Владимир Сударев – Президент (страница 45)

— Дядь Серёж, я согласна учить этих ребят, — Катя сочла за благо не отвечать на вызов Раи, зная её взрывной характер, — главное, моя тётка живёт поблизости от полка, в который входит рота Симоненко.

— Это хорошо, даже очень, — задумчиво, вздохнул Сергей, мысленно благодаря Риту, которая увела Раю на кухню готовить ужин, — как посмотрят на эту новость твои родители?

— Дядь Серёж, мои родители вас очень уважают, — Катя с улыбкой посмотрела на кухню, откуда доносился спор Риты и Раи, — узнав о вашем предложении, они, думаю, обязательно согласятся. Папка с нескрываемой радостью за мои успехи, а мама, наверное, всплакнёт маленько, но тоже будет горда за меня.

— Как знать… — протянул Сергей, шум из кухни и его отвлекал от разговора, — с твоими родителями я поговорю сам. Если всё будет именно так, как ты говоришь, придётся оформлять твой перевод в другую школу, ту, что окажется ближе к твоей тётке.

Увидев удивлённый взгляд Кати, Сергей улыбнулся и добавил:

— А ты как думала? В городке ты должна быть Катей Спиридоновой и стараться не привлекать к своей особе излишнего внимания. Раз тебе по возрасту положено ещё полтора года сидеть за партой, значит, так тому и быть.

По тишине на кухне, он догадался, что Рита повела Раю в гости к Ладе. Каким образом ей это удавалось делать, Сергей не знал, но факт подобных путешествий Риты имел место. С этим Сергей сталкивался не единожды. Он полагал, что Лада помогает в подобных переходах своей земной подруге.

— Дядь Серёж, но мне трудно будет жить подобно другим школьникам, — рассудительно заметила Катя.

— А тебе никто не предлагает уподобиться серой мышке, — хмыкнул Сергей, вновь услышав голоса на кухне, столь малое отсутствие женщин не удивило его. Он прекрасно знал, что ход времени при посещениях чертога Перуна вытворял самые замысловатые петли.

— Я понимаю, что требовать от тебя подобного поведения, бессмысленно. Но, постарайся в новой школе не создавать таких ситуаций, где тебе пришлось бы применять те знания, что ты будешь передавать солдатам.

16

Россия. Подмосковье.

Шикарная, по российским меркам, дача ничем не выделялась из нескольких десятков, расположенных в округе, за общим забором, красивых особняков. "Родовые замки новых русских богатеев", — метко назвал это место один из немногих журналистов, рискнувший писать на подобную тему.

Возле великолепного трёхэтажного дома построенного в стиле ретро и расположенного среди вековых сосен остановились пять чёрных лимузинов. На высоком крыльце появился хозяин особняка, и, не торопясь, направился к гостям, минуя статуи античных героев.

Люди, выходившие из машин, были незнакомы широкой российской публике, собственно они и не стремились к подобной славе, но все вместе составляли конгломерат, владевший большей частью российских предприятий. Зарегистрированные на подставных лиц заводы, фабрики и другие производства, приносили им прибыль, сравнимую с бюджетом всего государства.

Не задерживаясь на улице, мужчины проследовали за хозяином особняка по ступеням. Обширная гостиная встретила вошедших с мороза людей теплом горящего камина, притушенным светом, создающим иллюзию таинственности, тихой музыкой и мягкими креслами.

После немногочисленных приветствий и обмена любезностями, пятеро немолодых уже людей устроились в креслах.

— Что будете пить? — поинтересовался хозяин, задержавшись у входной двери, он только сейчас вошёл в комнату.

— А что, своих слуг уволил? — съязвил один из гостей, повернув голову к хозяину.

— Нет, — усмехнулся хозяин, приняв это замечание как шутку, — просто устроил им выходной день с выездом в Москву за покупками.

— Правильно Валентин, не стоит вводить людей в искушение, — похвалил хозяина Козьма Гаврилович.

За пустыми разговорами о погоде и охоте, Валентин вкатил в центр, образованного креслами круга, столик, заставленный всевозможными яствами и напитками на любой вкус.

— Так что будем делать? — спросил Горин, словно продолжая прерванный разговор, едва Валентин занял своё кресло.

— Кирилл Моисеевич, не нравятся мне эти беспорядки, даже возросшая в десять раз прибыль не радует, — взяв в руку запотевший стакан с коричневой жидкостью, обратился хозяин особняка к худощавому шестидесятилетнему мужчине, напоминавшему своим внешним видом сантехника на пенсии. Поношенный, твидовый костюм, казалось, ставил под сомнение благосостояние своего хозяина, но все коллеги по консорциуму прекрасно отдавали себе отчёт в богатстве и деловой хватке этого мужчины. Костюм Кирилла Моисеевича свидетельствовал не о скупости, как считали те, кто плохо его знал. Главным принципом в отношении этого человека с вещами было: "Зачем выбрасывать удобную вещь, если она может ещё послужить".

— Ты прав Валентин, нет хуже беды, чем инициативный дурак, — ответил Кирилл Моисеевич и осуждающе посмотрел на своего соседа, мужчину с коротким ёжиком седых волос. В пику Кириллу Моисеевичу, он был одет в шикарный костюм от лучших французских мастеров.

— Но кто бы мог подумать, что после работы в его ведомстве, у этого кретина останется инициатива, — начал оправдываться мужчина, от излишнего волнения он расплескал мимо бокала коньяк, что наливал из витой бутылки с блестящей этикеткой. В комнате повеяло ароматом напитка, однако никто из присутствующих не оценил его по достоинству.

— Давайте не будем обвинять друг друга, а соберёмся с мыслями и придумаем, как нам выпутаться из создавшейся катастрофы с наименьшими потерями, — Кирилл Моисеевич обвёл всех присутствующих острым взглядом серых глаз из-под седых бровей и продолжил, — тот процесс, что начался в стране, иначе назвать нельзя. Причём, надо признать, те, кого испугался наш недоумок и не думали о подобном развитии ситуации, хотя, всё происходящее в России играет им на руку.

— Кирилл Моисеевич, прошу прощения, но мои аналитики мне прожужжали уши этой "третьей силой". Кто они? Чего хотят и какой силой обладают? — обратился, сидящий напротив, мужчина с копной чёрных волос на голове и смуглой кожей лица, выдававшей в нём уроженца южных республик развалившейся страны. На вид ему можно было дать лет сорок пять или пятьдесят.

— О них слишком мало известно. То ли специалисты бывшего КГБ потеряли нюх, или ребята грамотно законспирировались. Известно лишь следующее: они серьёзно контролируют рынок всей сельскохозяйственной продукции Сибири и Дальнего Востока, причём так грамотно, что практически не видно внешнего управления; начали они и проникновение в структуры управления всеми регионами данной территории. Чего они хотят, никто сказать не может, но силу они уже успели показать.

Кирилл Моисеевич зло усмехнулся, закашлялся, и, сделав глоток из своего бокала, справился с охватившим его кашлем. Передохнув, он продолжил свою лекцию.

— Эти безголовые, послали в район предположительного расположения центра "Третьей силы" батальон ОМОНа и роту из полка МВД, расквартированного в Сибирске. Рота вернулась через три недели без потерь. При этом командиры и рядовые солдаты отказываются отвечать, где всё это время находились. Или их купили, или запугали до печёночных колик. Вы понимаете, как сложно проделать подобное с солдатами прошедшими и Крым и Рым? Рота вернулась, а от батальона нет ни слуху, ни духу. Последнее сообщение поступило из района деревни Марайка или Марийка. И всё. Мои агенты, как и агенты ФСБ посетили эту деревню и все близлежащие населённые пункты за исключением Коряговской слободы, чудной деревеньки в которую их попросту не пустили. В осторожных опросах жители деревень не признаются, что видели военных, все твердят, что, вероятно, они заблудились в степи во время бурана. Мои люди заметили страх в глазах людей, но выяснить его причину не смогли. Похоже, чужим там не верят совсем, вопрос в другом, как они узнают своих.

Кирилл Моисеевич замолчал, подняв свой бокал на уровень глаз, он любовался игрой света от камина на росистых его боках.

— Может, стоит с ними договориться, — предложил Валентин, нервно подёргивая пегий ус, что свидетельствовало о крайней степени взволнованности хозяина особняка.

— Знать бы с кем? — Кирилл Моисеевич, мечтательно поднял глаза к, погашенной люстре, — не будешь же подходить неизвестно к кому?

— Знать то лидера, мы знаем Моисеич, — подал голос Горин, молча наблюдавший за отсветами света на каминной решётке, — только кто может поклясться, что он не подсадная утка. Ведь именно так считают люди президента.

— А что так? — владелец чёрной шевелюры удивлённо посмотрел на Горина.

— Понимаешь Алексей, — Горин скривил узкие губы, что означало его улыбку, — странный какой-то этот лидер. Согласно документам, ему более восьмидесяти лет, а на фотографии выглядит моложе тебя, не дашь и сорока лет. Далее, почему он выбрал для своего штаба деревню у чёрта на куличках, а не крупный город? Ведь в городе легче спрятаться и в отношении связи проблем меньше.

— Зато в отношении защиты от любых неожиданностей, деревня выглядит гораздо предпочтительней, — заметил Ников, поглаживая, ёжик своих волос, — в деревне, где все друг друга знают, каждый чужак на виду, можно сказать на подозрении. А в городе можно запросто лопухнуться, и не спасёт самая совершенная система безопасности.