Владимир Слабинский – Птицы и сны (страница 22)

Бизнес, даже самый удачный, не терпит застоя и, подталкиваемая мыслями о развитии, Елизавета решила открыть новое направление – туризм. Нынешний приезд в столицу являлся, по сути, промо-туром. Сидор Правдивец, имеющий крепкие связи в журналистских кругах, взялся написать несколько статей под псевдонимами для разных изданий, Вероника была приглашена в качестве «дегустатора программы» и как потенциальный инвестор. Была и фирма-организатор из нашего города, так сказать, принимающая сторона. Однако госпожа Мелисова не вчера на свет родилась и прекрасно отдавала себе отчет, что представления об ответственности в бизнесе в Северной Венеции своеобразны. Следуя известной арабской мудрости: «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай», она решила не рисковать и обратилась ко мне, как к своему старинному другу с просьбой подстраховать ее первый туристический опыт. Как человек вежливый, я, конечно, не мог отказать ей в этой небольшой просьбе, предварительно оговорив, что сконцентрируюсь на выполнении медицинских обязанностей. В свою очередь на должность проводника и охранника в намечающееся предприятие я пригласил своего приятеля капитана Жуковского, который в последнее время испытывал некоторую нужду и был рад возможности заработать.

В шесть часов вечера я встретился с москвичами. Мы отправились отужинать в один прекрасный ресторан на Невском проспекте. Мне нравится это заведение, даже невзирая на несколько завышенные по петербургским меркам цены. Впрочем, гости столицы, к счастью, не обращают на эту деталь никакого внимания и от души наслаждаются замечательной авторской, с французскими мотивами, кухней.

Когда подали кофе, ликер и десерт для дам, мы с Правдивцем закурили. Представитель принимающей стороны, мягко говоря, задерживался.

– Лиза, вы действительно договорились встретиться в этом ресторане в восемнадцать часов с четвертью? – спросил я, чтобы скрасить затянувшуюся паузу.

– Да, Александр, ты, как всегда, прав. Именно здесь и в это время.

– А как мы узнаем представителя принимающей компании? – отвлеклась от десерта Вероника.

– Бьюсь об заклад, что это будет здоровенный мужик криминального вида. Кому еще придет в голову продавать ночное сафари! – Правдивец после обеда пребывал, по всей видимости, в прекрасном расположении духа и был не прочь немного развлечься.

– Сидор, я могла бы сейчас ободрать тебя, как это будет по-русски, как «березу», нет, как… – видя, что Вероника испытывает затруднение, я подсказал: «У нас говорят как липу, имея ввиду лыко, из которого подьячие вяжут лапти для иностранных туристов».

– Спасибо, Алекс, я немного перепутываю русские слова, но я очень люблю Россию и хочу говорить по-русски язык.

– Сударыня, вы что, сомневаетесь, что это будет описанный мною субъект? Мы с вами гостим в криминальной столице Империи, кому об этом знать лучше вашего покорного слуги! – не успокаивался журналист.

– Сидорушка, мы должны встретиться с молодой женщиной, которая себя описала, как красивую, ярко-рыжую особу, одетую броско, но со вкусом, – Лиза была сама деликатность и не могла позволить потратить деньги впустую своему подопечному.

Мы завертели головам по сторонам, но никого подходящего под приведенное описание в ресторане не было.

Неожиданно представительница Нового Света склонила голову над тарелкой и начала тихо всхлипывать. Я с удивлением посмотрел на нее, решительно не понимая причин перемены ее настроения. Как врач, я твердо знаю, что затянувшееся ожидание не может быть причиной столь сильной эмоциональной реакции. Удивляло и то, что остальные участники трапезы, казалось, не придали происходящему должного внимания.

– Господин доктор, можете начать отрабатывать свой гонорар, – несколько грубо выразился Правдивец.

– Не обращайте на меня внимания, я так люблю Россию, вы такие сенситивные! Я не хочу возвращаться домой!

По-московски ничуть не смущаясь присутствия рядом Вероники, Лиза со своей фирменной улыбкой рассказала мне историю подруги.

– Вероника родом из аристократической южноамериканской семьи. Ее отец – крупный плантатор и миллионер. Он сумел приумножить и без того немалый капитал, доставшийся ему по наследству. Предки их семьи были конкистадорами и сколотили изрядное состояние на грабежах индейцев. В прошлом году мы с Лерри гостили у Вероники. Шикарный особняк, большой парк в английском стиле. Прекрасно вышколенные слуги. Мы плавали в лагуне, загорали, а по вечерам пили чудные коктейли и любовались закатами. Через неделю я поняла – тоска полная! Так вот, папа отправил Веронику учиться в один старый французский университет. А эта дура вместо учебы влюбилась там в жгучего мачо, который нигде не работает, и к тому оказался утопистом. Из любви к нему наша кумушка начала посещать радикальный кружок, втянулась и яро поверила в идею «государства мечты». Теперь она не может себе представить, как будет жить на роскошной вилле в Аргентине, где ее папа столь жестоко эксплуатирует своих рабочих, –закончив фразу, Лиза скормила своему йоркширу вишенку из десерта.

– Вероника, – я взял бедную девушку за руку, ничто так не способствует установлению контакта между врачом и пациентом, как простое рукопожатие, – что может помочь вам пережить горе?

– Я хочу пива!

От неожиданности я потерял дар речи.

– У ее семьи прекрасные виноградники, но она из солидарности с рабочими пьет пиво! – пояснила Лиза и жестом подозвала официанта.

Вероника заказала бутылку аргентинского пива, Правдивец – двести граммов водки, Лиза – сухой мартини с маслинкой, я ничего не заказал. Врач во время выполнения своих обязанностей не должен предаваться чревоугодию. Заказ принесли быстро. Правдивец сказал, что осенью и без плача слишком сыро, и вылил стопку водки в кружку с пивом. Затем он предложил выпить: «За успех нашего предприятия». Москвичи дружно чокнулись. Вероника сделала несколько больших глотков пива и действительно успокоилась. «Надо сделать соответствующую запись в дневнике», – подумал я, несколько умилившись от вида ее порозовевшего лица: «Для успокоения нервов молодым девицам хорошо употребить литр темного аргентинского пива».

Произошедшее событие несколько отвлекло нас, и я не сразу понял, о чем пытается сообщить подошедший к столику официант. Говорил он шепотом, ни к кому конкретно не обращаясь: «… девица, сильно пьяна… требует пропустить, говорит о сафари и о том, что ей якобы должен деньги кто-то из московских гостей». Уловив в его речи долгожданное слово «сафари», я предложил пригласить эту девушку к нам. Все согласились, и Правдивец заказал еще двести граммов водки.

Через несколько минут официант подвел к нашему столику сильно пьяную девицу. Я пытался понять, что дало ей основание описывать себя как «красивую, яркую-рыжую особу» и решительно не мог найти ничего схожего. Есть девушки, которых кличут «синим чулком», наша новая знакомая по праву могла бы носить титул фиолетовой королевы. Правдивец пристально осмотрел ее с головы до ног, произнес: «Я столько не выпью» – и заказал еще водки. Невзрачная, неряшливо одетая, она, казалось, была настроена очень решительно. Едва подойдя к столу и не представившись, она громко заявила, что пришла за бабками и не уступит ни гроша! Однако, сев за стол, неожиданно заплакала и, размазывая по щекам тушь, принялась несвязно рассказывать.

Две рыдающих женщины для одного вечера – пожалуй, многовато, но спутников не выбирают! По крайней мере, я придерживаюсь того мнения, что интеллигентный человек приложит все свои силы для выполнения своих обязательств.

Мисс «фиолетовый чулок» имела красивое, царственное имя – Екатерина. Смысл ее рассказа свелся к тому, что она якобы никогда не пьет, но сегодня ее бросил ее жених, между прочим, принц одной дальней страны. Кроме этого, ее вызвали на комиссию по налоговым недоимкам, где хотят отобрать все ее деньги. Ее квартиру в шикарном доме с видом на Летний сад затопили соседи и теперь ей негде жить. И еще много других событий случилось в ее жизни. Она немного выпила, чтобы утешиться, а заодно и согреться в стылый вечер. А подлый швейцар отказался пускать ее в ресторан, где у нее назначена встреча с московскими жлобами.

Вероника протянула бедной девушке свою кружку и предложила выпить пива: «За справедливость во всем мире». Лиза отпустила Лерри на пол и поинтересовалась, готова ли петербургская компаньонша выполнить свои обязательства.

Екатерина выпила пива с Вероникой и водку с Сидором, после чего выяснилось, что деньги она хочет получить за предоставление следующей информации.

По сведениям, полученным ею из весьма дорогостоящего и внушающего уважение источника, в Санкт-Петербурге, а точнее в районе Египетского моста эпизодически случается интереснейшее событие – охота Великих кошек. Если организовать сафари в эту местность, то туристы смогут наблюдать непередаваемое, фантастическое, эксклюзивное зрелище. Правда, время охоты она назвать не может и источник также бессилен в этом вопросе. Но Екатерина предлагает дать небольшую, по московским меркам, взятку сторожам Египетского моста и у них все выведать. Сторожа, по ее мнению, могут также предоставить места для наилучшего наблюдения за искомым событием. С этими людьми она не знакома, но, как человек, родившийся в городе на Неве и имеющий превосходную репутацию, Екатерина за отдельное вознаграждение готова сопровождать экспедицию и взять переговоры со сторожами на себя. Деньги она хочет получить вперед.