Владимир Соколов – Мистейка (страница 4)

Через несколько минут из леса послышались дикие крики, нестройные автоматные очереди и исполненный боли, предсмертный визг огромной свиньи.

– Да-а, – задумчиво протянул дедушка, – этот прекрасный мир поистине ужасающ. Жаль кабана, но оно и к лучшему – шансов у него всё равно не было. Хозяин леса своё дело знает.

– Так разве ты не кабана подразумеваешь под хозяином? – удивился Лев. Дедушка от души рассмеялся:

– Ну, какой же кабан хозяин? Кабан – он и в Африке кабан. А хозяин – это дух леса, его ещё лешим называют.

Трудно было понять, шутил он или нет, но Льву опять с запозданием стало страшно.

– Дедушка, а кто ранил кабана? – спросил Лев.

– Известное дело – браконьеры, – ответил дедушка.

– Куда же смотрит леший? – иронично спросил Лев.

– Против людской подлости он бессилен, – печально ответил дедушка, – но они своё получат, не сомневайся! Закон воздаяния никто не отменял.

Они подошли к станции и уселись на лавочку в ожидании электрички.

Народу на станции было мало, лишь слонялось несколько подозрительных типов, которых часто можно увидеть почти на каждой станции. Они разом посмотрели на подошедших грибников, и один из них расхлябанной блатной походкой направился в их сторону. Но не прошёл и половины пути, как натолкнулся на странный взгляд дедушки, потоптался на месте и двинулся обратно, сказал несколько слов остальным – и перрон опустел.

– Так-то лучше, – усмехнулся дедушка.

– Как ты это делаешь? – поразился Лев, но ответа не прозвучало.

– Ты кем планируешь стать в будущем? – неожиданно спросил дедушка.

– Не знаю, – замялся Лев, – там видно будет.

– Видно будет здесь и сейчас, – тоном, не допускающим возражений, сказал Дедушка, – ты, Лев Николаевич, будешь писателем!

Дедушка впервые назвал Льва полным именем. У Льва буквально отвисла челюсть. Кое-как её подобрав, он спросил:

– Ты шутишь?

– Ничуть! – ответил дедушка.

– Это из-за имени? – спросил растерянный Лев.

– В том числе. Но всё гораздо сложнее. Это твоя судьба, и она уже решена! – голос дедушки приобрёл магнетическое звучание, и Лев понял, что только об этом и мечтал всю жизнь.

– А где на писателей учат? – спросил он.

– В Москве, в литературном институте имени Горького, – ответил дедушка. Лев погрустнел.

Москва казалась недостижимой далью.

– Да ты не парься, – весело сказал дедушка, – это не единственный путь. Обожаемый миллионами ценителей, выдающийся писатель современности Виктор Пелевин ушёл оттуда со второго курса и сказал, что институт ему ничего не дал! Ты иди на филфак, там несколько расширишь школьные знания; да и я тебе кое-чем помогу!

Так была определена дальнейшая судьба Льва Николаевича.

Но филфак находился в пединституте; и готовили там почему-то не филологов, а школьных учителей.

Часто потом вспоминал он слова преподавателя истории, злобного большеголового карлика с какой-то рыбьей фамилией: «От сумы да от тюрьмы не зарекаются, может, ещё и пригодится вам учительский диплом: всё кусок хлеба!» «Да ещё какого чёрствого», – тоскливо додумывал Лев. Но он ведь и не собирался работать учителем! «Это всё карлик накаркал!» – злился Лев. Но дело было не в карлике, конечно. Всё происходило совершенно случайно в нашем случайном мире. Так же случайно, как случайно однажды появилась твердь небесная и земная, и на ней завёлся от сырости человек.

5

…каждый муж говорит или думает, что одна

на свете была дурная, лживая женщина и

она-то моя жена.

Л. Толстой. Дневники

После института Лев, разумеется, и не помышлял о работе в школе. Он должен был стать писателем. Но для начала намерился разбогатеть. Вокруг было полно соблазнительных примеров. Давно ли, кажется, сидели за одной партой, одним лаптем щи, можно сказать, хлебали, а что теперь! Вчерашний скромный ларёчник – владелец сети супермаркетов, серый автодилер – хозяин блестящего автосалона.

Хоть и с опозданием, шагнул Лев в водоворот малого бизнеса. Под оставшуюся ему по наследству дедушкину квартиру он получил кредит. Дедушка, сделав своё сомнительное дело, исчез в неизвестном направлении. Арендовал на открывшемся в бывшей промзоне рынке бутик и закупил партию товара.

«Странно, – размышлял Лев Николаевич, распаковывая тюки, – почему даже трусы у нас китайские? Раньше же шили сами! Куда всё подевалось? Куда катимся? Видимо, мировое правительство не удовлетворилось развалом СССР, но ещё решило станцевать дьявольскую пляску на останках сверхдержавы: „Так, победив после долгого боя, враг уже мёртвого топчет героя“. А может, опасаются, как бы не воскрес былой глиняный колосс: с големами шутки плохи!»

Однако разбогатеть не удалось: Лев Николаевич слишком много рассуждал. Торговля шла ни шатко, ни валко. Концы с концами сходились, но излишки были настолько скромными, что о расширении бизнеса не могло быть и речи. Хоть люди по-прежнему носили трусы, момент, видимо, был упущен. Хорошо, что хватало на налоги и кредит. Но как только кредит был закрыт и Лев вздохнул свободнее, поблизости от рынка один за другим в бывших промышленных корпусах появилось с десяток гипермаркетов, после чего концы с концами сходиться перестали. Захирел не только бутик нашего героя, но и весь рынок.

Ещё в самом начале работы на рынке Лев познакомился от скуки с женщиной, торговавшей спортивной одеждой в соседнем бутике, принадлежащим предприимчивым азербайджанцам. Стали поглядывать друг на друга, присматриваться. «Женщина как женщина, – думал Лев. – Не красавица, да, но и не уродина. Интересно, сколько ей лет, вроде не старая… вот, опять смотрит! Ну а что, можно и познакомиться», – подумал Лев и подмигнул соседке. Та приветливо улыбнулась в ответ.

Роста женщина была среднего, телосложения крепкого, но жирной её назвать было нельзя. Близко посаженные глаза были аккуратно в три карата. Хоть на лицо она была довольно приятна и выглядела моложе своих лет, своего идеала Лев в ней не находил. Но безрыбье было полное.

С каждым днём от соседки всё больше наносило феромонами. Лев скоро узнал, что мужа у неё нет, что она старше его на пять лет и что зовут её Ирина. Оставалось познакомиться лично. И случай представился. Вечером, во время закрытия, у соседки заело замок. После нескольких попыток провернуть ключ, она умоляюще посмотрела на Льва. Тот незамедлительно пришёл на помощь, но замок был словно заколдован китайскими мастерами. (На самом деле – Ириной: она взяла другой ключ). Спустя час Ирина сжалилась, и замок заработал.

– Вот что значит мужчина! – сказала она игривым голосом и попросила проводить: на улице было уже совсем темно. Льву пришлось провожать Ирину до дома.

– Зайдёшь? – спросила она.

Лев замялся.

– Пойдём, чайку попьём.

«Не за этим ли шли?» – подумал Лев.

Ирина снимала крохотную комнатку в бывшей общаге, теперь превратившейся в притон.

– Квартирка так себе, – сказала она извиняющимся голосом, – только я дома почти не бываю, на работе же всё время. И стоит недорого.

Ирина поставила чайник.

– Давно здесь живёшь? – спросил Лев для поддержания разговора.

– Да уж третий год.

– А до этого?

– До этого дома, в деревне.

– А в деревне почему не пожилось?

– Так загибается же совсем деревня-то.

Лев думал, о чём бы ещё спросить, но в коридоре послышался шум, и в соседнюю комнату ввалилась пьяная компания. Послышались маты, громкий смех. Сквозь тонкую стенку можно было разобрать каждое слово.

– Вот так вот и живём, – сказала Ирина и стала жаловаться на беспокойных соседей.

Чаёк оказался тоже так себе. Лев уже раскаивался, что зашёл, но просто встать и уйти находил неприличным.

– Потанцуем? – предложила Ирина и включила музыку…

На следующий день они разговаривали как близкие люди, и Лев уже ясно осознавал, что родственными душами они не являются. На вопрос, читала ли она «Мастера и Маргариту» Ирина категорически заявила:

– Начинала, потом бросила. Дрянь! Ешуа зачем-то какой-то…

Лев уже хотел произнести уничижительную тираду, дескать, что если ты чего не понимаешь, то это вовсе не значит, что…. Но в этот момент к ним подошёл бойкий парнишка, у которого, Лев уже знал, есть марихуана. Ирина отошла с ним в сторонку и скоро вернулась с таинственным видом.

– Слушай анекдот, – говорит. – Вот приходит к наркодилеру смерть:

– Собирайся, – сказала, – пошли, – «отдай земле тело».

– Ой, – отвечает наркодилер, – мне оно сейчас самому край как необходимо: надо партию товара принять, по рынкам развезти…. Давай лучше попыхтим!

– Слушай, – говорит смерть, – ты хоть понимаешь, о чём ты просишь! Смерть твоя пришла!.. Но покосилась на торчащий за ухом собеседника толстый косячок, добавила. – Ну да чёрт с тобой, давай, попыхтим.