Владимир Стрельников – Солдаты Сумерек (страница 16)
Немудрено, что барон умолчал об этом позорном для него бое. Чем поставил шерифа в крайне неловкое положение. Пустые «силки» заставляли признать верной одну из двух версий: либо Фалезские разбойники, действительно, являются оборотнями и поймать их практически невозможно, либо они вообще лишь плод чьей-то больной фантазии.
Впрочем, действительность вскоре подсказала третий, истинный ответ. Но на какое-то время разбойники оказались полновластными хозяевами леса. Джонни, самый молодой стрелок из отряда Робин Худа, едва не угробивший Владимира, с того памятного боя стал самым лучшим другом Рыцарей Фалезского леса (как окрестили «оборотней» благодарные крестьяне). И, конечно, особенно полюбил Феоктистова. Даже ревновал его к Сусанне, что позволяло рыцарю постоянно подшучивать над мальчишкой. Почему-то это чувство очень нравилось бабушке Линде, считавшей, что у Джонни большие способности к колдовству.
Однажды, проводив молодого стрелка до лагеря разбойников, где новые друзья закатили по этому поводу целую пирушку, ребята возвращались домой. Солнце уходило за горизонт, в желудках ощущалась приятная тяжесть. К их седлам были приторочены рога с посеребренными устьями – подарки Робин Худа. По утверждению атамана, звук у них был характерный, благодаря чему «оборотни» могли вызвать себе подмогу почти в любой части Фалезского леса. Так как любой человек из его шайки должен был немедленно прибыть на зов, услышав особый сигнал.
Неожиданно приученные кони всхрапнули и остановились. По лесному тракту, к которому они приближались по оленьей тропе, неторопливо ехал одинокий рыцарь. Ребята притаились за кустами и постарались получше разглядеть всадника. Правда, солнце уже совсем ушло за деревья, но света ещё было достаточно. Огромные стальные пластины на кольчуге путника не сверкали, как это было в моде у обычных норманских рыцарей. Зато их покрывали следы многочисленных ударов и сколов, что красноречиво говорило о большом воинском опыте обладателя. Вместо холщовой накидки поверх брони был накинут выцветший плащ с простым красным крестом, кое-где зашитый широкими мужскими стежками. В продуманном порядке на седельных креплениях висел комплект оружия. И конь, и всадник выглядели очень уставшими.
– По-моему, это странствующий рыцарь, – негромко сказал Коля.
Конь и приближающийся воин насторожились.
– Да, похоже. В нашем мире это были бедные, но славные парни, – ещё тише ответил Володя. Но рыцарь, похоже, расслышал. Он поднял руку к забралу и громко сказал:
– Кто вы, прах вас раздери? Если честные люди, то почему прячетесь? А если злодеи – то берегитесь!
Зубров улыбнулся. Тихо опустил забрало и выехал на дорогу. Крестоносец моментально защелкнул своё и опустил копье. Но Николай демонстративно положил оружие поперек седла, а затем громко распахнул стальную решетку. Его лицо было открыто противнику, и тот понял миролюбивый жест. Через несколько секунд его забрало тоже поднялось. Стараясь как можно больше шуметь, Владимир медленно выехал из придорожных кустов.
Буквально через пять минут друзья уже везли в свою избушку первого в их новой жизни благородного гостя. Звали его сэр Жан Дыб-Кальвадосский. В этот день бабушка с Сусанной уступили настойчивым просьбам о «чем-нибудь горячем» и напекли пирогов с олениной. К ним ребята достали из подпола бочонки с элем и яблочным сидром. Правда, сначала рыцарь встревожился, увидев, что хозяева предлагают напитки, не пробуя сами. Но молодые разбойники быстро усвоили обряд чоканья, чем снова успокоили крестоносца. А так как после пиршества у коллег много съесть не могли, зверский аппетит гостя в полной мере воздал должное женской стряпне.
После песен ребята попытались пофехтовать тяжёлым 20-фунтовым мечом нового приятеля. Крестоносец вволю посмеялся над этими неуклюжими попытками, а потом неожиданно разоткровенничался:
– Эх, ребята! Как бы не пришлось мне к вам в компанию проситься.
– С чего бы это?
– Не так далеко отсюда находится мой феод Дыб-Кальвадос…
– А, так это значит в твоих озерах самые большие раки?
– Да, пока в моих. Но три года назад я заложил Дыб-Кальвадос, за пятьсот экю золотом, аббату Кангардского монастыря святого Патрика. Я тогда только собирался встать под знамя короля Тартарийского, доблестного сира Ахилла, что бы в числе храбрейших рыцарей освободить гроб Господень. А своих средств крайне не хватало… Увы, в Трое разбогатеть мне не удалось. В ходе Тивериадской битвы попал в плен и почти все доходы отдал в счет выкупа. Остатки же заплатил иоаннитам, в своём чудесном госпитале смог залечить свои раны. Денег ещё хватило, чтобы к сроку добраться до дома. Но уже завтра, с закатом солнца, Дыб-Кальвадос должен отойти монастырю. Правда, я надеюсь, что добрейший аббат Йорген позволит мне несколько продлить срок договора со Святой Церковью. Завтра собираюсь просить его об этой милости.
Ребята понимающе переглянулись – этот настоятель столичного монастыря давно был на примете как возможная жертва. Очень многие отзывались о нём как об алчном ростовщике, удачно прикрывавшимся саном. Феоктистов смущённо прокашлялся:
– Боюсь, уважаемый сэр Жан, у Вас несколько неверное суждение об аббате Йоргене.
– Хрена лысого этот «святоша» тебе отдаст, – как всегда прямодушно вмешался Зубров. – Как же – продлит он!!! Держи карман шире! Он поиздевается над тобой, втопчет в грязь, а когда наиграется – пинком под зад вышвырнет из твоего же собственного замка!
Владимир лишь пожал плечами. Мол, извини, но это так. Рыцарь растерянно смотрел на хмурых парней, от волнения то сжимая, то разжимая кулаки. Он сразу поверил этим странным и наивным лесным воинам, которые так непосредственно выражали свои чувства. На душе сэра Жана Дыб-Кальвадоского стало ещё тяжелее. Мало того, что всё награбленное пришлось отдать троянскому паше Урзуну, сумевшему пленить его на проклятой Тивериадской равнине? Так теперь ещё и с отчим домом придётся расстаться!
– Ты, сэр Жан, погоди убиваться-то! – сказал Феоктистов, вытаскивая из тайника увесистый мешочек с их «кассой». – Сколько, говоришь, тебе надо? Пятьсот экю?
После разгрома грабительского каравана друзья, наконец, разбогатели. Стрелки Робин Худа сразу же забрали все деньги, которые нашли у убитых и в отбитых повозках. И, по правилам разбойничьего дележа, половину отдали «рыцарям-оборотням», в лице находившегося в сознании Зуброва. Так же друзьям достались и лично добытые трофеи – вооружение и имущество сэра Кристофера де Гретевила, а также солдата, заколотого Николаем. Кое-что из этого удачно продали через Эдвина Смита в Фалезе. А потом ещё и выжившие крестьяне Солми, также прибыльно сбывшие трофеи, передали через бабушку Линде денежную «благодарность». Так что сейчас мешочек друзей весил более 4-х килограмм. Или 10 фунтов, по-местному.
Владимир что-то быстро подсчитал, рисуя пальцем крупные цифры в пыли тропинки:
– То есть, тебе нужно 5100 деннариев!
Подсчёт занял гораздо больше времени. Наконец его лицо удивленно вытянулось:
– Блин, у нас «маней-маней» ровно на пятьсот экю!
Парни ещё два раза пересчитали свой капитал. 2 полновесных фунта, из которых один золотой, 235 золотых монет со щитом и 15 тетрадрахм, 31 цехин, 43 куска серебра, по солиду каждый (отрубленные от фунтов), 871 деннарий и пара пригоршней «рубленок», из которых набиралось чуть более 100 полновесных монет. Итого, практически ровно 5100 деннариев. К сожалению, весов для более точного подсчёта не имелось. Приходилось верить математике.
– Ну ладно, утро вечера мудренее, – наконец глубокомысленно изрек Николай. – Пошли спать, что ли. Финансовые дела оставим на завтра.
* * *
Но спокойно поспать не удалось. Сначала ребята пристали к новому товарищу с расспросами. У них ведь было так мало информации об этом мире! Тем более что рассказчиком сэр Жан оказался хорошим. Прежде всего, их интересовало всё, что было связано с Сыном Божьим. Ведь совсем недавно Он жил здесь среди обычных людей! Одно это переворачивало с ног на голову всё, что они знали ранее. Там, в своём мире.
– Сын Божий, по имени Андроник, родился в семье очень достойных людей из императорского рода. Сейчас троянцы обычно называют его Иегошуа, а подданные короля Ахилла – Исус Христос. То есть, Мессия, – начал свой рассказ сэр Жан.
С его слов выходило, что около 40 лет назад на окраине большого северного королевства Тартария, жителей которого троянцы именуют готами, в монастыре Единого Бога, жила юная благочестивая дева Мария. Её высокопоставленные родители с малолетства посвятили девочку служению Всевышнему. Более прекрасной и чистой девушки ещё не было в Яви! Поэтому именно ей Единый Бог и оказал великую честь – родить Его земное воплощение. Согласно древним пророчествам, Сын должен был стать великим правителем и спасти человечество от его постоянно растущей греховности. Вскоре Мария, действительно, чудесным образом зачала ребенка, оставаясь девственной.
Об этом чуде узнал доблестный князь Георгий (он же Иосиф, по версии троянцев), двоюродный брат правящего императора Ирода. Из столичного Царьгарда князь приехал в тот далёкий тартарийский монастырь. А увидев Пречистую Деву, по благородству крови приходившуюся ему ровней, сразу влюбился. Георгия, находившегося уже в достаточно зрелом возрасте, просто поразили Её ангельская красота и Высшее Предназначение. Да настолько, что близкий родственник Ирода уговорил беременную девушку стать его официальной женой, чтобы будущий Спаситель получил юридическое право на престол империи. Доблестный Георгий обручился с Пречистой Девой и окружил Её истинно царским почетом. Но фактически жил как с любимой сестрой.