Владимир Смирнов – «Чёрная мифология». К вопросу о фальсификации истории Второй мировой и Великой Отечественной войн (страница 20)

Первый секретный дополнительный протокол к договору о дружбе и границе между СССР и Германией ещё раз убедительно свидетельствует в пользу того, что понятие «сфера интересов» в советско-германских соглашениях ни в коем случае не означало автоматической оккупации территорий, в сферы влияния сторон входящих. Там, где захват земель предполагался, об этом говорилось прямо. Конечно, слова «захват», «оккупация» при этом не употреблялись, а использовался «дипломатический лексикон» («…германо-литовская граница, с целью установления естественного и простого пограничного описания, должна быть исправлена…»), но сути дела это не меняет.

Подытожим. Советско-германский договор о дружбе и границе между СССР и Германией не был союзным договором. Первая задача, которой он отвечал – территориальное размежевание между СССР и рейхом, ставшими соседями. Вторая – некоторое перераспределение сфер влияния, определённых секретным дополнительным протоколом к пакту Молотова – Риббентропа. Обе эти задачи лежат, так сказать, на поверхности, явствуют из текста договора и протоколов к нему. Но Советский Союз решал этим договором и третью задачу: останавливал продвижение Германского рейха на Восток. То есть договор от 28 сентября 1939 года был, своего рода, продолжением секретного протокола к договору о ненападении, подписанным в изменившихся международных условиях (Польша перестала существовать, как государство; шла Вторая мировая война). Также как и августовские соглашения с Германией, сентябрьские договорённости были большим внешнеполитическим успехом советской дипломатии, ибо полностью отвечали интересам СССР на том историческом этапе.

Итак, формального, завершённого союза между Советским Союзом и нацистской Германией не существовало. О каком «полномасштабном межгосударственном договоре, оформлявшем союзные отношения между двумя государствами» [51; 57], трактуют «демократические» историки, публицисты и журналисты – вопрос.

* * *

Так быть может, СССР и рейх были союзниками, потому что действовали согласованно? Уже упоминавшийся А. М. Некрич пишет следующее:

«Таким образом, в первый период Второй мировой войны (до 22 июня 1941 года – И. Д., В. С.) СССР выступал рука об руку с Германией в изменении существующего порядка на пограничных с ним территориях военными средствами» [63; 160].

Этапами этих «совместных выступлений» А. М. Некрич считает:

1) Освободительный поход Красной Армии в Западную Белоруссию и Западную Украину;

2) Советско-финскую войну ноября 1939-марта 1940 года;

3) Поглощение Советским Союзом Прибалтики, а также занятие им Бессарабии и Северной Буковины в 1939-1940 годах [63; 159-160].

Правда, в отношении Северной Буковины А. М. Некрич вынужден оговориться, что «её оккупация не была предусмотрена соглашением с Германией». [63; 160]

Мы уже успели убедиться, что не только занятие Северной Буковины, но и прочие из перечисленных Некричем акций советско-германскими договорённостями не предусматривались. Об этом говорят и сами тексты августовских и сентябрьских договоров и протоколов к ним, и немецкая нота советскому правительству от 22 июня 1941 года. Кажущимся исключением представляется военная акция СССР против Польши во второй половине сентября-октябре 1939 года. Нередко в современных работах можно встретить такую вот формулировку: «Германо-советское взаимодействие в ликвидации польского государства». [18; 91]. С этого «взаимодействия» мы и начнём.

Но прежде, чем перейти к рассмотрению событий сентября-октября 1939 года, хотелось бы поговорить о том, что представляла собой межвоенная Польша. По ней, так же, как и по Финляндии, «демократы» периодически устраивают «плачи», как «по невинно убиенным». «Несчастная Польша – жертва Сталина и Гитлера», – так можно резюмировать все эти «демократические подвывания». В принципе, «поют» наши «демократы» не сами по себе, а «подпевают», ибо подобная трактовка присуща значительной части западной историографии и всей постсоциалистической польской литературе по данному вопросу [18; 91].

Между тем, нам на память при этих «плачах» приходит фраза из романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев»: «Молодая была немолода», – потому что «жертва» была не столь уж «невинна».

Суверенной соседкой СССР (первоначально РСФСР) Польша стала в результате Первой мировой войны. До неё поляки жили на территориях трёх империй: Германской, Австро-Венгерской и Российской. Первые две проиграли войну, а Советская Россия стала вообще мировым изгоем. Поэтому наделяла землёй поляков под их государство Антанта. Понятно, что ни с Россией, ни с Германией, ни с Австрией, ни с Венгрией никто в тот момент не советовался. Границы Польши проводились так, чтобы районы с преобладанием польского населения включались в Польшу, а те, где поляков меньшинство, – оставались в составе соседних с ней стран. Восточная граница Польши (так называемая «линия Керзона») проходила примерно там, где она существует и ныне.

Однако польская правящая элита того времени была достойной наследницей «шляхетских доблестей», главной из которых является наглость. Послевоенная слабость соседей, раздираемых к тому же гражданскими войнами и конфликтами, породила в головах польских лидеров идею создания «Великой Польши от моря до моря» (т.е. от Балтийского моря до Чёрного). Во исполнение этой идеи Польша начала «отхватывать» у соседей территории за границами, определёнными Антантой. «Отхватила» практически у всех, никого не забыла. К примеру, у буржуазной Литвы захватила Виленскую область вместе со столицей Литвы Вильнюсом. А когда Антанта потребовала эту область вернуть Литве, то поляки заявили, что польские войска, захватившие Виленскую область, взбунтовались и не хотят уходить, а польское правительство с этими войсками ничего поделать не в состоянии. Целый год польское правительство препиралось с Антантой, ссылаясь на «нехорошее поведение» своих войск в Виленской области (мол, это всё они, а мы тут и ни при чём). И Антанта в 1923 году согласилась с этим захватом. Ничего удивительного, что Литва после указанных событий дипломатических отношений с Польшей не устанавливала. [58; 23].

«Отхватила» Польша и кусок территории, отписанной Антантой Чехословакии, «отхватила» не полагавшиеся ей территории Германии. Но особенно поживилась за счёт раздираемой гражданской войной РСФСР. Украину и Белоруссию «обкорнала» чуть ли не наполовину (до заключения в 1932 года пакта о ненападении между СССР и Польшей Украина даже столицу свою перенесла в Харьков, так как Киев был, фактически, приграничным городом). За своё поведение в международной ситуации 1938-1939 годов Польша заслужила имя «гиены» (У. Черчилль) или «гиены поля боя» (германские дипломаты). Но, как видим, и действия Польши в конце 10-х-начале 20-х годов ХХ века вполне отвечали подобному наименованию.

Ясно, что Cоветскому Cоюзу, впрочем, как и другим соседям, особо любить Польшу было не за что. Тем не менее, наша страна стремилась нормализовать свои отношения с Польшей. Но создаётся такое впечатление, что главными мотивами действий польской правящей элиты по отношению к СССР были ярый антикоммунизм и махровая русофобия.9 Они настолько засели в мозгах её представителей, что лишали возможности здраво мыслить.

Судите сами. С 1921 года, сразу же после заключения Рижского мирного договора, Советская Россия стала добиваться, чтобы Польша заключила с ней торговый договор. Нашей стороной при этом применялись даже не очень корректные методы. Например, РСФСР (позже СССР) должна была платить Польше репарации, как страна, проигравшая в войне. СССР намеренно срывал выплаты, мотивируя это тем, что репарации – это деньги, а деньги можно получить только торговлей, а Польша с ним торговать не хочет. Поляки терпели, но договор не заключали. Более того, они даже транзиту советских товаров через свою территорию препятствовали [58; 39-40]. «Смилостивились» они и заключили торговый договор с СССР только…в январе 1939 года! Подумать только, с Советами тогда торговали и «сверхдемократичные» США и Англия, и фашистская Италия, и даже, хоть и по минимуму, нацистская Германия (и это при том, что Гитлер не скрывал, что война с Россией является его заветной целью). И только Польша до 1939 года торгового договора с нами не имела. Так, может быть, ей это было экономически выгодно? Отнюдь. Польша была преимущественно сельскохозяйственной страной. Именно продукцию сельского хозяйства (свинину, лён, кожи и т.п.) она в основном и могла предложить своим соседям. И Советский Союз готов был это у поляков покупать. А вот другие соседи не очень. Из Прибалтийских стран с Польшей граничили Латвия и Литва. И той, и другой особо торговать вообще было не чем, с Польшей в частности. Страны были бедные и аграрные. Они и сами могли предложить полякам то, что поляки могли предложить им (т.е. продукты сельского хозяйства). К тому же Литва, как уже отмечалось, с начала 20-х годов знаться с Польшей не хотела.

Немцы до прихода Гитлера к власти из-за польских захватов попросту выкидывали поляков со своего рынка.

Торговля с Румынией не могла быть крупномасштабной по тем же причинам, что и с Латвией.

Вот с Чехословакией торговать было можно. Чехословакия, будучи в промышленном отношении значительно более развитой, чем Польша. Вполне могла экспортировать полякам промышленную продукцию, а закупать продукцию сельскохозяйственную. Да вот беда: отношения с чехами тоже были «не на высоте». Поляки и с ними изрядно «повздорили» из-за территорий в начале 20-х годов. А посему и торговые связи оставляли желать много лучшего.