Владимир Снежкин – Академия (страница 16)

— Забыл, что мы не на лужайке Белого дома? Сейчас кто-нибудь спросит, что это за песенка такая. Что ты ответишь?

— А-а-а-а… — закивал головой Содер. — Молчу, молчу!

С трудом добравшись до своей комнаты, мы обнаружили ее совершенно пустой. В смысле, без студиозов. Не сказав ни слова, мы с Содером рухнули на ближайшие кровати и забылись в том глубоком сне, который возможен лишь после бурно проведенной ночи в трактире.

Проснулся я от того, что меня трясут за плечо, и мерзкий голос над самым ухом непрерывно гундит:

— Встава-а-а-ай! Ну, встава-а-а-ай! Гарет, ты проспи-и-и-ишь!

— Отвали, — буркнул я, перевернулся на другой бок и прикрыл голову подушкой.

— Гарет, встава-а-ай! — голос пробивался даже сквозь препятствие. — Содер! Ты тоже встава-а-ай!

Мне это надоело. Я откинул подушку в сторону, сел, и зло уставился на разбудившего нас человека. Им оказался Тин.

— Ты разбойник! — заявил я ему.

— Фуххх! Встал! — выдохнул тот, и только потом до него смысл моих слов. — Я разбойник? Это почему?

— Только разбойник может разбудить спящего человека, — давно избитая шутка из моего родного мира вызвала у Тина обиду.

— Я мог бы тебя не будить, — буркнул он. — Проспал бы общий сбор.

Пришлось поспешно натягивать на лицо опостылевшую улыбку и весело орать:

— Это была шутка из Вольных баронств!

— Не смешная, — фыркнул Тин. — Тупая, как и…

Тут он прервался, не став договаривать до конца. Меня и Содера все побаивались, поскольку в физическом плане мы значительно всех превосходили. Видимо, сказалась здоровая деревенская жизнь юных баронетов, сопровождаемая постоянными физическими нагрузками. Но я и так прекрасно понял, что он хотел сказать «тупая, как и ты сам».

Однако, реагировать было нельзя. Я ж по легенде как раз соответствую его определению. Но ничего. Я тебе это еще припомню, косой.

— Не! — радостно скалясь, вслух не согласился я. — Мне было очень смешно, когда у нас в коровнике кто-то эту шутку завесил! Содер!!! Подъем!!!

— А? Что? — вскочил со своей кровати американец. — Что такое?

— Свиньи!

— Что свиньи? — сон из глаз американца мгновенно улетучился.

— Вспомнил ответ на твою загадку! Ну, там, где двух баранов, попавших в чужой свинарник, кто-то постоянно называл… баранами! И одного из баранов это очень злило!

Содер прищурившись посмотрел на меня, потом на Тина, и до него дошло.

— Помню, помню, — кивнул головой он. — Там еще было про то, что этого злого барана успокаивал второй баран. Говоря, что не надо злиться на обитателей свинарника. Что надо быть спокойным, уравновешенным, и тогда злой баран проживет долгую и счастливую жизнь. Помнишь?

— Помню, — от прилипшей улыбки мне уже начало сводить челюсть. — Спокойным и уравновешенным. Но как же его раздражали обитатели свинарника! То есть, свиньи!

Ничего не понимавший Тин, наконец, разобрался в нашем диалоге и пренебрежительно фыркнул. Ну, ему так казалось, что разобрался.

— Естественно, что обитателями свинарника были свиньи, — с этими словами он хлопнул меня по плечу. — До таких вещей нужно сразу догадываться, Гарет. Эх, был бы я вчера с вами, сразу бы на эту загадку ответил! Ладно, парни, нам уже пора идти, а то опоздаем.

Уже выходя из комнаты, Тин тихо под нос проворчал:

— Как же они умудрились экзамены-то сдать? Или они не сдали, и их зачислили за тот фокус на испытании?

Содер на всякий случай взял меня за руку.

— Спокойствие, Гарет, только спокойствие.

— Содер, я уже так не могу! — взмолился я. — На нас все смотрят, как на полных дегенератов! Это же невозможно!

— Терпи! — отрезал американец. — Хочешь, чтобы тебя маги использовали в качестве подопытной крысы? Или ты думаешь, будет как-то иначе, если они узнают, откуда мы пришли?

Я поджал губы. Содер был совершенно прав. В интересах государства нас закроют в каком-нибудь подвале, будут изучать, препарировать и нам сильно повезет, если умрем быстро.

— Вижу, сам все понимаешь, — верно интерпретировал мое молчание Содер. — Теперь пойдем на общий сбор.

— Я бы помылся. От нас несет перегаром.

Содер повел носом и поморщился.

— Нет, не успеем, — быстро выглянув в окно, ведущее на академическую площадь, с сожалением сообщил он. — Там уже все собираются.

Мы торопливо пробежали по коридору и лестнице, легкой рысцой достигли центра площади, где уже строились многочисленные студиозы, и примкнули к своим. В отличие от студиозов старших курсов, стоявших своими учебными группами по пять-семь человек, наши выстроились в одну общую колонну с шестью рядами по пять человек в каждом. Хотя мантии студиозов нам выдали еще вчера, одевать их пока не велели, сказав, что первый день будет для нас организационным, и мы проведем его в общей группе.

— Фу-у-у-у, — громко фыркнул стоявший передо мной блондин. — Чем это так воняет?

Посмотрел на своего соседа справа, соседку слева, обернулся и встретился взглядом со мной.

— От тебя несет?

— А ты чего ноздри раздул? Нюхай молча, — посоветовал я ему.

Блондин поморщился и отвернулся.

— Гарет, — склонился ко мне Содер. — Ты как-нибудь полегче. Нам еще с этими людьми семь лет жить.

— Если каждый… — я прервался из- за раздраженного покашливания за моей спиной.

Дружно обернувшись, мы с Содером увидели перед собой недовольное лицо Тайсона. Скрестив на груди могучие руки, она покачивалась на носках и смотрела на нас исподлобья искоса.

Ростом выше нас, а мы с Содером по местным меркам были высокие, с завязанными пучком черными волосами на маленькой голове, вытаращенными глазами на загорелом лице, она ко всему этому, видимо в честь праздника, напялила на свое тело штангиста-тяжеловеса нелепое розовое платьице… Да мини-юбка на Годзилле смотрелась бы куда органичнее!

— О, боги! Вы ослепительны, госпожа Таксона! — выдавил я из себя, не в силах оторвать от нее глаз.

— Да, да, — поддержал меня американец. — Я тоже ослеп!

Окружавшие нас студиозы посмотрели на Тайсона, потом с изумлением на нас. Не почувствовали скрытый сарказм. Не уловила его и Тайсон. Она оглянулась по сторонам, словно уточняя, точно ли ей были адресованы комплименты, а потом, в явном смущении, опустила глаза и машинально огладила свое платье. Дама явно не привыкла к таким словам в свой адрес.

— Это… — Тайсон приподняла на нас маленькие свиные глазки, в которых я с содроганием увидел искру интереса. — Не шумите тут.

Повернувшись на пятках, она устремилась по тылам построенных в шеренги студиозов дальше.

— Содер, выколи мне глаза, и сделай так, чтобы я ее развидел!

— У меня та же самая проблема, — откликнулся тот. — Мне, кстати, очень не понравилось, как она на нас в конце посмотрела.

Я вспомнил взгляд Тайсона и еще раз вздрогнул. Кто меня за язык тянул с этим «вы ослепительны»? Она же все за чистую монету! Покосившись на Содера, я задумался. Похоже, выход из положения все-таки есть. Не зря же мы вдвоем в этот мир попали.

— Не на меня, а на тебя, — довел я до сведения друга.

— Да ну! — в ужасе встрепенулся он.

— Зуб даю! Ты, видимо, ей понравился.

— Брррр!

— Ты чего тут свою морду американскую воротишь? — возмутился я. — Неплохая женщина, хоть и крупная. Или ты имеешь что-то против больших женщин?

Содер, воспитанный в духе священного почитания всех меньшинств, растерялся, не зная, что на это ответить. И не надо. Слушай меня.

— Лучше подумай, как использовать представившуюся возможность!

— Но… с ней же придется… — на Содера было больно смотреть. Он словно стал меньше. — Спать!

Я медленно прикрыл глаза, после чего положил руку ему на плечо.