертвенно-равнодушные, лишенные какой-либо эмоциональной окраски… Рассказ бывших рабов и рабынь потряс все племена.

Совет трех племен принял решение самостоятельно и снял с Артема проблему шавланов…

В этот день племя шавланов перестало существовать. А почти сотня детей на больших кораблях отправилась в крепость Артема.

Он плыл вместе с ними по реке Безымянной. Расстояние по воде было небольшим, и уже к вечеру корабли вошли в русло впадающей в Безымянную малую реку, которую прибывшие с Артемом беглецы назвали Жемчужной. Хотя местные племена называли ее по-другому.

По прибытию в крепость был устроен праздник и пир. Артем нежно поглядывал на раскрасневшуюся Хойсиру и гладил ее руку своей рукой. Оба хотели побыстрее закончить праздник и уединиться. Но как обычно, часто возникающие неотложные дела не давали им времени быть вместе. На праздник прибыли вожди двух ближайших племен, тойва и хойда. Огуны направили старейшин. После застолья Артем собрал совет вождей. Дикари внимательно смотрели на посерьезневшего Артема.

– Вам всем надлежит перебираться на полуостров, – решительно начал Артем. Он оглядел лица собравшихся – никто не поморщился и не возразил. И он продолжил. – Который мы отвоевали у союза пяти племен, земля там обильная, богатая, и всем хватит места. Вам, тойва, как самому малочисленному племени, я отвел земли шавланов. Вам там будет хорошо. Вы по большей части рыбаки. Скот будете пасти на островах, там отличные заливные луга. На островах хорошо вызревают рожь и ячмень. Хойда и огуны заселят земли шипунов и пустующие земли. Огуны, вы выберете себе вождя, я уже не могу быть вашим вождем и одновременно вождем союза… или соберите совет старейшин, который будет управлять племенем. Глава совета будет представлять ваше племя, но общем совете…

Сопротивления, недовольства или нежелания переселиться никто не проявил. Все хорошо понимали, что для них это словно подарок с небес. Жить на плодородных землях, в безопасности – это ли не их давнее сокровенное желание.

– Когда нужно переселяться? – задал вопрос вождь хойда.

– Как можно быстрее. До морозов. Сначала мы перевезем огунов, потом хойда и последними тойва. Огунов больше, и им отведены срединные обширные земли. Стройте большие плоты для скота и припасов…

Наконец наступила глубокая ночь, и усталый Артем пришел в свои спальные апартаменты. Весело трещали дрова в камине, тепло, разливающееся по комнате, расслабляло. На полу стояла деревянная, искусно сделанная кровать, покрытая белыми простынями, и ванна, наполненная горячей водой. Хойсира помогла раздеться Артему, размяла ему плечи, подвела к ванной, усадила своего мужчину в ванну и стала нежно мыть.

Артем сидел, закрыв глаза, и таял от ее прикосновений.

– Как прошел поход? – спросила Хойсира. – Трудно было?

– В общем-то нет, – ответил разомлевший Артем. Он согнал муху, севшую ему на нос, и почесал его. Мыло попало ему в нос, и он фыркнул, а потом чихнул. Хойсира рассмеялась и умыла ему лицо. – Все случилось быстро. – продолжил свой рассказ Артем. – Два сражения, и враг оказался разбитым. Три племени сдались, два немного посопротивлялись, но безуспешно. Проблемы возникли с шавланами. Это страшное племя, Хойсира. Они детей приносили в жертву своему господину. Курили дурман-траву, которая нигде больше не растет, только у них. Кто-то им ее завез. Даже трудно представить, кто бы это мог быть… – Артем, погрузившись в свои мысли, ненадолго задумался. – Да, с этим племенем много странностей… Собирают траву на болотах. На дне, у берегов островов. Местные зовут водоросли болотник. Его сушат, чем-то пропитывают и курят. После этого разум человека меняется. Они не люди, они хуже животных оказались. Рабов имели и заставляли их рожать детей, которых потом топили…

– Ты привез детей шавланов? – спросила, натирая спину Артему, женщина.

– Да, сотня маленьких шавлонят. Построю интернат, и будут они учиться. Забудут свое племя.

– А что с матерями сделали? – прервала его Хойсира.

– Их судили местные племена, у которых шавланы воровали людей и делали из них рабов. Я не трогал женщин. Лишь воинов и мужчин-охранников островов отдал в жертву богине смерти…

– Это хорошо, Артем, что ты не стал пачкать руки их кровью. Как Артам себя вел?

Она впервые назвала Артема Артемом. И Артем напрягся.

– Значит, то, что говорила мне Неела, это правда? – спросил он.

– Что именно она сказала?

– Что она хочет стать женой Артама… Типа нас двое и вас двое…

– Да, Артем, мы разговаривали с ней на это счет. Я считаю, это будет приемлемым выходом из этой ситуации. Тело у вас одно, а души разные…

– Хм… Гм… – откашлялся Артем. – И как ты это себе представляешь?

– Пока никак. Артама нужно переделать. Я знаю, ты за это взялся… А значит, у тебя получится… Давай сейчас не будем об этом говорить? – Хойсира обняла Артема за мокрые плечи и прижалась к его спине горячей грудью.

Моросил холодный осенний дождь. Небо закрылось хмурыми, грязноватыми тучами. Дороги развезло от грязи.

Гиндстар ла Коше покинул Бамергем и, сопровождаемый пятеркой дружинников, направился на юг. Вместе с ним в карете сидел карлик.

– Не понимаю, – недовольно бурчал тот. – Зачем ты меня потащил в столицу? Тебе что, скучно одному в дороге?

– Ты чего ворчишь? Для всех ты шут и должен развлекать меня в пути.

– Больно надо. Я аристократ…

– Ты калека и бастард. Сын моего отца и колдуньи. Она хотела тебя убить и сбросила с моста. Не знаю, почему отец тебя спас…

– Потому что я любимый его сын, – нагло ответил карлик, – а ты тоже бастард. Наш батюшка был весьма любвеобильным. И мать у тебя проезжая циркачка…

– Все это вранье, – отозвался Гиндстар. – Моя мать – бедная аристократка, а взял я тебя с собой за твой ум. Мне нужен будет совет в столице…

– Нужно было думать, когда убивал малышку…

– Замолчи! Не трави душу! – прикрикнул на карлика Гиндстар.

Они ехали уже добрых три часа по раскисшей от слякоти дороге. Кучер негромко погонял лошадей. По крыше стучал каплями надоедливый, нескончаемый дождик. Гиндстар уже дремал. И вести разговоры с братом не горел желанием. Он кутался в шерстной плащ.

– Тпрууу… – неожиданно громко закричал кучер, а за окном коляски послышались крики и звон оружия. Гиндстар выхватил тонкий меч и открыл дверцу. Ему в лицо ударил воздушный кулак и отбросил на пол. Карлик неожиданно быстро отворил вторую двецу и шмыгнул под коляску. Пролез под ногами коней и на четвереньках бросился в сторону придорожной канавы.

– Оставьте его! – послышался чей-то строгий приказ. – Это полоумный шут. И тут же засмеялся. – Шут с ним. Сам подохнет. Берите Гиндстара и тащите в повозку.

Карлик спрятался в кустах и не торопился убегать с места нападения. Он всматривался в темноту. В руке карлик сжимал амулет огненных шаров, но не спешил применять. Вокруг коляски лежали тела дружинников, которых расстреляли из арбалетов. Стреляли, как понял карлик, в упор. Дружинники смогли подпустить напавших достаточно близко и за это поплатились. Их кони понуро стояли рядом. Несколько темных фигур в черных плащах схватили Гиндстара и грубо выволокли из коляски. И по грязной дороге потащили к стоящему недалеко возу. Всего нападавших было десять. Они были конными. Окружили повозку и погнали лошадей обратно. Одного из нападавших карлик узнал по голосу, это был риньер Гольц.

«Вот как, значит… – подумал карлик. – охрана увидела Гольца, узнала его и, не опасаясь нападения, подпустила его отряд к коляске, в которой ехал он и Гиндстар. Значит, пронюхали, что Гиндстар направился в столицу. Кто-то предал, или за ним следили… Скорее последнее… – размышлял карлик. – Хотите не допустить, чтобы Гиндстар добрался до столицы. Значит, все же за нами следили».

Он подождал, когда всадники отъедут и скроются в темноте. Подошел к одной из лошадей, подтянул стремена и с трудом взобрался в седло. Подстегнул ее и направился следом за налетчиками.

Он не спешил, следы от повозки были хорошо видны на размокшей от дождей дороге. Сам он промок до нитки, но не обращал на это никакого внимания. Его имени не знал никто, кроме Гиндстара и самого карлика. Но у риньера Оливера ла Коше была жалованная грамота, уравнивающая его с дворянами, и приказ ландстарха оказывать ему всяческое содействие. В трех лигах от места нападения был поселок и постоялый двор, при котором находилась дорожная стража, а следы от воза вели в ту же сторону.

Размышляя над похищением ландстарха и своего брата, Оливер до конца не понимал цели этого похищения. Чего хотел добиться канган? А то, что именно он отдал приказ похитить Гиндстара, Оливер не сомневался. Проще было его убить и все свалить на бандитов. Это если у кангана было много сторонников… А если их было мало и он хотел заручиться поддержкой Гиндстара, то тогда был понятен этот тайный захват. Наместник провинции – значимая личность в существующем раскладе сил… И, опираясь на его поддержку, можно долго прятать концы в воду. Им нужен Гиндстар живым. Но Гиндстар, воспитанный своим отцом, навряд ли согласится играть по правилам кангана, и тогда его ждет неминуемая смерть… И на него свалят организацию мятежа, а сам Гиндстар случайно погибнет…