Владимир Соколов – Мистейка (страница 5)

Забили косяк, пыхнули, смерть-то и смилостивилась:

– Ладно, – говорит, принимай свой товар, зайду попозже.

Заходит, значит, через пару дней, а наркодилер опять говорит:

– Ой, только не сегодня! Я ещё не весь товар распихал! Давай пока попыхтим! А завтра уж приходи за мной.

– Сегодня ли, завтра – какая мне разница! – легко согласилась смерть.

Ну, попыхтели.

Слышит на следующий день наркоман стук в дверь. Открывает, а там смерть стоит. Наркоман идти уж собрался с ней, а смерть говорит:

– Попыхтим?

Ха-ха-ха!

Лев усмехнулся. Этот анекдот он слышал ещё в школе, слушал же, не перебивая, потому только, чтобы понять, к чему она клонит. «К чему она клонит? – думал Лев. – Похоже, малые фольклорные жанры ей доступнее Булгакова».

Но уже всё было понятно.

– Попыхтим? – коварно и застенчиво проворковала Ирина.

Лев ещё не пробовал курить, но хотел попробовать.

Стали воровато затягиваться, причём Ирина делала это весьма умело и со вкусом.

– В шараге с девчонками баловались, – пояснила она, заметив удивление Льва.

А сама подумала, что не только с девчонками…

Лев тянул вонючий дым, от которого сильно першило в горле, и думал, что Ирина – девчонка хоть куда!

Так Лев сошёлся с этой, в общем-то, неплохой женщиной, но их внутренние миры были настолько чуждыми, что соединяла их только марихуана, которую с самого открытия распространял на рынке всё тот же весёлый растаман. Когда его, наконец, приняли, то вскоре выяснилось, что вместе им находиться дальше нет смысла, и даже ребёнок, заведшийся и развивающийся как-то сам по себе, не сумел их удержать вместе. «Не сошлись характерами», – банально объясняли они причину развода.

Разошлись без лишнего шума, после чего у Льва остались только алименты. Дедушкина квартира и хиреющий бизнес остались у бывшей супруги, о чём Лев особо не горевал. Правда, немного жаль было дедушкину квартиру – всё-таки память. «Была у зайчика избушка лубяная…» – невесело думал он. Зато про прежнюю супружницу можно было забыть. Ребёнок, разумеется, остался жить с матерью в лубяной избушке.

Надо было думать о том, как жить дальше. 30 лет за спиной, ни кола, ни двора, прогрессирующий кариес, алименты.… «Но грустно думать, что напрасно была нам молодость дана, что изменяли ей всечасно, что обманула нас она», – думал Лев Николаевич, озираясь на пройденный путь. Надо было решать вопрос с жильём и наниматься на какую-нибудь работу. Лев временно поселился у родителей и принялся искать работу, которой, как казалось раньше, было полно. Но быстро выяснилось, что приглашения на работу в офис с достойной оплатой, занимающие сплошь газетные полосы и стены стихийных сортиров, оказались всего лишь отчаянным призывом к распространению БАДов и других товаров не первой необходимости. Такие предприниматели иногда забредали на рынок, но сочувствия их бизнес не вызывал. Оставалось идти охранником в гипермаркет, тем более что время шло, а алименты надо было выплачивать. Но тогда бы не хватило денег снимать квартиру. Вообще же работа по найму всегда представлялась Льву Николаевичу бедствием. Он не мог представить, что у него появится некий босс, который станет распоряжаться его судьбой. Он мечтал быть свободным художником. Но для этого опять были нужны деньги. Явно намечался порочный круг. Лев Николаевич припомнил лекцию по философии, где преподаватель говорил, что если копьё Марса закруглится в зеркало Венеры, то дело может кончиться плохо. «Происходит нечто подобное», – подумал он.

Выручил, как всегда, случай. Был дождливый августовский вечер. Ветер сладострастно стегал по окну ветками росшей около дома берёзы. Уставшие от жизни листья прилипали к стеклу и, подстёгиваемые ветром, нехотя сползали вниз.

Лев Николаевич валялся на диване и без удовольствия потягивал «Балтику 9». Из телевизора уныло пророчествовал В. Цой: « … больше надежд нету, скоро кончится лето…». Опять захотелось повеситься или хоть шлифануть «Балтику» водкой, за которой надо было ещё идти. В этот момент Лев Николаевич увидел в бегущей строке, что в селе, расположенном недалеко от города, требуются учителя, которым предоставляется льготный кредит для приобретения жилья, и вспомнил про свой учительский диплом. «Вот и ответ», – подумалось ему. «Но может будет хоть день, может будет хоть час, когда нам повезёт», – слабо обнадёжил речитатив. Лев Николаевич переключил канал и тотчас услышал: «Будет, будет… Шашлык из тебя будет!» Лев Николаевич выключил телевизор и отправился в магазин. Лучше было бы, конечно, забить косячок, но рост цены на эликсир от «горя и печали» значительно опережал таковой даже у водки, не говоря уж о трусах. Но, главное, каналов не было.

6

Деревня, где скучал Евгений,

Была прелестный уголок…

А. Пушкин. Евгений Онегин

Так вот и забросила Льва Николаевича судьба в деревню с красивым названием Лесная. Но жители окрестных деревень, да и сами сельчане звали её Волчий лог. Село находилось в ложбине, куда раньше часто заходили волки. А где волки, там, известное дело, и ёлки. Ну, так ёлки и колки вырубили в целях расширения посевных угодий ещё в период коллективизации. Чудом сохранилось лишь два берёзовых колка: «Поганый лесок» – по причине большого количества произрастающих там поганок и мухоморов – и Блядский (понятно по какой причине). Разделяло лесочки небольшое, но чистое и глубокое озеро Русалочье. С волками дело обстояло хуже, но тоже не безнадёжно: «А мы-то сами?» – шутили жители. Поговаривали даже, что кое -кто из сельчан умеют перекидываться волками, а одна пожилая дама – свиньёй.

Подтверждением тому служат слова очевидцев, которые своими глазами видели, как в полнолуние стая волков гоняла по деревне свинью. К ним, кстати, приезжала даже какая-то съёмочная группа. Однако убедительных фактов представлено, как всегда, не было.

На прибывшего на попутке Льва деревня оказала тягостное впечатление. На улицах, сохранивших кое-где следы асфальта, стояли огромные затхлые лужи, в них жили злобные грязные гуси, с агрессивным шипением и звучным топотанием гоняющиеся за редкими прохожими. И хоть село располагалось в восьми километрах от города, там не было ни воды, ни автобусного сообщения, ни дорог. В зимние метели, летние дожди и межсезонную распутицу село становилось автономией. Хотя были у населения и радости: алкоголь, спутниковое TV и интернет.

Школа Льву Николаевичу не понравилась тоже. Это было унылое одноэтажное здание барачного типа, давно и безнадежно требующее ремонта. Фасад здания выглядел мрачно. Изъеденная грибком штукатурка тихо осыпалась, обнажая интимные части здания. Только около крыльца было подмазано и подбелено. Внутри было не лучше. Пахло мышами и сыростью. Усталый директор старался казаться приветливым: с учителями в школе было туго. Это был человек восточного типа, совершенно седой. Молодило его лишь регулярное повышение пенсионного возраста.

– Школа у нас, сами видите, маленькая, учеников мало. На следующий год будет ещё меньше. Люди уезжают, особенно, у кого есть дети. Здание старое, холодное. Выделяемого угля, конечно, не хватает. Учителям приходится докупать уголь вскладчину. «Писателей свободы смотрели»? Нет? Ну, посмотрите ещё. Опять же с прошлого года у нас сделали классы-комплекты…

– Что за классы-комплекты? – удивился Лев николаевич.

– Это когда ты работаешь, допустим, 18 часов, а оплату получаешь, скажем, за 10. Такая вот херня…

– Учителя у нас не держатся, – продолжал директор, – работать не хотят. В этом году вот 5 человек уволились. Но сейчас ситуация улучшится, – оживился директор, – раньше учителям негде было жить, а с прошлого года стали давать льготные кредиты. Домов у нас много продаётся, где-нибудь поселитесь. А пока поживёте на квартире.

Первый рабочий день Льву запомнился навсегда. Утро было пронзительно солнечным и холодным. На вытоптанном перед школой пяточке собралось почти всё население. Кто-то привёл в школу детей, остальные пришли просто так: потусить, развеяться. На фоне общего гула слышались иногда несдержанные выкрики, в районе туалета характерно позвякивала стеклотара. Лев Николаевич расслышал, что в разговорах слово «школа» часто употребляется с эпитетом «вонючая». «К чему бы это?» – задумался он. – Как вы школу назовёте…». От появившихся невесёлых мыслей стало тревожно на душе.

Давно пора было начинать, но всё не начиналось: ждали какую-то местную власть и представителя с районо. Представитель вскоре подъехал, а вот местную власть пришлось подождать ещё – «таков обычай деревенский»!

Ученики и учителя давно уже посинели и тряслись от холода, гости грелись славным напитком «Агдам», причём недавно закончившая школу молодёжь уже хорошо нагрелась, и энергично затевалась весёлая потасовка (тоже для сугреву). Директор было вмешался, но его послали на …. Разрядило ситуацию прибытие местной власти, к которой навстречу и поспешил обрадованный директор. Стало потише, с возбуждёнными подростками уже мирно беседовал прибывший вместе с местной властью участковый. Начались длинные прочувствованные речи о благотворном влиянии на юные души просвещения и образования, приводились примеры достигших успеха выпускников прежних лет; причём один из присутствовавших здесь выпускников, смачно рыгнув, сказал речь о том, что «надо хорошо, суки, учиться». Потом шли танцевальные номера. Танцы были трогательны в своей наивной простоте. И если у исполнителей и недоставало хореографической подготовки, это вполне компенсировалось естественным обаянием юности. Что немедленно оценили притихшие выпускники, и участковому пришлось прикрикнуть на шалунов. Лев Николаевич тоже с видимым удовольствием смотрел на рослых и красивых девочек.