Владимир Стрельников – Солдаты Сумерек (страница 12)
12 деннариев составляли 1 золотой солид, а 20 солидов – фунт. Это был местный высший денежный номинал. Изготавливался фунт обычно в виде длинного серебряного (реже – золотого) прутка, с теми же крестами и кругами на торцах. По его бокам шли тонкие риски, делившими фунт на 20 равных частей. То есть, его можно было разрубить на 20 серебряных брусков, равных стоимости одного солида. Такой пруток было удобно носить вокруг шеи либо на руке, свернув в браслет-пружину. Вес такого «украшения», по прикидке Феоктистова, составлял чуть менее полукилограмма. То есть примерно равнялся русскому дореволюционному фунту.
Имелась в Нормане и собственная золотая монета, имевшая повсеместное хождение – экю. На ней крест красовался уже не в круге, а внутри рыцарского щита. Эта денежка была аккуратная, красивая. Но вот драгметалла в ней было чуть меньше, чем в имперском солиде. Поэтому расчет обычно шел по 51 деннарию за 5 экю. Кроме того, имелась золотая монета и в 3 экю – тетрадрахма. А также достаточно широко использовался хазарский золотой цехин, номинал которого слегка не дотягивал до 9 деннариев. Поэтому при сложных расчётах здесь просто взвешивали имеющиеся деньги, высчитывая точное количество фунтов. При этом использовали достаточно простое правило: 1 часть золота равнялась 4 частям серебра.
Сначала, конечно, всё это показалось ребятам достаточно сложным. Тем более с разменом золота у простолюдинов обычно возникали определённые проблемы. Но затем всё устаканилось. Друзья просто начали отдавать денежные трофеи бабушке Линде. То есть промышляли гости из параллельного пространства банальным разбоем. Правда, по их понятиям, благородным. Они ни разу не обидели горожанина, крестьянина или ремесленника, а нападали исключительно на одиночных рыцарей, кавалькады иных аристократов, двигавшихся без должной охраны, и высокопоставленных служителей церкви. Не гнушались и богатыми ростовщиками. Причем, сведения о последних обычно собирали в окрестных городах и поселках, переодеваясь простолюдинами. С помощью их беспощадного промысла местные жители удачно избавлялись от ещё более жестоких и разорительных процентных займов. Поэтому, до поры, не сдавали приятелей стражникам. Хотя, конечно, многие обращали внимание на странную пару молодых чужаков.
После того как друзья убили несколько подозрительных человек, зачем-то слонявшихся по чащобе неподалеку от их избушки, о беспощадных разбойниках вообще начала распространяться слава как о «лесных оборотнях» с рыцарскими титулами. Правда, почему именно «оборотнях», они так и не поняли. Знали лишь, что не осталась в стороне от создания этого пугающего образа бабушка Линде. Старушка применяла как свои колдовские способности, так и элементарное распространение слухов.
Несмотря на непоколебимый атеизм, друзья вынуждены были признать, что что-то такое бабушка, действительно, могла. Дополнительно к нетрадиционным методам лечения. Например, подаренные ей амулеты на самом деле защищали от стрел, копий и топоров. Особенно ребятам запомнился бой, когда бронебойная стрела, выпущенная в Феоктистова почти в упор, сломала ему два ребра, но не пробила кольчуги. Хотя после схватки он сам, из того же лука, с той же дальности и той же злополучной стрелой насквозь пришпилил бронезащиту к стволу вяза.
В лесу на них никогда не нападали волки и другие хищники. Не встречались и разбойники-конкуренты. А и тех, и других, по слухам, вокруг было множество. Но самое пугающее было то, что несколько раз в лесу они видели такие картины, о которых потом старались не говорить даже друг с другом. Настолько вызывающе-бесстыдно вели себя странные женщины, мужчины и животные. Эти существа сначала призывно манили друзей к себе, а при отказе бесследно растворялись в воздухе. И это лучше всяких амулетов подтверждало, что «есть многое на свете, друг Горацио, что недоступно нашим мудрецам». И что идеологи марксизма-ленинизма, вкупе с историческим материализмом, чего-то там недоучли.
Бабушка Линде по-прежнему лечила больных крестьян, используя заговоры, отвары и магические обряды. Поэтому в овощах, яйцах и сыре недостатка не испытывала. Другой вопрос, что своим ремеслом она не могла прокормить сразу трёх взрослых человек. Тем более, что само существование друзей, по общему уговору, старались как можно дольше сохранить в тайне. А вот у «рыцарей» разбойничьи дела шли всё хуже. Богатые люди всё реже появлялись в страшной части Фалезского леса. Особенно небольшими группами. Теперь для промысла приходилось уходить в поход с двумя-тремя ночёвками. Дошло до того, что простолюдины, которых «оборотни» никогда не трогали, искренне считая себя потомками рабоче-крестьян, и те стали реже ходить по лесным тропам.
Настал день, когда бабушка Линде ушла в деревенскую харчевню с последними «рубленками». Так называли четвертинки деннария, на которые его делили крестьяне для производства самых мелких расчётов. Николай ускакал за водой, а расстроенный Владимир принялся вновь расчесывать гриву коня. Оба находились в полном боевом облачении, в котором проводили теперь большую часть времени, приучая тела к тяжести и неудобству защитных доспехов. Единственное, что «оборотень» себе позволил, это снять укреплённые кольчугой перчатки и открыть забрало цельнометаллического щлема.
Феоктистов с удовольствием вдыхал ароматы леса и свежего сена, стожок которого был сложен под ближним навесом. Но в голове бродили невеселые мысли. Он тщательно восстанавливал в памяти план известной части Фалеза, прикидывая, где можно было устроить засаду. Ведь, если и дальше так пойдет, то жевать им придется вот это самое сено. Благо, хоть его накосили.
Как всегда в минуты грустных раздумий, мысли плавно соскользнули домой, в свой мир, откуда они так неудачно ухитрились исчезнуть. Больше всего ему не давала покоя мысль, что что-то было не так во всей этой истории с «неисправной анабиозной ванной». Что-то нелогичное, и от того пугающее. Да и Николай с этим согласен. С какой, скажите, стати учёным из другого мира отдавать малознакомому, да ещё и несовершеннолетнему землянину часть неисправного оборудования своего корабля? Это ведь не чья-то личная вещь, а казённое имущество. Которое, к тому же, наверняка можно было починить дома, по возвращении экспедиции. Помнится, даже в каком-то фильме герой восклицал: «Да ты что, сукин сын, самозванец, казённые земли разбазариваешь? Так никаких волостей не напасёшься!» Вот и здесь именно такой случай. Так никаких аппаратов не напасешься. Стоит-то такой «тюльпанчик», поди, о-го-го сколько. Бешеных денег. Куча высокоинтеллектуального труда в него вгрохана. А эти придурки вдруг взяли и так запросто отдали его первому встречному мальчишке из другого мира?! Нелогично. Очень нелогично. Всё равно что с атомного ледокола первому же чукче обогреваемый гальюн подарить… Еще можно было бы понять, если бы у инопространственников, к примеру, от удара метеорита возникли проблемы с топливом. Тогда, действительно, пришлось бы максимально облегчать корабль для старта. Но ничего похожего, судя по рассказу Вовчика, там не было. Зачем же тогда пришельцы отдали мальчишке «тюльпан»? Зачем?! Объяснение напрашивалось одно. Это было сделано умышленно. Причем, с санкции руководства инопространственной экспедиции. Была у этих молодых космонавтов какая-то своя цель. Которая оправдывала средства… Но ведь именно такие случаи – когда «цель оправдывает средства», всегда и пугают.
Из задумчивости Володьку вывел громкий крик. Бабушка Линде молила о помощи! Бабушка!!! Очевидно, она бежала к дому по тропинке, и за деревьями её не было видно. Левой рукой Феоктистов привычно схватил щит, а правой меч. Он уже достаточно уверенно владел этим «буржуйским» оружием. Прикинул направление и помчался наперерез. Продрался сквозь подлесок, прикрылся щитом и выпрыгнул на дорожку.
Прямо на него, задыхаясь и жадно хватая ртом воздух, бежала окровавленная бабушка Линде. Она уже не имела сил кричать. Сейчас, с развевающимися седыми космами и перекошенным судорогой лицом, старушка больше чем когда-либо напоминала страшную Бабу-Ягу. Следом, почти доставая боевыми топорами, неслись три воина. А за ними, ярдах в семидесяти, с вилами, косами, заступами и граблям, небольшая толпа крестьян. Все они непрерывно вопили:
– Вот она, сволочь!!! Бей ее! Бей! Бей ведьму!!!
Появившаяся на дорожке фигура в продранном ветками балахоне чуть присела, подняла щит до уровня прорезей глазниц и чуть повела мечом. Резким кивком головы опустила забрало. Бабушка буквально просияла, увидев одного из «внучат» -разбойников и резко свернула с тропики. Уже замахнувшийся преследователь с треском опустил свой топор не на её мягкую спину, а на невесть откуда появившийся щит. По инерции он ещё и сам налетел на преграду. И тотчас почувствовал в животе жало чужого клинка.
Два товарища незадачливого солдата успели отвернуть в стороны и развернулись для атаки. Но и новый противник, вращаясь вокруг собственной оси, уже выскользнул из-под раненого. Широким дуговым ударом отбил топор правого солдата, и такой же дугой врезал ему по голове щитом. Отпрыгнул вправо, избежал атаки третьего преследователя. Не останавливаясь, закончил разворот и рубанул по шее, закрытой кольчужной сеткой. С неестественно выгнувшейся головой тот повалился на тропу.