Владимир Смирнов – «Чёрная мифология». К вопросу о фальсификации истории Второй мировой и Великой Отечественной войн (страница 18)
Но мы видели, что немцы в своих претензиях к Советскому Союзу, изложенных в ноте об объявлении войны, вменяли ему в вину данные захваты. И не только их, но и создание в зонах интересов военных баз, и большевизацию указанных регионов. При этом немецкие обвинения основывались на том, что СССР подобными своими действиями нарушает московские договорённости, т.е. секретный протокол от 23 августа 1939 года в том числе.
Если немцы столь смело делали такие утверждения, то, значит, расшифровка понятия «сфера интересов» в протоколе была. В самом деле, без соответствующих разъяснений слова «сфера интересов» смысла под собой не имеют.
Представим себе, что некие стороны заключают между собой хозяйственный договор. В основном тексте они оговаривают, что, согласно договору, продаётся-покупается какой-то «Товар». При этом ни конкретное наименование товара, ни его количество, ни цена не указываются. Могут ли стороны в таком случае работать нормально? Конечно, нет. Поэтому подобные «абстрактные» контракты предполагают подписание спецификаций к ним, где расшифровывается, что за товар продаётся-покупается, в каких количествах и по какой цене. Так неужто в международных договорах дело обстоит иначе? Похоже, что «состряпавшие» фальшивку под наименованием «Секретный протокол к советско-германскому договору о ненападении» полагали, что иначе, и в международных договорах абстракциям самое место. Они «вычистили» из протокола все пояснения относительно содержания понятия «сфера интересов», потому что эти пояснения явно мешали их цели, заключавшейся в доказательстве злостных агрессивных намерений сталинского режима в отношении суверенных стран.
Выше, рассматривая содержание германской ноты, мы уже говорили, на какие действия в сферах своего влияния имели право СССР и Германия.
Теперь, взглянув на секретный протокол, так сказать, свежим взглядом, т.е. с учётом выброшенных «кремлёвскими творцами» участков его текста, ещё раз зададимся вопросом: « Возможна ли его трактовка как союзного соглашения между Третьим рейхом и Советским Союзом?» Конечно же, нет. Этим протоколом советское правительство клало предел германской экспансии на Восток. Таким образом, его назначение – обеспечение безопасности СССР, но никак не союз с немцами для удовлетворения экспансионистских амбиций Сталина.
* * *
Следующим договором СССР с Германией, который «демократические» авторы клеймят чуть ли не большим позором, чем пакт Молотова – Риббентропа с секретным протоколом к нему, является договор о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года. Вот что пишет о нём М. И. Семиряга:
Разумеется, слово «дружба» в приложении к нацистской Германии не может не покоробить истинного поборника «общечеловеческих ценностей». Но если отвлечься от эмоций, связанных с названием договора, то в чём же всё-таки заключается его одиозность?
Итак, разгром Польши стал реальностью. О событиях, связанных с освободительным походом7 Красной Армии в Западную Украину и в Западную Белоруссию, речь ещё будет вестись. Здесь же необходимо сказать, что, так или иначе, но Советский Союз и Третий рейх стали соседями. Вопрос о границе между двумя державами надо было решать. Собственно, это обстоятельство и явилось главным побудительным мотивом к заключению нового советско-германского договора. Поскольку с момента подписания договора о ненападении СССР и Германия по отношению друг к другу были дружественно-нейтральными странами, то ничего из ряда вон выходящего в употреблении слова «дружба» в наименовании нового договора не было. Это была всего лишь дипломатическая риторика, не более того. Тогда данное обстоятельство прекрасно понимали все: и немцы, и русские. Очень прискорбно, что туго с пониманием стало у части современных авторов, которые в самом названии очередного советско-германского договора усматривают, буквально, эпохальную одиозность.
Переговоры, окончившиеся подписанием договора о дружбе и границе, начались в Москве по германской инициативе. О желании немецкой стороны их провести Риббентроп сообщил Молотову 23 сентября 1939 года. Ниже приводится текст договора:
Главное содержание договора – установление границ между Германией и СССР на территориях бывшего Польского государства. Вряд ли приходится сомневаться в том, что сделать это было необходимо. Содержащаяся в тексте договора «дружеская» риторика, так же как и в названии, была не более, чем данью дипломатическим формальностям, и никакого союза между Германией и СССР не создавала. Утверждение о том, что к территориальному размежеванию между СССР и Германией не будут допущены третьи страны, также союзной декларацией не является. В самом деле, две суверенные страны не хотят вмешательства третьих стран в определение границ между ними, выражают общую позицию в данном вопросе. Это ещё не союз.
Максимально, в чём Советский Союз может быть обвинён, так это в нарушении неких моральных норм. Ещё в 1989 году в тезисах комиссии учёных СССР и ПНР «Канун и начало Второй мировой войны» отмечалось, что заключение подобного договора
И уж тем более не было введено в заблуждение московскими договорённостями советское руководство и ни на какие тёплые, дружественные чувства со стороны нацистов не рассчитывало, да и само к последним их не испытывало. Вот весьма характерные эпизоды. Как свидетельствует участник августовских переговоров в Москве, руководитель юридического департамента МИД Германии Фридрих Гаусс, Риббентроп хотел начать переговоры с заранее подготовленной пространной выспренной речи о том, что
Теперь разберёмся с той частью вывода наших учёных, работавших в 1989 году, где говорится о неком вреде договора о дружбе и границе для СССР и Польши.
В чём был вред для СССР? К нему были присоединены области, отторгнутые Польшей у Советской России по Рижскому договору 1921 года. То есть СССР вернул свои земли. Как выразился в своё время Карамзин по поводу возмущения тогдашней «международной общественности» разделом Польши: