Владимир Степанов – Приключения Букварева, обыкновенного инженера и человека (страница 46)

— Придется как-нибудь выкручиваться, — сдвинул брови Букварев. — А что же вышестоящие-то строительные начальники думают?

— Они все знают. Они бывают вынуждены смотреть сквозь пальцы и на махинации похлеще.

— Я поговорю с Грачевым… — загорячился Букварев, но Юра неожиданно светло глянул на него и сообщил:

— А Михайлов-то поехал.

— Какой Михайлов? Куда?

— Экскаваторщик.

— Так и должно быть, — обрадовался Букварев, переключившись на рабочие дела. — Пойдем-ка к нему, поглядим, что там и как.

По пути Букварев толковал о важности штурма впадины, но Юра отмалчивался и глядел под ноги.

— Товарищ начальник! — с трудом расслышал Букварев женский голос и сообразил, что кричат ему. Пришлось остановиться и подождать, пока приблизилась к ним полная с румяным лицом женщина, которая сдержанно улыбалась и вытирала передником руки.

— Доброго здоровьица вам, Василий Иванович! Понравился ли вам завтрак? — спросила она, чуть-чуть заискивая и здороваясь с Букваревым за руку.

— Да… ничего, вкусно, — смутился Букварев, не зная, что еще ответить. И чай хорош, — на всякий случай добавил он.

— Вот про чай-то и хочу вам сказать. С водой маемся. Да вы бы зашли ко мне на кухню-то, да на склад-то. У меня будут просьбы, да и вы чего-нибудь увидели бы неладное свежим-то глазом, — настойчиво зазывала повариха. И так она глядела на Букварева, и такой он сам проникся ответственностью за питание здешних строителей, что пришлось ему принять приглашение, все посмотреть и выслушать ее просьбы.

— Что за проблема с водой? — спросил он Юру.

— Возим с озерца, километра за три. В термосах, на хозмашине. Не всегда обеспечиваем… Болотцем отдает вода, не заметили? А замерзнет озерцо — не знаю, где будем брать.

«Час от часу не легче», — подумал Букварев, чувствуя, что помочь в этом деле он вряд ли в силах.

В вагончике-пищеблоке ничего особенного не было, хотя Букварев и не видывал таких столовых давненько. Чисто и тепло. За перегородкой топилась плита, пахло чесноком и тушенкой. На полках сверкала посуда. Повариха победно поглядывала на Букварева, гордясь своим заведением, и он ни в чем не мог упрекнуть ее, а за что похвалить — не знал. Она приглашала его обедать и даже снимать пробу, а пожаловалась только на то, что на исходе дрова.

— Я и лучше могла бы наших ребяток кормить, — с намеком заявила она под конец. Букварев пообещал позаботиться и о дровах, и о воде, но как? Надо было обращаться к Грачеву и с этими вопросами.

Но стоит ли?.. Обещать-то Грачев многое обещал, но тогда речь шла о документации, о финансировании — а тут?..

Повариха долго стояла в дверях своего вагончика и, прищурившись, глядела вслед Буквареву.

— Она у нас вроде вольнонаемной, из местных, — на ходу рассказывал Юра. — На первый раз постеснялась вам все выложить, но атак с ее стороны ждите. Кричит, что ломят наши мужики, как медведи, а кормим мы их, как зайцев. На снабжение жалуется. И права. Не больно-то заботятся о нас в городе орсовцы. Тушенка да макароны — вот и весь ассортимент. Рыбешки какой-то чахлой иной раз подбросят. Приедается. Повариха заявляет: дайте мне денег, я вам овец и бычков пригоню, а то и оленей. Ребята над этим задумались, хотят попробовать. А в сельпо, где хлеб берем, на складе одни просроченные частиковые консервы в томате.

«Еще вопросик к Грачеву», — невесело подумал Букварев.

…Но вот и впадина перед сопкой. Экскаватор на бережку выглядел доисторическим динозавром, удивленно и хищно ощерившим свою ковшовую пасть. Но он был недвижим. Рядом с ним чернела осевшая куча вынутого грунта, из-под нее стекал грязный ручеек. В нарушение правил техники безопасности Михайлов сидел под вздернутым ковшом и напряженно глядел в болотину.

— Ну, как начало? — бодро спросил Букварев, здороваясь с механизатором за руку, но Михайлов ничего не ответил и только показал глазами на яму, которую оставил в низине ковш экскаватора.

— Заплывает? — с тревогой спросил Букварев.

— Плывет, зараза, — сплюнул Михайлов, и голос его в этот раз показался Буквареву не таким уж пискливым. Никаких пояснений не требовалось. И так было видно, что края ямы оплывают, а на дне быстро копится черная жижа.

— Дна не достал?

— Не знаю.

— Надо знать, — недовольно сказал Букварев. — А то черпаешь и конца не видишь.

— Верно, — согласился Михайлов. — Гиблое место. Работать здесь я не согласен.

— А кто будет? — Букварев едва сдержал негодование.

— Дурак — будет, — бесстрастно ответил Михайлов. — Который захочет море ложкой вычерпать и пешком по дну пройти.

Букварев свирепо глянул на него и нервно повернулся к Юре.

— Дай мне твои бродни и вон ту палку, полезу искать дно, — сердито и торопливо проговорил он, усаживаясь и стягивая свои сапожки с коротким голенищем.

— Я сам, я выше ростом, — сказал Юра и с глупой улыбкой осторожно шагнул с берега, ощупывая перед собой дно длинной кривой палкой…

У края дно было рядом, но с каждым шагом палка уходила все глубже, и Юра с трудом вытаскивал ее из грязи. Букварев с напряженным вниманием, а Михайлов с кривой улыбкой следили за ним. Вот уже Юрочка выше колен в черной жиже, палка перед ним, казалось, и вовсе не находила дна.

— Ну ее к шуту! — ругнулся Юра, разворачиваясь в болотине, и вылез на берег. С бродней его текли потоки. Букварева слегка затрясло.

— Если будете выплачивать средний — я почерпаю этих щей денек-другой, — подал голос Михайлов. И снова голос его был насмешливо-бабьим.

— Будем! — раздраженно бросил ему Букварев. — Может, ты еще больше среднего тут зашибешь.

— Куда бы лучше, — с сомнением отозвался Михайлов и полез в кабину, давая понять, что разговаривать он больше не желает.

Букварев и Юра недолго наблюдали, как ковш выносит на берег жидкую травянистую грязь, истекающую черной влагой. Ничего нового они не увидели.

«Максимальная глубина торфа тут четыре-пять метров, — трудно раздумывал Букварев, вспоминая цифры черновиков. — Глубже эта топь за шесть лет не стала, наоборот. Но что же все-таки делать? Нужны горы камня, гравия, песка, чтобы засыпать выемку вслед за экскаватором. А где взять эту массу инертных материалов, колонну самосвалов, бульдозеров и тех же экскаваторов для погрузки? Выход один: взрывом обрушить в топь крутой и каменистый склон ближней сопки. Но прибудут ли взрывники? А если прибудут, то когда?» Букварев вдруг засомневался, выручат ли его старые дружки Скворцов и Губин. Да и с какой стати поспешат они на помощь? С одним он не виделся целых пять лет и вообще не знает, где он, а другому недавно дал по физиономии…

Юра молчал, и по выражению его лица нельзя было понять, о чем он думает и какое у него настроение. Во всяком случае выглядел он спокойным.

— Черпай, Михайлов! Разведку надо довести до конца, — напутствовал Букварев. — Ты тут как в боевом дозоре. Пойми это, скрепи сердце и черпай. К концу смены я к тебе еще разок загляну.

Букварев думал, что он подбодрит рабочего, но тот ответил весьма равнодушно:

— Мне что! Средний идет.

Обратно шли молча. Букварев думал о взрывниках, о том, что́ придется делать, если они не появятся. Но в планы свои Юру он больше не посвящал.

Возле конторы они увидели хозмашину с небольшим грузом.

— Без рессоры приехал, — ругаясь, сообщил пожилой шофер. — И крестовину потерял. Считайте, что машина на приколе.

Шофер низко нагибался, приседал, разглядывая что-то в заднем мосту грузовика, и вдруг спохватился, полез за пазуху.

— Это вы товарищ Букварев? Телефонограмма вам. При мне на почте принята.

Букварев нетерпеливо взял помятый лист и прочитал про себя, беззвучно шевеля губами и плохо разбираясь в незнакомом почерке:

«…удивлены сумасбродством… при твоем-то положении, в твоем возрасте… Скворцов обещал, я ему и на службу, и на квартиру барабанил по телефону, но сроков не назвал… просил позвонить через пару дней, буду его стимулировать… Заметкин согласен, но несет чушь и говорит, что ты идешь по неверному пути какого-то начальника Нечаева… Губин».

ГРАЧЕВ ДЕЛАЕТ ВИЗИТЫ

Грачев приехал на работу как всегда на час раньше положенного. Хоть и натрясло его прошлым вечером в дороге, и спал он в эту ночь мало, но по давнишней привычке проснулся в шесть утра, когда в приглушенном с вечера динамике раздались позывные кремлевских курантов. «От гимна до гимна на ногах», — вспомнил он выражение одного из рабочих и усмехнулся. Он любил, чтобы радио в квартире не выключалось, и краем уха слушал все подряд, что, впрочем, не мешало ему думать и заниматься своими делами.

Он считал, что радио в любую минуту могло сообщить важные новости, считал с того дня, когда на страну обрушилась неслыханная по тяжести война, которую прошел он с боями и ранениями тоже от «гимна до гимна». А теперь Грачева равно интересовали и международные события, и местные. «Руководителю надо быть в курсе всего», — внушал он себе в минуты усталости и слушал радио по утрам и вечерам.

В это утро динамик преподнес Грачеву прямо-таки подарок. В выпуске городских новостей он услышал знакомый голос Воробьихинского и навострил уши.

Директор проектного института перечислял перед микрофоном проценты выполнения планов, сыпал замысловатыми техническими терминами, распространялся о перспективах города и о возрастающей в этой связи роли проектировщиков. Без тени смущения Воробьихинский уверял радиослушателей, что проекты, разрабатываемые его институтом, стали больше отвечать требованиям времени, в них полнее учитывается использование местных ресурсов, а сроки исполнения заказов намного сокращены. В качестве примера он назвал объединение Грачева, которому-де вовремя сделаны и сверхплановые разработки. Под конец Воробьихинский заверил слушателей, что свою годовую программу коллектив института завершает в ближайшие дни.