Владимир Сметанин – Долг платежом ужасен (страница 6)
- Так а разве за эту воду еще и платить надо? – поразился Андрей. – Она же сама течет!
- Ну ты даешь! – не меньше поразился Зорин. – Ты в самом деле экономист?
- В самом, в самом, - заверил иногородний, - но только каменный век я не застал. И в его товарно-денежных отношениях мало разумею. Слаб в этом вопросе, честно признаюсь.
- Вот так и живем, - проворчал Зорин. - Все кресла заняты шибко учеными, а население без штанов. Но ты-то молодец, что решил прямо за производство взяться – тут же примирительно заключил он. Только особо не обольщайся: зарплаты в «Эко» хоть и высокие, но короткие.
- Не понял, - чистосердечно признался собеседник, не забыв наполнить примитивную чару.
- Да что понимать, - проглотив содержимое, а следом длинную шпротину, похожую на миногу, - отвечал гость седана: - не успеет человек накопить, как его – в оборот. Один из замов директора уж в местах не столь отдаленных, другой убежал недавно, от греха, когда затеяли проверку. Устроился к невестке в торговую точку, истопником: «Лучше, говорит, я тепло людям давать буду, и сам в тепле, чем прохлаждаться за колючкой». Теперь вот Лоб заступил на вахту. Неймется людям, бабки, бабки нужны.
- Лоб? – деланно изумился собеседник, - а что это, кто это такое?
- Тяжело с необразованными говорить, - сокрушенно выдавил Зорин. – Лоб, это, понимаешь, господин Лобов, замдиректора, и сейчас еще главный и единственный экономист. За неимением.
- Так, значит, над ним тоже висит угроза?
- А как же! Хотя он крученый – сколько уже времени держится, как и директор. А все потому, что критические бумаги директор сам не подписывает, а обычно = экономист, который замещает его. Когда ему надо. И чист, как новая промокашка. Лоб это усвоил и вот сейчас икру мечет: скопилось денежных бумаг, а подписывать жутко. Генеральный в командировке. Так значит, у тебя есть желание поработать в «Эко»? - изрядно уже повеселевший Николай расхохотался.
- Пей! – предложил Андрей, затуманенным взором провожая удаляющуюся бабушку Тюрину, намерившуюся полить грядку лука. Ненадолго в автомобиле наступило молчание.
- Я тоже одно время вкалывал в «Эко» - признался затем Зорин. – Тогда предприятие цвело, были деньги для трудяг. Приезжали даже вахтовики из других провинций на заработки. Но хорошая зарплата была только поначалу, потом ее стали оптимизировать – видно, руководству самому не хватало, и пришлось мне уйти обратно в культуру, на твердый оклад, хоть и бледный. Такие вот дела. Дурака работа любит. А ведь думал, что нашел замечательное место. Недолго музыка играла… И пришлось вернуться к баяну, уж в который раз.
Он глубоко вздохнул, и даже как будто слеза пробежала по щеке. Но, может быть, Букину это только показалось в полумраке салона авто.
- Ты не ощущаешь, - посмотрев в окно, - спросил вдруг Зорин, - что как будто ты подопытный кролик. А кто ставит опыты, непонятно. И вот ты что-то затеял, может, планов громадье, и все как будто реальное. Засучил рукава, и начинаешь рвать и метать, аж глаза на лоб. Малое время прошло – вдруг ясно понимаешь, что это пустой номер. Полный ноль. Впору утопиться. В последний момент появляется какая-то отдушина, блеснет надежда. И с новой силой принимаешься пахать – и с тем же успехом. С тобой не случается? Не чувствуешь такого?
- Особо – нет. Но чувствую, что тебя это достало. Хорошо, если оно не заразное. Иначе… Но жизнь полосатая, у кого больше, у кого – меньше.
- Ну, черные и белые полосы – это одно, а тут совсем другое. Будто эксперимент – до каких степеней человека можно довести, и может ли он не повредиться в рассудке, и как скоро способен воспрянуть, если подсунуть ему плюшку. Понимаешь?
Зорин откинулся на сиденье и посмотрел на Букина острым, почти трезвым взглядом.
- Вот заморочки! – проворчал тот. – У меня голова забита совсем другим. К философии и мистике я как-то не расположен сейчас. Но ты слишком-то не поддавайся таким размышлениям. Это очень даже ни к чему. И если на то пошло, экспериментируют, наверное, не только на тебе. Так что не впадай в уныние. Да особо и не распространяйся на этот счет – мало ли какие выводы сделает ближний.
- Да я направо и налево все это не говорю. Понятно же, что перво-наперво посоветуют обратиться к психологу. А там и вообще…
- Так что укрепляйся духом и чихай на неурядицы. Хотя это, само собой, непросто.
- Ну, спасибо, что влез в эту чепуху и тряхнул ее немного. Малость полегчало, особенно при мысли насчет коллективного недомогания. Может, и в самом деле, не все так плохо.
Нечего и говорить, что покидал фальшивый Клондайк Андрей в глубоком разочаровании.
***
Елена встретила супруга так, будто он и не предпринимал судьбоносной поездки в некий лесной поселок, где дислоцировалось тучное ООО «Эко».
- Как съездил, как дорога – отвратительная? – спросила она, когда Букин разделался с верхней одеждой и сел на стул в кухне, переводя дыхание.
- Только время убил, считай, целый день, - меланхолично махнул он рукой. – Время уже семь, итого – 12 часов на помойку.
- Бесперспективно? Но отрицательный результат – тоже результат. «Эко», значит, можно вычеркнуть из полезных адресов. Или рано?
- Можно вычеркнуть, - был ответ. Зря только я исхитрялся узнать правду об этой конторе. Но узнал.
Елена поставила перед ним тарелку с борщом, налила также Артемке, но он есть отказался и, развесив уши, слушал отчет о поездке старшего Букина в лесной край.
- Так, значит, ты специально въехал в лужу, чтобы изловить местного жителя? - смеясь, спросила Елена, и придвинула ему стакан крепкого чаю вместе с тарелкой оладий.
- Ну да. Как на грех, ни одного мужика на улице, все только женщины идут: в магазин, из магазина… Ну, правда, одна старушка еще флягу с водой везла – фляга больше ее весом.
- Куда же все мужчины подевались?
- Вестимо – на заработках, в разъездах. Некоторые остались, но на работе заняты. Хорошо, подвернулся один незанятый, худрук тамошний. Разговорчивый человек! Он и порассказал, много, только все со знаком минус. Мой коллега Лобов, как я и говорил, замещает по мере надобности директора и трудится экономистом. То есть там связка такая: экономист – автоматически становится первым замом начальника. Лобов-то тоже зам, но только по производству. А ищет экономиста потому, что не хочет брать на себя обязанности первого заместителя. Потому что предшественник едва не загремел по статье, а предшественник этого предшественника уже давно отбывает срок.
- Вот как? Но это же не первые лица? Главный-то ответственный ведь директор?
- В том-то и фокус: критичные бумаги шеф предоставлял подписывать как раз заму. Дескать, все происходило в его, директора, отсутствие. А производство не должно стоять. Очередной зам вовремя сделал ноги, променяв высокую зарплату на довольно скромную. Он встроился в бизнес-проект своей родственницы. Лобов же, видя такие дела, уклоняется от чести быть первым замом начальника. И любезно предлагает это место мне, со своими лучшими рекомендациями.
Артемка, мало что понявший из отцовского повествования, спросил о главном:
- А ягоды там растут?
- Да я ведь в лес не заходил, некогда было. Но должны произрастать ягоды, раз лес есть. Еще как должны!
- Тогда давайте поедем без всяких дел, за ягодами. А то все дела да дела! – высказал претензию младший член семьи. И продолжил:
- Когда на озере рыба клюет – у вас дела, как ехать на море – опять дела. Хоть за ягодами бы съездили. Мне эта огородная смородина не нравится!
Елена потрепала сына по щеке, а Андрей рубанул ладонью воздух:
- В самом деле! Надо съездить, а то не заметишь, как и лето пройдет! Давайте соберемся в выходной и съездим ненадолго.
И он посмотрел на Елену.
- Давайте! – поколебавшись, отвечала она. – А то ведь отпуска не дождешься. А дождемся – так и еще съездим. А куда?
- Только не в Таежный! – заявил глава семейства. – Шибко эта местность мне не понравилась. Особенно ООО «Эко».
- Ну, можно в детский лагерь «Взлет» - там очень хорошие места, да, Артем? Ты же там отдыхал?
- Только не во «Взлет»! – запротестовал сын. – И вообще – не в лагерь. Хватит с меня лагерей!
- Да ты только в одном и был-то, - резонно заметил отец.
- Ну и что? Да пошел он…
Старший Букин предостерегающе поднял указательный палец.