Владимир Солоухин – Сорок звонких капелей. Осенние листья (страница 58)
Заставить жить холодный камень.
Он старика спросил:
— Скажи,
Как сделать, чтобы камень жил?
Болтают правду или нет,
Что знаешь ты такой секрет?
И так сказал ему старик:
— Алмаз, сынок, и сам горит.
И то не диво для меня:
Он сын земли и сын огня.
Он был бы гладок лишь да чист,
Он сам в себе хранит лучи.
Уж сорок лет тому назад
Я потерял свои глаза,
И скоро мой придет конец,
Я стар и слаб, и я — слепец…
Не мастер, нет! Я был бы бог,
Когда бы снова видеть мог!
Теперь послушай мой ответ:
Секретов в этом деле нет!
Алмаз — мертвец, хоть и горит,
Но ты проникни в свет зари,
Добейся, чем жива звезда,
Зачем весной цветет вода,
Зачем душистый мед цветам,
Откуда зелен цвет листа,
Откуда плод берет цветок.
В себе послушай крови ток.
И все, чем сам ты нынче жив,
В холодный камень тот вложи!
И душу всю вложи — и вот
Тогда твой камень оживет!
Что ж! Начал мастер в новый раз
Стальным резцом дробить алмаз.
Трудом, бессонницей, руками
Он гнал тоску в холодный камень.
И год прошел. И много лет.
В глазах — тоска! А в камне — нет!
И так сказал он наконец:
— Ты обманул меня, слепец!
Я понял, чем жива звезда,
Зачем весной цветет вода,
Зачем душистый мед цветам,
Откуда зелен цвет листа.
Я всё узнал! Во всё проник!
И сам, как ты, я стал старик!
Но вот уж сколько долгих лет
В глазах тоска, а в камне — нет!
Вся жизнь моя была обман!
Тогда сквозь памяти туман,
Сквозь лет прошедших полутьму
Старик увиделся ему.
Бела трясется голова:
— Ты позабыл мои слова!
Умом незрелого юнца
Ты их не понял до конца!
А я сказал:
«Чем сам ты жив,
В холодный камень тот вложи,
И душу всю вложи — и вот
Тогда твой камень оживет!»
И мастер понял в этот миг,
На что толкнул его старик.
И вспомнил он, что жизнь прошла
И что, наверно, умерла