Владимир Смирнов – Ватутин против Манштейна. Дуэль полководцев. Книга первая. До столкновения (страница 21)

Причины такого отношения вполне чётко сформулированы в документе:

«Второй вариант – развёртывание к северу от Брест-Литовска.

Основами этого варианта должно быть:

1. Прочное прикрытие направлений на Минск и Псков в период сосредоточения войск.

2. Нанесение решительного поражения главным силам германской армии, сосредоточивающимся в Восточной Пруссии, и захват последней.

[…]

При решении этой задачи необходимо учитывать:

1. Сильное сопротивление, с вводом значительных сил, которое во всех случаях, безусловно, будет оказано Германией в борьбе за Восточную Пруссию.

2. Сложные природные условия Восточной Пруссии, крайне затрудняющие ведение наступательных операций.

3. Исключительную подготовленность этого театра для обороны и особенно в инженерном и дорожном отношениях.

Как вывод – возникают опасения, что борьба на этом фронте может привести к затяжным боям, свяжет наши главные силы и не даст нужного и быстрого эффекта, что в свою очередь сделает неизбежным и ускорит вступление Балканских стран в войну против нас» [79; 7 – 8].

Словом, ожидаемый от «северного» варианта эффект диаметрально противоположен эффекту, ожидаемому от «южного» варианта.

В случае действий по «южному» варианту «Соображений…» К.А. Мерецкова основная роль отводилась наступательным действиям Юго-Западного фронта. Действия Западного и Северо-Западного фронтов носили вспомогательный характер (4-я армия Западного фронта взаимодействовала в наступлении с войсками Юго-Западного фронта, нанося удар на Люблин; остальные силы Западного и Северо-Западного фронтов наносили сковывающие удары по немцам в Северной Польше и Восточной Пруссии) [79; 4 – 7].

По «северному» варианту развёртывания и действий РККА, наоборот, основная роль отводилась наступательным действиям Западного и Северо-Западного фронтов, главной целью которых было овладение Восточной Пруссией. При этом войска Юго-Западного фронта, надёжно прикрывая Западную Украину и Бессарабию, должны были нанести поражение ивангородско-люблинской группировке немцев [79; 7 – 9].

5 октября 1940 года у И.В. Сталина состоялось совещание, на котором присутствовали К.Е. Ворошилов, С.К. Тимошенко, В.М. Молотов и К.А. Мерецков. На совещании обсуждался оперативно-стратегический план, представленный К.А. Мерецковым. В ходе обсуждения Генеральному штабу было поручено доработать план с учётом развёртывания ещё более сильной группировки в составе Юго-Западного фронта, что и было выполнено. В доработанном виде «Соображения…» К.А. Мерецкова были утверждены 14 октября 1940 года. «Южный» вариант плана стал однозначно основным. Тем не менее, работу над «северным» вариантом решено было также продолжать. Доведение обоих вариантов плана на местах планировалось закончить к 1 мая 1941 года [1; 13], [32; 52], [34; 320]. Однако, как верно замечает российский военный историк А.В. Исаев, «интерес к мучительному “прогрызанию” укреплений в Восточной Пруссии явно пошёл на убыль» [34; 320].

Дальнейшим этапом в эволюции советского военного планирования, заключающейся в смещении центра тяжести развёртывания войск Красной Армии на юг, стал «Уточнённый план…» от 11 марта 1941 года. Пожалуй, можно сказать, что план Г.К. Жукова окончательно закреплял приоритет театра военных действий к югу от Полесья. Но всё-таки будет неверным утверждать, как это делает М.И. Мельтюхов, а также и мы в своей совместной с В.В. Смирновым работе26, что оперативно-стратегический план от 11 марта 1941 года окончательно закрепил отказ от «северного» варианта [28; 623], [53; 112].

В самом деле, выше читатель уже мог убедиться по процитированным отрывкам из «Уточнённого плана…», что хотя авторы этого документа и считали, что «Германия вероятнее всего развернёт свои главные силы» на Южном театре военных действий (ТВД) (от Седлец до Венгрии) для того, чтобы захватить Украину, важную для СССР в экономическом (промышленном и сельскохозяйственном) отношении, но «северного» варианта развёртывания главных сил вермахта (в Восточной Пруссии и на варшавском направлении) они тоже не исключали [14; 3]. Да, конечно, раздел V «Основы нашего стратегического развёртывания на Западе» содержит слова, на которые в своём утверждении от окончательном отказе в «Уточнённом плане…» от «северного» варианта развёртывания РККА ссылается М.И. Мельтюхов:

«Развёртывание главных сил Красной Армии на Западе с группировкой главных сил против Восточной Пруссии и на варшавском направлении вызывает серьёзные опасения в том, что борьба на этом фронте может привести к затяжным боям» [14; 5], [53; 112].

Но, во-первых, подобная констатация в «Уточнённом плане…» мало отличается от таковой же в «Соображениях…» К.А. Мерецкова (некоторое отличие в формулировке при абсолютном сохранении смысла).

А, во-вторых, нельзя сбрасывать со счетов то обстоятельство, что план Г.К. Жукова всё-таки говорит о возможности главного удара немцев на Севере. А раз так, то субъективные предпочтения командования РККА и советского политического руководства – как говорится. «дело десятое». На действия немцев надо отвечать по «северному» варианту развёртывания сил РККА, хоть он для нас и менее предпочтителен.

И если уж говорить об окончательном отказе от «северного» варианта, то он наблюдается в чистом виде только в «Соображениях…» от 15 мая 1941 года. В них указывается, что «вероятнее всего главные силы немецкой армии… будут развёрнуты к югу от линии Брест – Демблин для нанесения удара в направлении – Ковель, Ровно, Киев», т.е. для захвата Украины [28; 283], [71; 465]. Удары на Северном ТВД («…из Восточной Пруссии на Вильно и Ригу, а также… со стороны Сувалки и Бреста на Волковыск и Барановичи…» [28; 283], [71; 465]) мыслятся исключительно как вспомогательные. Ни о какой возможности главного удара немцев на Севере в майских «Соображениях…» речи уже не идёт. Т.е. Южный ТВД однозначно считается главным, и «южный» вариант развёртывания Красной Армии, следовательно, становится единственным.

Читатель по процитированным участкам текстов трёх указанных советских военных планов наверняка уже заметил, что говорят они о наступлении Красной Армии. Удивлять это не должно. Наступление советских войск во всех этих разработках – это ответ на агрессию. Другими словами, будущая война с Германским рейхом должна была стать оборонительной по сути (ибо СССР подвергается нападению), но наступательной по способу её ведения. Лозунг предвоенных лет «Бить врага на его территории!» не был чисто пропагандистским. Из него исходило и советское военное планирование. Оборона (да и то активная) предусматривалась на границе в период сосредоточения советских войск для первой операции, т.е. для нанесения мощного удара по агрессору. Также она использовалась на флангах основного ТВД в период проведения наступления главной ударной группировки Красной Армии. Данная схема во всех трёх рассмотренных нами планах была схожа (варьировалось только понимание главного и второстепенного ТВД и, в соответствии с этим, главные и второстепенные группировки РККА). Вот как, например, формулируются основы развёртывания наших войск по первому, «южному», варианту в «Соображениях…» от 18 сентября 1940 года:

«Первый вариант – развёртывание к югу от Брест-Литовска.

Основами этого развёртывания должны быть:

1. активной обороной прочно прикрывать наши границы в период сосредоточения войск.

2. Во взаимодействии с левофланговой армией Западного фронта силами Юго-Западного фронта нанести решительное поражение Люблин-Сандомирской группировке противника и выйти на р. Висла. В дальнейшем нанести удар в общем направлении на Кельце, Краков и выйти на р. Тилица и верхнее течение р. Одер.

3. Активными действиями Север-Западного и Западного фронтов сковать большую часть сил немцев к северу от Брест-Литовска и в Восточной Пруссии, прочно прикрывая при этом Минское и Псковское направления» [79; 4].

Итак, никакая стратегическая оборона советским командованием не планировалась. Никто не собирался, понарыв окопов и понастроив укрепрайонов аж до самой Москвы, сидеть в них в случае нападения Германии на СССР и только тем и заниматься, что отражать вражеские атаки. Стремление Резуна и его сторонников доказать, что отсутствие подготовки к такому способу ведения оборонительной войны означает, что СССР готовился к агрессии, выглядит смешным, наивным, глупым, по-иезуитски хитрым – каким угодно, только не серьёзным и не состоятельным с научной точки зрения. Да, Советский Союз собирался в ответ на агрессию наступать, отбив удар противника, но он не собирался первым начинать войну (тем более – агрессивную войну). И «Соображения…» от 19 августа 1940 года, и «Соображения…» от 18 сентября 1940 года, и «Уточнённый план…» от 11 марта 1941 года об этом убедительно свидетельствуют. И если их читать да ещё делать это внимательно и непредвзято, то относиться серьёзно к построениям Резуна и «иже с ним» просто нельзя. Скажем так, серьёзно относиться к его экзерсисам могут только несерьёзные люди. Концепция Резуна вообще не из научной области, она из области политической пропаганды.

А вот гипотеза М.И. Мельтюхова о подготовке СССР в 1941 году к превентивной войне уже вполне научна, ибо имеет под собой определённые основания. Правда, признать достаточными основания, на которых М.И. Мельтюхов уже «Уточнённый план…» от 11 марта 1941 года пытается объявить планом превентивного удара по Третьему рейху, явно нельзя. Но на чём всё-таки базируется исследователь в этой своей попытке? Ведь текст плана, казалось бы, ни о чём подобном и близко не говорит. Дадим слово самому историку. Так, в одной из своих работ он отмечает: