Владимир Солодихин – История России от Ивана Калиты до династии Романовых (ХIV -ХVII века) (страница 7)

Тем временем, в Москве Дмитрий входил все в большую силу.

Он фактически оттер от управления государством митрополита Алексия, который хотя и продолжал заседать в Боярской думе, однако при обсуждении вопросов почти всегда оказывался в меньшинстве и ни на что уже не влиял.

Еще один крупный государственный деятель, тысяцкий Василий Вельяминов, скончался по неизвестным причинам, после чего Дмитрий упразднил эту должность, которая с древних времен была одной из важнейших в государственной иерархии. За тысяцким стояла военная сила – земская рать, а выбирали его на вече общенародным голосованием, то есть формально он никак не зависел от князя и бояр, и как бы являлся представителем простого народ в высших органах государства. Сторонниками упразднения этой должности выступили сам князь Дмитрий, который желал править самовластно, и бояре, мечтавшие обделывать свои делишки за спиной великого князя без всякого контроля со стороны общества. Противниками же были многие богатые купцы, имевшие большое влияние при выборе тысяцкого и через него решавшие свои вопросы.

Один из самых яростных противников реформы был богатейший московский купец Некомат, который решил сопротивляться и бежал в Тверь к Михаилу.

– Ты вот лечишься от депрессии! – заметил Некомат, оглядываю заставленную многочисленными лекарствами комнату. – Единственный же правильный способ вылечить твои психические недуги – это стать великим князем!

– Грешно издеваться над больным человеком! – вздохнул, сидя в пижаме на кровати, Михаил.

– Я не издеваюсь. Смотри, что мы тебе предлагаем. Во-первых, я поеду в Орду и снова куплю тебе ярлык на великое княжение. Денег хватит. Во-вторых, в Москве сейчас идет брожение. Многие возмущены реформами Дмитрия. Если ты с силами Орды, Твери и Литвы подойдешь к Москве, я найду людей, которые откроют вам ворота и впустят в город. Ты станешь настоящим великим князем, а мы, москвичи, восстановим должность тысяцкого!

– А митрополит Алексий еще жив? – поднял голову Михаил.

– Пока жив, но уже очень старенький! Не сегодня, так завтра загнется! Так что торопись!

Летом 1375 года Некомат привез Михаилу ярлык на великое княжение от Мамая, который в очередной раз получил солидное вознаграждение, после чего поспешил забыть свой гнев на тверского князя.

Михаил сразу объявил войну Дмитрию.

Однако соотношение сил оказалось совершенно несопоставимо. За Дмитрия стояла не только Москва, но и Владимир, Суздаль, Нижний Новгород, Ростов, Ярославль, Смоленск и Новгород.

Михаил же оказался всеми покинутый.

Литовцы со стыдом вспоминали свой последний поход с ним и гневно отворачивались при одном имени Михаила, а Мамай, будучи в жестком противостояние с другими ханами Золотой Орды, решил поберечь свои войска.

Михаила осадили в Твери, где у него на фоне всех этих событий серьезно обострилась болезнь.

В минуты прояснения ему объяснили, что у него нет другого выхода, кроме капитуляции. В конце концов, тверской князь подписал все, что от него требовали: отказ от великого княжения, признание вассальной зависимости от Москвы, возвращение всего награбленного и выплата контрибуции. Купца Некомата поймали и публично казнили в Москве.

На этом заканчивается первый вооруженный конфликт князя Дмитрия, который, однако, стал только прологом к последующим событиям, о которых мы расскажем в свое время.

ГЛАВА ПЯТАЯ. БОРЬБА ЗА ЦЕРКОВЬ

Надо сказать, что князь Дмитрий живо интересовался не только светскими, но и духовными делами, и в течение жизни вел борьбу за контролем над церковью.

Как уже мы говорили, митрополит Алексий, при котором прошло детство и молодость князя Дмитрия, избалованный славой великого целителя и привыкший повелевать не только церковью, но и государством, в конце жизни оказался отодвинут от власти. С каждым годом его положение становилось все сложней и, в конце концов, он оказался между двух огней.

С одной стороны, на него серьезно наехало константинопольское начальство (русский митрополит тогда напрямую подчинялся византийскому патриарху).

Дело в том, что недруги митрополита, уже известные нам Михаил Тверской и литовский князь Ольгерд, написали на него донос патриарху, где, не жалея красок, описали его роль в аресте Михаила, а также обвинили в незаконном занятии врачебной практикой (наглая ложь, так как Алексий никого, кроме Тайдулы, не лечил).

Патриарх для разбирательства дела послал на Русь комиссию во главе с неким афонским монахом Киприаном, то ли болгарином, то ли сербом по национальности (1373 год). Надо сказать, что митрополия православной церкви, которая подчинялась Алексию, охватывала всю территорию бывшей когда-то Киевской Руси, то есть помимо земель, на которые теперь распространялась власть Москвы, туда входили также владения Литвы, которой принадлежал, между прочим, Киев. Разумеется, литовские князья были не в восторге от того, что их православную церковь возглавляет один из руководителей Московского государства.

Князь Ольгерд поспешил воспользоваться приездом Киприана, всячески обласкал его и задарил подарками.

– Я вовсе не отрицаю, что митрополит Алексий – великий целитель. Всему миру известно, как прекрасно он лечил Тайдулу! – дипломатично начал свою речь Ольгерд. – Однако, между нами говоря, как митрополит он конченная фигура. Разве может глава православной церкви заманить в западню ни в чем неповинного человека, князя Михаила Тверского, и чуть не убить его?! Так могут поступить разве что разбойники с большой дороги, а не духовные пастыри. Потом разве может православный митрополит возглавлять одновременно светское государство – Московскую Русь?! И последнее. Этот так называемый митрополит Киевский и всея Руси (ведь так, кажется, звучит его титул) даже ни разу не был у меня в Киеве! Хорош пастырь! Мне кажется его надо либо отправить в отставку, либо оставить ему Москву, а Киев передать более достойному человеку, например, вам, уважаемый монах Киприан.

– Подумаем! – задумчиво поглаживал бороду глава церковной комиссии.

Вскоре византийскому патриарху легко на стол донесение Киприана, в котором митрополит Алексий обвинялся во множестве грехов от нерадения по службе до подготовки убийства Михаила Тверского.

Патриарх пришел в гнев, но поскольку Алексий к тому времени был уже старенький (ему было далеко за семьдесят), решил не позорить его, а выбрал мягкий, как ему казалось, вариант (1376 год).

Митрополит Алексий сохранил свою должность, однако параллельно с этим Киприана, который накопал против него компромат, рукоположили митрополитом Киевским, Русским и Литовским. То есть формально на одно место митрополита было назначено два человека (Алексий и Киприан), а фактически православная русская митрополия впервые в истории разделилась: Алексий остался сидеть в Москве, а Киприан возглавил митрополичий престол в Киеве. По этому поводу даже собирался специальный патриарший собор в Византии, который постановил, что это разделение носит временный характер и после смерти Алексия, которую ожидали со дня на день, митрополия вновь объединится под руководством Киприана.

Однако это был далеко не единственный удар, полученный митрополитом Алексием.

В тоже самое время, когда под него копала комиссия Киприана, князь Дмитрий начал играть в свою игру.

– Митрополит Алексий, конечно, великий целитель и замечательно излечил Тайдулу, но меня он давно бесит! – объявил как-то Дмитрий Донской своим близким боярам. – Достаточно сказать, как он нас подставил с Михаилом Тверским, и сколько из-за этого пролилось крови! Короче, я хочу поставить митрополитом своего духовника Митяя. Он человек молодой. Энергии не занимать. Справится!

– Митяй же обычный священник. Даже не монах. Константинополь его не утвердит! – предупредили бояре.

– С Константинополем я договорюсь! – самоуверенно закончил совещание Дмитрий и приступил к осуществлению своего плана.

Первым делом нужно было постричь в монахи самого Митяя, поскольку по церковным канонам только монах может стать митрополитом. Однако Митяй, как большой любитель вина и женщин, даже слышать не желал о постриге.

– Возможно, я был бы и не против стать митрополитом, но принимать монашество категорически отказываюсь! – размышлял он перед Дмитрием за бутылкой вина. – Я терпеть не могу находиться в монашеской келье, и, наоборот, люблю женское общество и вообще веселые компании. Так что давай забудем этот разговор, допьем наше вкусное вино и поедем развлекаться к бабам!

Однако князь Дмитрий шел напролом к своей цели. Как только Митяй хорошенько нализался и уснул, его схватили, затащили в церковь и силой постригли. Одновременно с монашеским постригом на него одели мантию архимандрита.

– До обеда был священником-забулдыгой, а в обед хорошенько выкушал и стал старейшиною всех монахов! – шутили по этому поводу москвичи.

Действуя далее по плану, князь Дмитрий вызвал к себе митрополита Алексия (1377 год).

– Доброго дня, Алексий. Присаживайтесь. Как ваше здоровье? Видимо, не очень? Я, конечно, очень уважаю вас, как великого целителя, излечившего Тайдулу, но сами себя излечить вы, судя по всему, не в состоянии. Вы больны и стары, мой бедный пастырь. Посему пора на заслуженный отдых, а на свое место благословите Митяя!