Владимир Стрельников – Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта (страница 23)
Здесь, в Шашкентской области Узбекии, вообще паршиво было. Около трех миллионов народа в городе, в области еще примерно столько же – и все сметено одним толчком, а выживших смыло грязевым потоком, в который превратились миллионы кубометров воды, несущейся с гор. Уцелевших насчитывалось очень мало.
Только вышка старой телебашни, капитально отстроенная еще в Союзе, возвышалась над огромным озером, к которому было категорически запрещено приближаться обычному народу, да и некромантам рекомендовалось воздерживаться от прогулок вдоль берегов, а уж тем более – от ночных водных путешествий.
Водная нечисть, она любой сухопутной немалую фору даст, да и соревноваться с ней в родной стихии с успехом могли бы только дельфины, если бы они были некромантами.
Все шло к окончанию работ, когда нас всех подняли ранним утром по тревоге.
– Экипаж дирижабля «Горнорудный», подъем! Получен сигнал «SOS» с борта гражданского пассажирского лайнера Ан-10, – раскатился по аэродрому и гостинице сигнал тревоги.
SOS. Древний, как память о мамонтах, сигнал. Сигнал, по которому бросаются все обычные дела и начинаются спасательные мероприятия. Не знаю, как оно было до Катастрофы, но сейчас весь цивилизованный мир спасает своих ближних, иначе мы вообще не выживем.
И потому через сорок минут наш «Горнорудный» отшвартовался и начал набор высоты, разворачиваясь против ветра и направляясь в ту сторону, откуда была зафиксирована радиопередача.
– Бортстрелкам Ромашкину, Зиганьшину и Квасову прибыть в ходовую рубку. – Эта команда застала меня на посту, где я помогал Виктору грузить патронные короба на ту самую спарку, на стволах которой отдыхала шаровая молния.
– Зарядишь сам, я побежал, – вытирая руки ветошью, бросил Витьке и ломанулся вниз, в гондолу ходовой.
Около рубки столкнулся с Ильшатом Зиганьшиным, кругломордым казанским татарином, веселым и хитрющим парнем. А в самой рубке уже ждал Илья Квасов. Бортстрелок с кормовой пулеметной счетверенной установки. Сейчас уже лет тридцать в кормовую установку ставят пушки, на «Ростовчанине», например, стоят. Но этот дирижбомбель старше, и на главном направлении стоит счетверенка.
– Так, парни. – Кэп прошел мимо нас. – Готовьтесь к десантированию, мы не можем сесть возле самолета. Сильный ветер, сносить будет. Потому слушай приказ! Приказываю: осуществить высадку с борта дирижабля по канатам, обеспечить заякоревание корабля. Вместе с экипажем Ан-10 обеспечить подьем гражданских по веревочным лестницам и при помощи лебедочных люлек. Обеспечить безопасность работ со стороны озера, будьте особо бдительны, тут болотистый берег, нечисти, скорее всего, множество. Надо учесть, что, скорее всего, пассажиры и экипаж самолета – из параллельного мира, действовать мягко, но убедительно. Старший – Ромашкин, ты самый сильный некромант на борту. Ребята, у вас останется светлого времени всего ничего. Часа три, не больше. Потому – наизнанку вывернитесь, но обеспечьте эвакуацию на борт «Горнорудного». Хоть вяжите всех, но чтобы до сумерек люди оказались здесь! Приказ ясен? Тогда за оружием, амуницией и – к десантному люку. Выполнять!
Через восемь минут я уже стоял около раскрытого люка и держался рукой в плотной перчатке за толстый лохматый канат, сброшенный вниз, примерно в двадцати метрах от нас конец его волочился по старой бетонке, кое-где проросшей кустами и травой.
– Пошел! – скомандовал обеспечивающий десант боцман, я ухватил второй рукой канат, оттолкнулся ногой от надежного комингса люка и, оплетя ногами трос, съехал вниз.
Притормозив около земли, короткой пробежкой выровнял скорость и отпустил канат. После чего остановился и повернулся к спускающемуся Ильшату. И татарин, и Илья спустились нормально и, придерживая винтовки, побежали за мной к здоровенному самолету, самому большому самолету, который я видел в своей жизни.
Четырехмоторный, высокий. С надписями «Аэрофлот» и «СССР» на бортах и крыльях, окрашенный в серебристо-белый цвет, с широкой красной полосой вдоль борта и красным флагом на киле, самолет стоял на мощных, основательных шасси.
В тени, под крыльями и фюзеляжем, сидели и стояли разные люди. Сначала глаз выхватил молодых девушек, троица в ярких платьях выше колен стояла около передней стойки шасси. Потом увидел мужчин, женщин, нескольких детей, которых держали за руки матери.
И еще – группа в форме синего цвета, пятеро мужчин и четыре девушки. Плюс три человека в темно-зеленой форме, стоящие рядом.
– Бортстрелок Василий Ромашкин, командир десантной группы. – Кинув руку к виску, доложил я вышедшему вперед стройному бородатому блондину.
– Пауль Локамп, командир корабля. Прошу вас, объясните, что происходит? – Спокойные, внимательные серые глаза осмотрели меня и моих товарищей. Скользнули по разворачивающемуся метрах в пятистах дирижаблю. И снова вернулись ко мне. – Откуда дирижабли? Почему на месте Ташкента огромное озеро?
– И почему десантная группа вооружена оружием вероятного противника? – К нам шагнул высокий военный с погонами полковника.
От удивления я готов был уронить челюсть на землю, но почти сразу пришел в себя. Если это иномиряне, то нечего их по себе мерить.
– Какого вероятного противника? – спросил у офицера, собирая мысли в кучу.
– Оружие армии ФРГ, винтовка Г3 или, что вероятнее, винтовка франкистской Испании. «СЕТМЕ модель В». – Полковник внимательно глядел на меня. Впрочем, никаких активных действий он не предпринимал. Видимо, оценил бортовое вооружение нашего дирижабля.
– Это обычный автомат образца тысяча девятьсот пятидесятого года калибра шесть с половиной миллиметров, состоит на вооружении уже около трех столетий. – От моих слов у пилотов и офицера-пехотинца глаза на лоб полезли. – Как мне сказал командир на инструктаже, вы из параллельного мира. Потому прошу прощения, товарищи офицеры, но у нас осталось чуть менее трех часов светлого времени, в течение которого мы должны обеспечить загрузку гражданских на борт «Горнорудного». После наступления сумерек здесь находиться смертельно опасно.
– Простите, вы серьезно насчет параллельного мира? – тихо переспросил командир, переглянувшись с экипажем и полковником. – А то мы при связи решили, что ослышались. Тогда все прекрасно объясняется. Мы выполняли рейс Алма-Ата – Ташкент. В полете произошла… я не знаю, как это объяснить… нештатная ситуация, мы вывалились сюда, долго крутились, вызывая наземные службы. Сели на последних каплях горючего.
– Товарищ командир, – прервал я летуна. – Я прекрасно понимаю, что вы все в шоке, что вам надо выговориться, но поверьте, нам необходимо как можно скорее убраться отсюда. Давайте вы объясните это пассажирам, а мы тем временем заякорим дирижабль и организуем посадку? У нас будет время поговорить, все едино мимо карантина не проскочим. Минимум пару месяцев загорать придется.
– Какого карантина? – Полковник явно напрягся.
– Медицинского. Будут выявлять, нет ли среди вас зараженных опасными вирусами или чем-то еще. Обычная практика для иномирян, ну и для нас. – Мрак, я же потеряю прорву времени! И как с Сарой объясняться? Ладно, не до этого. – Товарищи офицеры, вы занимайтесь гражданскими, а мы к дирижаблю. Время. Товарищи, время!
– Мы поняли, – переглянувшись с экипажем и военными, кивнул Локамп, после чего по-деловому осведомился: – Что от нас требуется? И еще, что будет с самолетом?
– Вы должны следить за людьми, чтобы не подходили к берегу озера. И вообще не выходили из-под самолета.
Как все-таки удачно, что сейчас здесь, в Средней Азии, самая жара. Из-за нее люди не выходят из тени. И еще удачно, что берег здесь сплошь болотистый, боюсь, была бы чистая вода и пляж, уже купались бы. И, скорее всего, уже были бы потери. Уж дети точно в воду залезли бы, к ворожейке не ходи. А с ними и мамани, и девушки из гражданских. Да и стюардессы рядом были бы, профессия у них такая, пассажиров опекать. Так что повезло, что уж говорить.
Ибо пусть эти люди еще и не осознали того, что потеряли прошлую жизнь с вероятностью около ста процентов, но они живы. И мне не приходится вырывать из пасти нечисти останки. И вон та, высокая, под метр девяносто, потрясающая блондинка в ладно подогнанной аэрофлотовской форме, пусть хмуро, но улыбается мне.
– У вас оружие есть? Кроме ваших пистолетов? – Я поглядел на командира и второго пилота, у которых из-под пиджаков выглядывали кожаные кобуры. – Нет? Тогда, Илья, остаешься с ними, заякорить мы с Ильшатом сумеем. И следи внимательно, кто-то активно нами интересуется.
– Может, вы одолжите нам свое оружие? Я отличный стрелок, мои солдаты тоже, – поинтересовался помалкивавший до этого момента полковник, который немного успокоился после упоминания о медицинском карантине.
– Извините, полковник, личное оружие я могу отдать только в руки того, кого хорошо знаю. Но вы не переживайте, купите себе сами. Как только окажетесь в городе или поселке. У нас в каждой универсальной лавке всегда есть хоть что-то стреляющее, – закидывая винтовку за спину, ответил я. После чего извинился и, отойдя в сторону, связался по ходи-болтайке с дирижаблем.
Доложив о готовности к швартовке, мы с Ильшатом порысили по раскаленной бетонке к группе высоченных деревьев, как назло оказавшихся акациями. Пришлось поработать мачете и срубить длинные, под полметра, колючки, иначе к деревьям было не подступиться. Но, насколько помню, у акаций очень прочная корневая система и древесина, самое то для якоря.