Владимир Смирнов – «Чёрная мифология». К вопросу о фальсификации истории Второй мировой и Великой Отечественной войн (страница 27)

«В пограничных уездах Виленского воеводства, в Докшицкой, Парафиевской волостях отмечаем попытки организации партизанских групп с намерением разгрома имений, кулаков, учреждений… В м. Глубокое, Лутки имели место поджоги, порча телеграфных, телефонных проводов» [63: 188-189].

С вступлением Красной Армии в Западную Белоруссию и Западную Украину повстанческие отряды активизировались. Они оказывали поддержку подходящим красноармейским частям в боях с поляками, разоружении польских военных. В помощь нашим войскам на освобожденных территориях создавались отряды народной милиции и рабочей гвардии, которые сыграли большую роль в борьбе с укрывшимися в лесах бандами, состоявшими из польских офицеров, жандармов и помещиков [53: 380-381].

Убедительнейшим доказательством восприятия основной массой западных белорусов и украинцев прихода Красной Армии как освобождения являются события, связанные с отводом советских войск на восток, к демаркационной линии, определенной германо-советским договором о дружбе и границе. Население не только выражало свое сожаление в связи с этим отводом, но и в массовом порядке изъявляло желание эвакуироваться в СССР [53: 366].

2 октября Политуправление Украинского фронта издало директиву об организации эвакуации населения через местные временные управления. 3 октября Политуправление Белорусского и Украинского фронтов получили директиву Политуправления РККА № 0271, в которой сообщалось, что нарком обороны дал указание пропустить через определенные пункты на территорию СССР желающих эвакуироваться. Беженцев следовало размещать в селах и городах, эвакуацию провести так, чтобы она не мешала движению войск [53: 366].

При этом в директиве содержался вот такой пункт:

«Никакой агитации за уход населения с освобождаемой нами и занимаемой немцами территории не допускать» [53: 366].

3 октября приказ, касающийся эвакуации населения с оставляемых Красной Армией территорий, отдал нарком обороны. Он в основном повторял положения директивы Политуправления РККА и был адресован командующим Белорусским и Украинским фронтами [53: 366-367]. В первоочередном порядке подлежали эвакуации лица, оказывавшие активную помощь Красной Армии и советским властным структурам на местах: члены временных правлений, народные милиционеры, активисты. Разумеется, с ними эвакуировались и их семьи [53: 367].

Однако желающих уехать в СССР было много больше, и они сами двинулись на восток. Многие ехали с родственниками и знакомыми на своих подводах, трофейных и войсковых автомашинах. Только за 6-7 октября во временных управлениях на территории восточнее Западного Буга зарегистрировалось свыше 7 тыс. семей (около 20 тыс. человек) [53: 367]. Для них были организованы специальные пункты приема эвакуированных с питанием и медицинским обслуживанием. Размещение крестьян в селах проходило легко, тогда как с размещение горожан возникали проблемы. Только в полосе действий 5-й и 6-й армий было эвакуировано до 12 октября свыше 42 тысяч человек [53: 367].

Надо отметить, что советское правительство предвидело такой вариант развития событий. А потому в договор от 28 сентября 1939 года был внесен не только пункт о предоставлении возможности выезда с контролируемых СССР территорий на территории, контролируемые рейхом, лицам немецкой национальности, но и пункт о предоставлении выезда украинцам и белорусам с территорий, контролируемых Германией, на земли, отошедшие к Советскому Союзу. Т.е. после того, как 12 октября 1939 года советские войска были отведены на установленную линию демаркации, ставшую новой государственной границей СССР, возможность переселиться в СССР не была утрачена украинским и белорусским населением.

Наконец, нельзя не сказать и о выборах в Народные собрания Западной Белоруссии и Западной Украины. Эти собрания должны были: «1) Утвердить передачу помещичьих земель крестьянским комитетам; 2) Решить вопрос о характере создаваемой власти, т.е. должна ли быть эта власть советская или буржуазная; 3) Решить вопрос о вхождении в состав СССР, т.е. о вхождении украинских областей в состав УССР, о вхождении белорусских областей в состав БССР; 4) Решить вопрос о национализации банков и крупной промышленности» [58: 31], [53: 381].

Выборы проводились на основе всеобщего, прямого и равного избирательного права. Правом выбора в Народное собрание обладали все граждане, достигшие 18 лет. Никаких цензов предусмотрено не было. Один депутат выбирался от 5 тысяч избирателей [53: 381].

На выборы депутатов, которые должны были положительно ответить на вышеуказанные вопросы, из 7 538 586 избирателей пришло 94,8 %. Из пришедших «за» предложенных кандидатов проголосовало 90,8 %, «против» – 9,2 % [53: 383-384], [58: 31].

Если брать раздельные цифры по Западной Украине и Западной Белоруссии, то они выглядят так:

Западная Украина:

Явилось – 92,83 % избирателей

Из явившихся проголосовало «за» – 90,93 % [63: 189].

Западная Белоруссия:

Явилось – 96,71 % избирателей

Из явившихся проголосовало «за» – 90,67 % [63: 189].

22 октября 1939 года Народные собрания были избраны.

27 октября 1939 года Народное собрание Западной Украины единогласно приняло декларации об установлении Советской власти и вхождении в состав СССР.

29 октября аналогичные решения приняло Народное собрание Западной Белоруссии.

Рассмотрев эти просьбы, 5-я внеочередная сессия Верховного Совета СССР 1-го ноября приняла постановление о включении Западной Украины в состав Украинской ССР, а 2-го ноября – о включении Западной Белоруссии в состав Белорусской ССР.

Имея в виду результаты выборов, даже М.И. Семиряга был вынужден признать:

«Итоги выборов показали, что подавляющее большинство населения этих регионов согласились с установлением Советской власти и присоединением к Советскому Союзу» [73: 54].

М.И. Смиряга – профессиональный историк и понимает, несмотря на свои новые политические убеждения, что исторический факт есть исторический факт, и опровергать его бессмысленно. Но находятся такие «ретивые ребята», которые и результаты выборов, прошедших в октябре 1939 года в Западной Украине и Западной Белоруссии, объявляют недостоверными. Ссылаются они при этом на репрессии со стороны НКВД, которые якобы и обеспечили столь благоприятные для Советского Союза результаты голосования [58: 31].

Хорошую отповедь подобным «обличителям» дал Ю.И. Мухин:

«Для того чтобы силой заставить население определенным образом проголосовать, нужно репрессиями запугать народ, что при тайном голосовании вообще-то нереально, или нужно во все избиркомы (а их была масса – избирался один депутат на 5000 населения, т.е. около 1500 депутатов) подобрать своих людей для подтасовки выборов, а всех кандидатов соответственно обработать. А вот для этого нужно время даже НКВД, поскольку его работникам нужно сначала создать агентурную сеть, выявить противников, арестовать их, выявить покладистых, рекомендовать их в избирательные комиссии, заставить собрания за них проголосовать, подобрать нужных депутатов, обеспечить их выдвижение и т.д. и т.п. Такое теоретически возможно, но для этого, повторяю, нужно очень много времени. К примеру, в СССР, проститутки были не в почете, и их высылали в отдаленные области СССР, избавляясь от специалисток ненужной профессии. И проститутки из западных областей УССР и БССР тоже были высланы, но только через 7 месяцев после присоединения. Оцените, сколько времени потребовалось НКВД, чтобы выявить проституток и составить список этих особ, действовавших легально.

А с присоединением западных областей дело происходило в таком темпе: 17 сентября 1939 года Красная Армия с небольшими боями стала входить в эти области, беря в плен польские армию, полицию и жандармов, 1 октября СССР перед народом этих областей поставил перечисленные выше вопросы, а 22 октября этого же 1939 года избиратели голосовали. Ну как за 3 недели в стране, в которой по лесам ещё слонялись неразоружённые войска Польши, НКВД мог организовать и провести работу по запугиванию населения?

Теперь о реальных репрессиях по запугиванию избирателей. За три с половиной месяца (сентябрь – декабрь 1939 года) НКВД арестовал 19 832 человека, из которых 72,1 % были арестованы за уголовные преступления и за нелегальный переход границы. Но положим, что все они были арестованы до 22 октября и с целью – запугать население перед выборами. Много это или мало? Из расчета 7,5 млн избирателей это один арестованный на 375 человек. А в нынешней России в тюрьмах сидит более миллиона заключенных при, примерно, 100 млн. избирателей, а это один репрессированный на 100 человек. И никто не боится, и все считают нынешнюю Россию самой демократической страной в её истории» [58; 31-32].

Те, кто при описании событий сентября-октября 1939 года, связанных с действиями в Западных Украине и Белоруссии Красной Армии, словосочетание «освободительный поход» берут в кавычки, намекая, что никаким освободительным этот поход не был, либо не знают всех обстоятельств дела, либо (что более вероятно) свои идеологические убеждения ставят выше фактов (ничего не поделаешь, подобный подход – главный принцип исторических изысканий «демократических» авторов).

* * *