Владимир Солоухин – Сорок звонких капелей. Осенние листья (страница 27)

Если в поле февральском во время метели застыну,

Если вор в переулке сунет ножик отточенный в спину,

Если… Сотни дорожек на тот незаманчивый свет…

Мне не страшно. Вернее, не очень уж страшно:

Было.

Прожито.

Выпито.

Сорок ненастных и солнечных лет!

Конечно,

Когда пожилому, в сущности, человеку

Предлагают снова семнадцатилетний возраст,

Очень трудно не соблазниться.

Но меня не обманешь.

В семнадцать лет передо мной лежало

Мое собственное туманное будущее.

Оно зависело в равной степени от меня

И от сцепления миллионов не зависящих от меня

Случайностей и обстоятельств.

Семнадцать лет — ни одного написанного стихотворения.

Семнадцать лет — в будущее, которого я не знаю,

Уводят тысячи разнообразных дорог.

А вдруг я не попаду на эту

На единственную, правильную, мою?

Я мог бы стать хорошим колхозным бригадиром.

А потом меня, возможно, выдвинули бы в председатели.

Но из-за горячности и обостренного чувства справедливости

Я не очень долго задержался бы на этом посту

(Будущее тонет в туманной дымке).

Я мог бы стать помощником мастера цеха

(Как раз в семнадцать я защитил соответствующий диплом),

До поста директора завода мне, конечно, никогда бы не дорасти,

Помешали б стихи, которые я все-таки, по-видимому, писал бы

И которые охотно помещала бы цеховая стенная газета.

Не хочу я сказать ничего плохого

Про тысячи разных и нужных людям дорог.

Но что же делать, если мне теперь полюбилась

Та,

На которую я так счастливо попал

И по которой пройдено сорок,

Сорок все-таки лет.

Все пути хороши.

Но спросите у шахматиста,

Когда он выигрывает на международном турнире,

С трудом, упорно, но все-таки выигрывает

Партию, которая и решает все, —

Спросите,

Согласится ли он переиграть снова, сначала?

Партия выиграна (или выигрывается),

Смешно и бессмысленно рисковать.

Единственно,

Для чего стоило бы вернуться в минувшие годы —

Чтобы не сделать несколько досадных, постыдных ошибок

В отношениях с людьми,

В отношеньях с вещами,

В отношеньях с самим собой.

Но кто мне скажет, что, исправляя эти ошибки,

Я не наделаю новых,

Еще грубее и хуже?

Сорок лет.

Футболист сказал бы: середина второго тайма.

Игра, как говорится, сделана

С решающим счетом в нашу пользу.

Будущее, которое представлялось тревожной тайной,

Осуществилось и наступило. Чего же больше?

Но послушайте,