Владимир Солодихин – Сталин и репрессии 1934-1939 годов, или Про жизнь и приключения Ивана Денисовича в стране Архипелага (страница 2)
– Товарищ Николаев! – обратился к нему директор. – Я искренне желаю тебе удачи на новом месте работы. Уверен, что выражу общее мнение всех сотрудников института, что ты навсегда останешься в наших сердцах!
– На какой работе? – Николаев с трудом отходил ото сна.
Коллеги наперебой стали рассказывать ему о новом крутом повороте в его жизни.
– Сибирь? Транспортный отдел? – несколько раз переспрашивал Николаев, будто не верил ушам своим.
– Дорогой Николаев! – торжественным тоном продолжил директор, когда шум поутих. – К огромному сожалению, ты ушел от нас так неожиданно, что мы не успели приготовить тебе прощальный подарок. К счастью, у меня есть то, что тебе нужно. Настоящая сибирская обувь!
Директор улыбнулся и достал из-под стола залатанные во многих местах валенки.
– Я их последний раз надевал, когда в Иркутске при царской власти отбывал ссылку. Жена хотела их на помойку выкинуть, а я на работу отнёс. Будто знал, что пригодятся! – директор, расчувствовавшись, спустился с трибуны и пошел обниматься с Николаевым.
Однако его ожидал более чем холодный прием.
– Какая, твою мать, Сибирь?! Какой, к чертям собачьим, транспорт?! – бушевал Николай, потеряв над собой контроль.
Он выхватил у директора валенки, бросил их на пол и принялся топтать ногами.
– Ты что, ненормальный?! – поразился директор. – Валенки почти новые!
– Теперь слушать меня! – заорал Николаев. – Со мной такие шутки не прокатят! Вы тут собираетесь дальше балду гонять, а я должен в Сибирь тащиться?! Ни на того нарвались! Никуда я не уйду! Я на вас самому Сталину жаловаться буду! Вся страна работает буквально до изнеможения, а вы тут нашли себе тепленькое местечко! Я вас выведу на чистую воду! Распотрошу ваш гадюшник!
– Как ты смеешь, сопляк, скандалить в научном учреждении! – взревел директор, в момент потеряв всю свою интеллигентность. – Я тебе покажу, как оскорблять партийную науку и плевать в лицо своим товарищам! Сибирь ему, видите ли, не подходит. Нашелся фон-барон! Мы все работаем там, куда нас послала партия! В науку послала – пошли в науку! В Сибирь пошлет – пойдем в Сибирь!
Речь директора встретили громовые аплодисменты, переходящие в овацию.
– Вы не имеете права насильно меня отправлять! – продолжал орать Николаев, стараясь всех перекричать. – Крепостное право у нас отменили в 1861 году. Где хочу, там и работаю!
Он попытался ударить валенком директора по голове, но тот ловко увернулся. Ученые скрутили Николаева и насильно усадили в кресло.
– Мы сейчас у коллектива спросим, где ты будешь работать! – продолжил директор, вернувшись на трибуну. – Кто «за» то, чтобы исключить товарища Николаева из нашего института?
Поднялся лес рук.
– Кто против?! Нет. Воздержались? Двое. Решение принято. Собрание закончено.
– Прошу слово! – поднялся крупный (даже толстый) секретарь парткома.
– Пожалуйста.
– Товарищи! – громогласно начал парторг, выйдя на трибуну. – Сегодня мы с вами узрели изнанку личности Леонида Николаева. К сожалению, до сих мы не могли разглядеть его истинное нутро. Николаеву удавалось так искусно маскироваться, что мы с вами наивно принимали его за честного коммуниста. На этом собрании мы с вами поняли, что он хам, скандалист, лентяй, склочник, хамелеон, лжец, трус, клеветник и человек, совершенно чуждый делу великого социалистического строительства. Его черная душа предстала перед нами во всей ее наготе, и эта нагота ужаснула нас. Считаю, что мы не можем терпеть дальше в рядах большевистской партии такого человека!
– Правильно!
– Молодец! – аплодировали ученые.
– Мы, все те, кто пришел служить в этот храм партийной науки с целью углубить эту самую науку, ужаснулись словам Николаева, что якобы пришли сюда искать себе тепленькое место. Когда Николаев это сказал, мне стало совершенно ясно, что он зашел в своем нравственном падении так далеко, что оказался абсолютно потерян для партии. Предлагаю исключить Леонида Николаева из партии большевиков.
На этот раз воздержавшихся не было. Все дружно проголосовали «за».
Николаев пытался дальше скандалить, но его взяли под локотки и выставили за дверь, предварительно отобрав партийный билет и пропуск на работу.
С этого момента для него началась другая жизнь. С утра до вечера он писал жалобы и обходил начальственные кабинеты.
Первоначально он ставил перед собой две задачи: восстановиться в партии и получить новую должность (он метил вернуться в партийных аппарат).
Первую задачу удалось выполнить частично. Потратив массу энергии, времени и сил, ему с огромным трудом удалось получить назад партийный билет. Бюро райкома отменило решение о его исключении из партии, сочтя, что за скандал на собрании достаточно объявить строгий выговор.
А вот с новой работой ничего не складывалось. Слух о скандале на собрании разлетелся по Ленинграду, и Николаева чурались, как прокаженного.
После нескольких месяцев бесплодных хождений по инстанциям Николаев так издергался и изнервничался, что сам уже не мог работать, даже если бы предложили. С определенного момента он стал просить не работы, а бесплатную путевку в лечебный санаторий.
Однако получить путевку оказалось делом ещё более сложным и, можно сказать, безнадежным. Дело в том, что путевки выдавали профсоюзы по месту работы. Поскольку Николаев нигде не работал, а у безработных своего профсоюза не было, то отдых ему не полагался.
Казалось, что Николаев, который сам долгое время проработал во власти, должен был понимать это лучше других, однако его, что называется «замкнуло», и он с маниакальным упорством продолжал добиваться своего.
Не найдя понимая в Ленинграде, Николаев пошел выше и стал бомбардировать письмами Москву.
Впоследствии в архивах было найдено три письма Николаева на имя Сталина.
Письмо № 1
Дорогой Иосиф Виссарионович!
Скоро исполнится ровно год, как я (член ВКП (б) Леонид Николаев) не могу получить путевку в санаторий, которая мне нужна для поправления здоровья. Весь этот год я проходил по бюрократическим инстанциям, после чего мое здоровье не только не улучшилось, а даже наоборот.
Все организации, куда я обращался, отказали мне по надуманному предлогу, что я у них не работаю.
Однако в Ленинградском институте истории партии тоже никто не работает, зато в санаторий ездят регулярно. Да ещё тащат с собой жён, всевозможных родственников и даже любовниц!
Я же прошу путевку только для себя, и, хотя действительно не работаю, но зато не делаю вид, что работаю.
Поскольку вы, товарищ Сталин, обличены всей полнотой власти, будьте так любезны и не соблаговолите за труд (ха-ха-ха) распорядиться выдать мне бесплатную путевку на отдых в санатории в Крыму с правом бесплатного проезда в оба конца по железной дороге.
Заранее благодарю! Крепко жму руку!
С коммунистическим приветом, Леонид Николаев.
На документе имеется пометка: «Не докладывал в виду явной неадекватности заявителя. В архив. А. Поскребышев».
Письмо № 2
Уважаемый, товарищ Сталин!
Обидно, что у вас не нашлось лишней минутки ответить на мое прошлое письмо.
Здоровье мое, между тем, еще больше ухудшилось, и я начал временами кашлять (уж не эпилепсия ли?!).
Недавно слышал, что в августе – сентябре сего года вы в компании с Кировым и Ждановым почти два месяца отдыхали в Сочи. Заметьте, что это было в самый курортный сезон, когда солнце не так печет, как в июле, а море еще очень теплое.
Вот и мне хотелось бы отдохнуть в курортный сезон в Сочи или Крыму, только на мои просьбы об отпуске вы упорно молчите.
Получается, что вы сами отдыхаете, а мне не даете?!
Обидно!
Курортный сезон мы с вами прошляпили (на дворе уже ноябрь). Черт с ним! Я готов уйти в отпуск даже зимой, но только бесплатно и в хорошем санатории, например, в Абхазии или Крыму.
Жду ответа. Крепко жму руку.
С коммунистическим приветом, Леонид Николаев.
На документе пометка: «Не докладывал. Николаев – больной псих. В архив. А. Поскребышев».
Письмо № 3
Здравствуйте, товарищ Сталин!
Пишу вам в третий и последний раз.
Я, как вы хорошо знаете, второй год не могу уйти в отпуск.
Куда я только не обращался, однако, как выяснилось, без вашего распоряжения сделать это практически невозможно. Повсюду ужасная бюрократия, формальное отношение к делу и полное непонимание моих проблем.
Все требуют, чтобы я непременно где-то работал! А я не могу работать, пока не отдохну на курорте! Получается заколдованный круг!
На основании вышеизложенного прошу и требую немедленно отправить меня отдыхать на курорт!