Владимир Стрельников – Солдаты Сумерек (страница 14)
Господи! Неужели подошли друзья?!
Увы, нет. Конный строй раздался в стороны, образовав ощетинившийся пиками коридор. А в его начале изготовился к бою… Николай?! Да нет, этот рыцарь не был Зубровым, хотя на его щите оскалившийся кабан тоже почти кусал розу на лиловом поле.
Якорный бабай!!! Да это же тот пьяный убийца! Тоже, значит, выжил. И теперь хочет поквитаться. А что, собственно, делать-то? Продвижение вперед, навстречу рыцарю, уже начавшему разгон, закрыто коридором из пик. Поворачивать назад, значит наверняка погибнуть от удара его копья в спину. А на месте отбить несущийся многотонный удар практически невозможно. И все же разбойник поднял щит.
В это мгновение из леса с криком начали выбегать крестьяне, а из-за древесных стволов с легким свистом вырвались двухфутовые стрелы. Неожиданный меткий залп сбил с коней почти половину солдат, и смертельный «коридор» распался. Изумленный барон приостановился, но тут же вновь дал шпоры коню. Увы, поздно. Оборотень успел подобрать «освободившуюся» пику и скакал навстречу.
В этом месте ветви вековых дубов сплетались над дорогой подобием живой арки. Что-то там затрещало и рухнуло вниз в окружении веток. Всадники уже почти сшиблись, когда «нечто» грохнулось прямо на древко Феоктистова. Под его тяжестью пика воткнулась в землю, и оборотня вырвало из седла. Благодаря чему убийственный удар барона вместо головы пришелся на щит. Литая железная пластина разлетелась, а безжалостный наконечник в очередной раз пробил торакс Феоктистова. Вырвал здоровенный кусок металла, вспорол кольчугу, располосовал правый бок и улетел дальше. От этого мстителя завертело как большой волчок. Так он и грохнулся с высоты пяти футов на утоптанную копытами землю.
Поэтому Володька уже не видел, как Николай, нанизал на своё копьё солдата, а затем махал топором, пытаясь достать ещё хотя бы одного. Не видел, как забивали крестьяне своими сельхозорудиями закованных в кольчуги грабителей, отчаянно дерущихся пиками. Не видел и того, что с дерева на него упал молоденький паренёк с большим луком. Поднявшись над телом оглушённого оборотня, этот мальчишка опередил своим выстрелом удар второго вассала де Шансона, поскакавшего вслед за сюзереном. Однако рыцарь ловко соскочил с убитого першерона. И непременно убил бы паренька, решительно выхватившего топорик, если бы не подоспевший крестьянин. Тот без затей обрушил на спину дворянину свой заступ. Вдвоем мстители одолели бронированного грабителя. Сам барон и его последний вассал под градом стрел, вязнущих в рыцарской броне, пробились из окружения. Все остальные налётчики были убиты.
Выжившие в схватке крестьяне вернулись домой со спасенными дочерьми и имуществом. Но перед этим они торжественно поклялись никогда больше не нападать на рыцарей-оборотней или колдунью. Как, впрочем, и ничему не верить без доказательств. Слишком дорогую цену приходилось заплатить за эту науку. А многочисленным мёртвым, едущим домой на телегах, было уже всё равно.
* * *
Ещё начиная атаку, Николай заприметил повозки с девушками. Поэтому, когда с грабителями было покончено, сразу направился освобождать их. Ярдов за двадцать перевел коня с галопа на шаг, снял шлем и широко заулыбался, чуть не вывернув скулы. Два года он не видел красивых женщин. Нельзя же считать таковой «бабушку Линде»! А пленницы, несмотря на чумазые мордашки и уродливые тёмные платья, все как одна, казались ему ослепительными красавицами. Даже в своем беспомощном положении, при виде подъезжающего рыцаря, они тотчас захихикали и начали постреливать глазками.
Лишь одна нетерпеливо рвалась из стягивающих тело веревок и глядела совсем в противоположную сторону. От этого подол светло-коричневой одежды постоянно колыхался и обнажал крепкие округлые голени. Зубров аж поперхнулся, рассмотрев их поближе. Красавица гневно повернулась к нему, и Николай смог оценить девушку – полная грудь, широкие плечи и хорошо заметная талия на крепком теле. Над всем этим развевалась копна темных прямых волос, с длинными, выгоревшими на солнце прядями. А из них выглядывало прехорошенькое, но очень уж строгое личико. Пожалуй, она была ещё слишком мускулиста для девушки, но это ничуть не портило опьяняющего впечатления.
– Ничего себе вкус у барона! – только и смог пробормотать Зубров.
Пленница прекратила попытки освободиться и как-то странно посмотрела на рыцаря. У неё были большие, коричневые, яростно сверкавшие глаза. Коля даже слегка смутился, торопливо спешился. Попытался отвесить галантный поклон, но ещё более сконфузился. Поэтому просто достал кинжал и перерезал стягивающие руки веревки. Девушка тут же соскочила с повозки и куда-то умчалась. Не сказав даже простенького «спасибо»!
– Кобыла бомбейская! – в сердцах ругнулся Зубров. Почти злобно рассек остальные путы. И тут же красавицы облепили его пленительной гроздью. Поток объятий, к сожалению плохо ощущаемых через кольчугу, и жарких поцелуев захлестнул Николая. Зубров мгновенно забыл о неблагодарной.
А она с самого начала следила за первым появившимся спасителем. Поэтому, едва получив свободу, сразу побежала к месту его падения. Кто этот отважный одиночка, сразивший сэра де Гретевила и устоявший под градом копейных ударов? Не испугавшийся схватки с самим де Шансоном, считавшимся непобедимым? Своим подвигом он сразу запал ей в сердце. Поэтому, когда второй рыцарь разрезал верёвки, она не удостоила его даже благодарного взгляда. Ведь поверженный одиночка в это время умирал на дороге!
Лежащего уже окружила группа вооруженных мужчин. Перед растерзанным, кое-как перевязанным прямо поверх доспехов телом на коленях сидел плачущий мальчик в зеленой холщовой куртке. Он робко пытался снять с раненого смятый окровавленный шлем. Девушка присела рядом, уверенными движениями расстегнула крепежный ремешок. Железо тут же сошло с головы. Перед ней оказалось молодое лицо, сплошь залитое кровью. Жуткий порез на лбу и волосистой части головы казался ещё более страшным от наслоений сворачивающейся сукровицы. «Неужели мертв?!» – словно чем-то больно стиснуло сердце. Девушка схватила с повозки флягу с земляничным вином, омыла лицо рыцаря и обтерла кожу вокруг пореза. Когда слабенький спирт попал на обнаженное мясо, парень застонал. «Жив!» – в груди сразу стало легко и приятно.
– Сэр рыцарь, сэр рыцарь, не умирайте! – тормошил его паренек. – Сэр рыцарь, это я, Джонни. Я хотел помочь вам убить де Шансона. Я очень хорошо стреляю, сэр рыцарь. Но ветки подломились. Простите меня, сэр рыцарь! Сэр рыцарь!!!
Не открывая глаз, тот оскалился. Николай, всё ещё пребывавший в сладком плену и расточавший девушкам комплименты, неожиданно услышал, как кто-то внятно, по-русски, послал своего собеседника… очень далеко. А затем тот же голос вдруг протянул:
– Больно… Господи, как мне больно… Мама… Мамочка!!! Мне больно, мама!
– Это же Володька! – испуганно воскликнул Зубров. Как он мог забыть, что друг в одиночку дрался с грабителями! Рванул на голос и увидел группу мужчин, обступивших растерзанного лежащего человека. Около него на коленях сидели первая спасённая красавица и какой-то вооруженный мальчишка. Оба старательно освобождали части этого кровавого месива от железа и тут же что-то перевязывали в нём длинными холщовыми лоскутами. Тряпки один из крестьян отрывал от большой праздничной скатерти. Лишь подойдя совсем близко, Николай узнал Феоктистова. Испуганно упал рядом на колени:
– Володя, что с тобой? Володя, очнись! Господи! Да не умирай ты!!!
– Коля? – переспросил тот, пытаясь приподнять голову. – Коля, как мне больно…
С трудом открыл глаза, обвел всех затуманенным взором. Задумчиво пробормотал:
– Девушка, мальчик, рыцарь какой-то… Сплю, что ли?
И окончательно потерял сознание.
* * *
Когда Феоктистов, наконец, пришел в себя, то с облегчением увидел, что снова лежал на топчане в избушке бабушки Линде. Опять пахло травами и магическими химикалиями. В изголовье горела маленькая свеча, а рядом, неудобно примостившись у стола, спала на своём локте незнакомая девушка. «Это ещё кто?!» Он внимательно присмотрелся к доступной обозрению части лица. Ровная бровь и густые ресницы. Едва выступающий бугорок скулы над нежной, слегка впалой щекой. Красивая, самой природой твёрдо очерченная линия губ. Длинные тёмные волосы с выгоревшими на солнце светлыми прядями. (Хм, ему всегда нравились темноволосые…) Где-то он уже видел эти черты. В своём мире, что ли? Здесь? Или, вообще, во сне? Этого он пока не мог вспомнить.
Неожиданно острая боль пронзила тело. Володька тихо застонал. Девушка тут же подпрыгнула и уставилась на него карими, огромными от испуга глазищами. Феоктистов ещё раз попытался подняться, но новая волна боли впилась в живот. Незнакомка быстро уперлась горячими сильными ладонями ему в грудь и решительно положила обратно:
– Лежите, лежите! Рано Вам двигаться. Бабушка говорит, что Вас даже трогать нельзя!
– Так чего же ты трогаешь?
Девушка испуганно отдернула руки, и разбойник расхохотался. Впрочем, очередной приступ тут же утихомирил его. Юная сиделка тоже рассмеялась и уже смелее поправила соломенный тюфячок под его головой.
– Вот что, милочка, помоги-ка мне встать!
– Нет-нет! Вам нужно выпить отвар и сменить повязки, – сразу запротестовала красивая сиделка.