Владимир Сударев – Президент (страница 46)

— Разумная мысль Кедрыч, — согласился Кирилл Моисеевич, — если это действительно так, то он не так прост, как хочет казаться.

— Нужно хорошенько его изучить, — предложил Валентин, обведя взглядом всех присутствующих.

— Что-то мы отвлеклись, Шаман для нас не проблема, — попытался сменить тему Горин, невольно открывая свою осведомлённость в некоторых мелочах, не озвученных в его присутствии, — для нас гораздо важней решить наши неотложные заботы.

— У тебя есть предложение? — с почтением в голосе, спросил Кравнич.

— Моисеич, нужно снижать цены на горючку, процентов на триста, — Горин не любил лишних слов.

— Но мы много потеряем, — возразил Алексей, метнув взгляд сначала в сторону Никова, а затем переведя его на Горина.

— Иначе, мы потеряем всё это, — Горин обвёл взглядом стол и комнату. Взял в руку бутылку обычной "Московской особой", смачно хрустнул пробкой, и, булькая, налил себе в бокал. Выпив водку и закусив её ломтиком лимона, он добавил, — а президента нужно менять.

— По-моему, триста процентов, это слишком круто, — поддержал Алексея Валентин, не возражая от второго предложения Горина.

— Триста процентов, слишком мало для восстановления спокойствия в стране, придётся пожертвовать ещё некоторыми из наших доходов, — произнёс Горин, — но кто сказал, что мы не сможем наверстать упущенное позднее, когда обстановка стабилизируется.

— Если произойдёт чудо и удастся избежать коллапса экономики, это будет записано в достижения президента, — задумчиво произнёс Кирилл Моисеевич, налив в чистый бокал минералку, он, не торопясь, отпил половину и поставил на стол.

— Нельзя этого допустить, — высказался Алексей и обвёл всех взглядом в поисках поддержки.

— Давайте закажем его хорошему стрелку, — предложил Валентин.

— Молодо-зелено, — Козьма Гаврилович закашлялся. Отпив несколько глотков сока из своего бокала и справившись с приступом кашля, он продолжил, — убивать его нельзя. Зачем нам очередной мученик? Есть выход попроще, подсунуть документы по швейцарским делам в тамошнюю прокуратуру.

— Но что это нам даст? — удивился Алексей и замер с полуоткрытым ртом, до него дошёл смысл услышанного.

— Это же бомба! Головы полетят круче, чем при Сталине, — усмехнулся он и залпом выпил бокал виски.

— Да, а в главном сортире окажется голова горячо любимого президента, — рассмеялся Макарыч, толстый дядька, больше похожий на торговца семечками на колхозном рынке, — только к нам эти дела, не могут касаться. Всё было поделено без нас.

Раздался смех Горина, больше похожий на кашель:

— Сам то, помню, хотел поучаствовать в делёжке, еле уговорили.

— Хотел, — согласился Макарыч, — но ведь друзья подсказали, не бери чужого.

Лицо Макарыча, расплылось в улыбке, предлагая присутствующим додумать, кто из них подсказал ему такую светлую мысль.

— Рано или поздно швейцарцы всё равно докопаются до истины, — подтвердил Валентин, — мы им только слегка поможем.

— А если люди президента вычислят нас? — отсмеявшись, спросил Макарыч, — если они поймут, что именно мы пустили телегу против горячо любимого…

— Не думаю, — качнул головой Горин, — у них набралось слишком много врагов и долгов.

В стране творилось непонятное. Вслед за кризисом связанным с повышением цен на топливо последовали недели четыре относительного спокойствия. Люди начали успокаиваться, считая себя победителями.

Неожиданно разразившийся политический скандал, относительно двух траншей МБФ, расколол общество даже не на два, а на десятки лагерей. Появившиеся в зарубежной прессе, сенсационные разоблачения российских чиновников первой величины показались всем газетной уткой, слишком большие суммы фигурировали в них чтобы можно было поверить в правдивость данных статей. Но обрушившийся, как гром среди ясного неба, запрос швейцарцев в Интерпол об аресте первых лиц государства сотряс всю страну. Все те, кого в народе и так считали нечистыми на руку, вдруг оказались объявлены преступниками, разыскиваемыми Интерполом.

Если в начале зимы люди требовали экономических уступок, то теперь общество желало отставки и суда над президентом и его приближёнными. Активизировались различные оппозиционные партии и движения. Даже те, кто ещё осенью поддерживали президента, теперь от него яростно открещивались, никому не улыбалось оказаться в глазах народа подельником преступников. С экранов телевидения народ призывали к спокойствию, говоря, что всем уже надоели беспорядки и хочется спокойной жизни. Выпуски новостей пестрели сообщениями о зарубежных катастрофах и российских достижениях. Даже намёка на беспорядки и зреющее в народе недовольство не озвучивалось в новостных программах. Сообщения из Швейцарии, о ходе расследования местной прокуратуры, старательно замалчивались, но информация всё равно просачивалась в народные массы. По всей стране вспыхивали стихийные забастовки и стачки. Не спланированные по времени, они не давали особых результатов, лишь всеобщая напряжённость была результатом этих акций протеста.

Канун нового года ознаменовался особо массовыми выступлениями. При всех своих многочисленных разногласиях, все группы протестующих сошлись в одном — нужны новые выборы президента и полная смена правительства. Президент и его приближённые не обращали внимания, на выступления людей, по привычке считая, что всё устаканится, как случалось ранее. Кроме всего прочего, бытовало мнение о неуязвимости перед народным гневом.

17

Россия. Коряговская Слобода.

Председатель колхоза не переставал удивляться. Ещё не закончился год, как в деревне появился Сергей Кравцов, а жизнь изменилась до неузнаваемости. Скажи кто-нибудь Семёнычу год назад, что население деревни увеличится на сотню человек, он схватился бы за голову, не представляя как трудоустроить этих людей. На данный момент население деревни увеличилось на четыреста человек, а он метался по домам в поисках новых рабочих рук. Как грибы после дождя росли новые дома, даже лютые морозы не могли остановить строительный бум. К уцелевшим, за годы безвременья, строениям деревни каждый день добавлялись новые сооружения. Шум на строительных площадках не смолкал не днём ни ночью. Большегрузные машины, доставлявшие строительные материалы постоянно оглашали окрестности своим рёвом.

Каждый день готовил для Семёныча новую кучу проблем, но это была работа! Люди, успев отвыкнуть за последние годы от такого труда, радовались, как дети, каждому новому свершению. Если раньше, приходя вечером домой, Семёныч не знал чем занять свою деятельную натуру, то теперь у него не всегда находилось время для нормального сна. Даже ночью его могли сорвать из дома для решения неотложных проблем. Не совсем понимая, откуда Сергей и компания изыскивает средства для строительства, Семёныч тревожился, что бум возрождения деревни прекратится так же неожиданно, как и начался. Особенно будет обидно, если не удастся завершить всё задуманное и останутся скелеты недостроенных зданий, как памятники бессилия.

Уже не единожды между ним и Сергеем возникали горячие споры по поводу многочисленности строительных объектов. Вот и сегодня Семёныч решил посетить Сергея. Посетив все многочисленные участки колхоза, и, посмотрев на часы, председатель хмыкнул. Слишком рано идти в контору на наряд.

"Заеду к Сергею, всё равно он уже не спит", — подумал он и направил свой Уазик в сторону "холма Шамана", так прозвали местные острословы дома Сергея и Бориса.

Как и предполагал председатель, Сергей уже не спал, хотя было ещё темно.

— Доброе утро Семёныч! — крикнул Сергей, увидев приближающегося к калитке председателя. Занимаясь утренней зарядкой, он был одет лишь в лёгкие тренировочные трико. В пару, шедшем от него, он передвигался как в таинственной субстанции.

— Всё удивляюсь, как это тебе не холодно? — улыбаясь, спросил председатель, пожимая, влажную от растаявшего снега, руку Сергея.

— Можешь поверить, нисколько, — ответил Сергей, начав снежное обтирание. От которого у председателя пробежали по телу мурашки озноба. Одетый в тёплый полушубок, Семёныч ощутил холод, который испытывает раздетый Сергей.

— Пойдём в хату? — предложил Сергей, через пару минут закончив свою снежную купель.

— Дмитрич, я пришёл поговорить о строительстве, — заговорил председатель, сняв полушубок, он вошёл в переднюю. Сергей, тем временем, надел рубаху и выглядел так, словно пришёл из бани.

— Семёныч, ты недоволен темпами? — спросил Сергей, жестом приглашая председателя садиться к столу, — поверь, быстрее строить невозможно, по причинам физического свойства материалов. Не забывай, на дворе зима.

— Нет, — улыбнулся председатель, — темпами строительства я очень доволен, ты прав, быстрее строить можно, но тогда пострадает качество. Меня тревожит не это.

Председатель сел на указанный стул и посмотрел на Сергея, отодвигавшего другой стул.

— Мне кажется, мы слишком распыляемся со строительством, — Семёныч не отводил своего взгляда от Сергея, — не лучше ли было бы начинать новую стройку, предварительно завершив предыдущую задумку?

— Ах, это, — Сергей сел, взъерошил свои влажные волосы и улыбнулся, вышедшей из спальни Рите.

— Доброе утро, — произнесла Рита с лёгкой таинственной улыбкой на губах, и добавила, посмотрев на председателя, — а вам, почему не спится в такую рань?