Владимир Стогов – Гетеродин (страница 8)

– Теперь ты можешь закрыть свой гештальт, – начинаю я осторожно.

– Даже не говори об этом! – она сразу заводится, но уже не так как раньше.

Между нами возникло что—то новое, и мы словно начали выяснять отношения. Это странное чувство для человека, который пробыл в разводе довольно долго. Думаю об этом и вспоминаю, что Настя ведь в таком же положении.

– Не надо этих психологических прибамбасов! Сыта ими по горло! Это не заскок, не загон, не свихнулась я…

– …ты меня вдохновляла, Настя Огаркина, – неловко прерываю ее, а ровно перед этим дождевые капли попали пару раз по лицу, и волосы стали уже намокать. – И я не считал тебя чудачкой. Кем меня можно было назвать, если вместо того, чтобы играть с ребятами в футбол, я стоял на заборе и воображал, что море переплываю?

Она слабо улыбается.

– Да большинство школьных приятелей просто покрутили бы у виска.

– Не обязательно.

– Так бы и было.

Дождевые капли начинают падать все чаще. Одежда начинает прилипать к телу. Настя широко улыбается. Я тоже, хотя получается не так красиво.

– И что теперь? – намного странно слышать от нее такие слова.

– Если позволишь, я хотел бы остаться в твоей жизни, – дождь шелестит маленькими струйками, перешёптывая мои слова. – Скажем, в роли друга, если ты согласна…

– Не согласна, – резко обрывает Настя с нотками разочарования и немного хмурит брови.

– Хорошо…

Медленно приближаюсь к ее лицу и по телу пробегает дрожь, сердце колотится как у астронавта, ступающего на неизвестную планету. Ее брови разглаживаются. Дождь уже хлещет вовсю. Но мы не обращаем на него никакого внимания. Аккуратно прикасаюсь губами к ее мокрым от дождя губам, и она отвечает.

Прижимаюсь плотнее, а потом слегка отстраняюсь. Мы оба мокрые насквозь и по лицам струится вода.

– Как насчет такого?

– Сойдет для начала.

Часть 2. Невидимые морщины и шрамы

Глава 7

Что за кавардак! Мой «номер в общаге», как в шутку именую арендуемый блок студенческого общежития, полностью разгромлен. Зачем я вообще сюда вернулся? Всего несколькими днями ранее жил словно в прекрасном сне.

Закрываю глаза и вижу, как мы сидим на нашем обычном месте на пляже и держим в руках по чашке свежесваренного кофе. Наш распорядок дня на весь месяц, проведенный на островах. Мне нравится, как Настя держит чашку двумя руками. Это мило и вместе с тем женственно и изящно. Но сейчас одна ее рука занята. Она листает текст на моем телефоне. А я смотрю на горизонт, расписанный яркими красками.

«Когда ты успел это написать? – поначалу удивилась Настя, когда попросил взглянуть на рукопись. – Тебе настолько наскучило мое общество?» «Твое общество побудило меня это написать», – отвечаю я. Она ухмыляется моим словам, но со временем углубляется в чтение. Сюжет о программисте, обнаружившем прорехи в системе безопасности крупной международной финансовой организации. Это событие становится отправной точкой, с которой начинает раскручиваться спираль заговоров и тайн. Герой не отступает и идет по этому лабиринту, чтобы разобраться и устранить проблему. В этом участвует подруга детства, ставшая известной журналисткой.

Пытаюсь что—то вставить, но Настя машет рукой. Ладно, не буду отвлекать. Укладываюсь на спину. Смотрю на ее силуэт на фоне рассвета. Странное дело, раньше отбоя не было от самых разных мыслей. А весь этот месяц строй раздумий шел как—то упорядоченно и целенаправленно.

Дальше неизбежна рутина. Но это здорово – открывать что-то новое в каждом дне. Например, новогодние праздники. Представляю Настю в теплом свитере с рукавами, вытянутыми до кончиков пальцев, держащую чашку кофе обеими руками.

Настя настаивает, чтобы отравил рукопись как можно скорее.

«Как назовешь? А то названия то не обнаружено», – поднимающееся солнце отсвечивает ее лицо. «„Совершенный код“. Суть ведь в том, что мы можем бежать куда-то и что-то искать, не видя того, что у нас все уже есть, все и так прекрасно. В мире не может быть хаоса, только гармония и упорядоченность», – отвечаю все тем же спокойным тоном.

Она понимающе кивает, ставит чашку на небольшую подставку, ложиться рядом на песок, кладет голову мне на плечо. «…все и так прекрасно», – почти шепотом произносит она у меня под ухом.

Голос явственно звучит в голове. Открываю глаза.

Смотрю на свой «номер» и не понимаю, зачем я сюда вернулся.

Стол перевернут, диван распорот и вывернут наизнанку. Холодильник лежит на боку, дверцы открыты. Только картина осталась на том же месте.

Забавно, вахтерша отметила, что ко мне приходили очень вежливые люди, от которых она, обычно не выказывающая эмоций, кажется, в восторге. Они, дескать, немного подождали и убедившись, что меня нет, ушли, оставив записку с контактной информацией. Просто забрал бумажку. Зайдя в блок, выбросил в мусорное ведро.

Стою посреди хлама, в который превратилась моя прошлая жизнь и ничего не ощущаю. Да, немного не по себе. Но все, что остается в голове после звонка помощницы Насти из ее агентства, содержащего недвусмысленный посыл типа «где вы там, мы зашиваемся», это стремление сохранить наши отношения. Звонок четко обозначил рубеж и пробудил нас от состояния полузабытьи. Мы знали, что возвращение к рутине простым не будет, потому что улетали с островов уже другими людьми. И все же.

– Какой кошмар! – восклицает Настя, когда включаю камеру на телефоне.

Нормальная женская реакция.

– Да, полюбуйся руинами моего прошлого. Знаешь, может оно и к лучшему. Вышвырну все на мусорку.

– Будь осторожен, ладно. Разбирайся со всем побыстрее и приезжай. Что тебе там делать? – и, видимо, спохватившись, вспоминая, что мы такие современные, начитавшие всяких книжек, договорились не давить друг на друга и соблюдать границы, добавляет. – Ты, конечно, сам решай по ситуации. Если нужно время…

– Нет, ты права. Жизнь нельзя поставить на паузу. Нужно жить дальше. Все это, – провожу телефоном вокруг комнаты, – просто трамплин для меня, чтобы меньше переживать.

– Есть еще кое—что, – произносит она изменившимся серьезным тоном, – может это глюк, но мне показалось, что видела возле нашего офиса какого—то типа азиатской внешности. И мне показалось, что он следит за мной. Может это фантомные переживания, конечно. Не подумай, что я спятила.

– После всего, что случилось, ни в коем случае. На всякий случай поменяй телефон, а старый просто выруби. Попроси помощницу купить симку на ее имя. А потом сбрось мне новый номер. Давай будем осторожнее на всякий случай.

Она кивает и поспешно переводит разговор на другую тему.

– Это те лабутены, о которых ты говорил? – цепкий женский глаз сразу приметил туфли, валяющиеся рядом с развороченными шкафами.

Надо же, упомянул о них всего раз в самом начале знакомства. Теперь кажется, что это случилось уже лет сто назад, хотя всего месяц прошел. Хорошо, что Настя картину не заметила. Нужно прекратить размахивать телефоном.

– Ты запомнила? Бывшая их только примерила. Долго выбирали перед свадьбой. Ей подошли, но в итоге одевать она не стала. Сказала, что не в ее стиле.

– А какой ее, мне просто интересно?

– Готический. Знаю, это необычно. В общем, хватит об этом – понимаю, что слишком перебрал с этой темой и быстро переключаюсь. – Как у тебя дела сегодня?

Сегодня, потому что мы на связи едва ли не круглосуточно, кроме времени сна. А сегодня с утра это первый созвон.

– Все, как и думала. Завал полный. Но месяц назад у меня сил на это не было. А сейчас половину дел уже за утро разрулили. Нора, ассистентка, поет дифирамбы. Но понимаю, – Настя начинает говорить тише, слышится перестук каблуков по паркету, а потом звук закрываемой двери, – что это только потому, что появились «мы». Я просто летаю.

Настя показывает на стене в ее кабинете картину, которую уговорила нарисовать на островах. Там ее силуэт с чашкой кофе на фона рассвета. Я вдруг на мгновение переношусь туда снова. Слышу шум океана, чувствую запах свежести. Мы были счастливы там. Самый восхитительный месяц в жизни. В ушах сами собой начинают звучать аккорды трека «Обнимашки» группы «Потоки», ставшей нашей с Настей песней. Забавно, я признался Насте, что никогда не слушал раньше такую музыку. Она, посмеиваясь, сказала, что тоже. Мы оба в основном слушаем англоязычных исполнителей. А тут попадается непонятная смесь фолка, софт-рока и электронной музыки и цепляет сразу и основательно. Саундтрек момента, что тут скажешь.

А сейчас в моменте договариваемся вскоре созвониться. Настя с улыбкой чмокает в камеру. Я возвращаюсь к прозе уборки.

Что за кавардак! А ведь я жил в этом больше пяти лет.

Выносить вещи из общежития можно только после расторжения договора и уведомления коменданта. Хорошо запомнил этот пункт договора аренды. Поэтому просто оставляю все как есть, докинув в сумку кое—какие уцелевшие личные вещи. Все на этом. Остальное только выбрасывать.

Невозмутимо прохожу вахту и выхожу наружу. По-августовски безмятежно и спокойно. Воздух свеж и наполнен терпкими ароматами вянущей травы и начинающих опадать листьев. Иду тем путем, которым курсировал много лет. Перехожу дорогу по «зебре» и направляюсь к близлежащему частному сектору. Там-то дружки Виктора искать меня не станут. Им пришлось бы хорошо копнуть. Обо мне можно найти не так много информации. Так что если у них нет серьезных связей, на что я рассчитываю, в доме детства они искать не будут. А мне нужно сосредоточится, чтобы закончить рукопись и отправить ее уже наконец.