Владимир Симаков – Нетеатральный разъезд. Пьесы (страница 6)

К р у п о в. Это не нашего поля ягода, дорогая Анна Федоровна…

А н н а Ф е д о р о в н а. О-о? Кто же это? Расскажите…

К р у п о в. Помилуйте, Анна Федоровна, меня ждут больные…

По авансцене проходят доктор и Никанор Иванович.

Н и к а н о р И в а н о в и ч. Вы были у нас?

К р у п о в. Да, Анна Федоровна просила зайти…

Н и к а н о р И в а н о в и ч. Вы честный человек, я вас всю жизнь знал за честного человека… Вы – благородный человек, вы поймете, что такое честь. Вы меня по гроб жизни обяжете, ежели скажете истину…

К р у п о в. Что вам угодно знать?

Н и к а н о р И в а н о в и ч. Да как вы считаете положение жены?

К р у п о в. Оно не опасно, успокойтесь, это пройдет, я прописал капельки.

Н и к а н о р И в а н о в и ч. Да черт с ней, не в этом дело, по мне хоть сегодня ногами вперед да и со двора. Это змея, а не женщина, лучшие лета жизни отняла у меня. Не о том речь. Болезнь ее подозрительна или нет?

К р у п о в. Вы желаете знать, нет ли каких надежд на наследничка?

Н и к а н о р И в а н о в и ч. Наследничка? Я ей покажу наследничка! Законная жена, Семен Иванович, она мое имя носит, она мое имя пятнает.

К р у п о в. Знаете, Никанор Иванович, жили бы вы в разных домах, для обоих было бы спокойнее.

Н и к а н о р И в а н о в и ч. Да-с – так ей и позволить, ха-ха-ха! Нет, ведь я не француз какой-нибудь! Ведь я родился и вырос в благочестивой русской дворянской семье, я знаю закон и приличия!

К р у п о в. Ничем не могу помочь, почтеннейший Никанор Иванович.

З а т е м н е н и е.

З а т е м н е н и е.

З а т е м н е н и е.

З а т е м н е н и е.

З а т е м н е н и е.

Уходят дни, а я все одинока… Не раз пришли и стаяли снега. Река-река, ты разлилась широко, Оставив нас на разных берегах. Он со страстью в очах говорил, что зачах, Предлагал мне и сердце, и руку, Звал куда-то с собой в край далекий, чужой, Но я выбрала муку-разлуку. И который уж год его голос зовет, И надежды мои возрождает… Но меня от дорог охраняет порог, Будто цепью какой ограждает. Говорят, что зачах мой домашний очаг, Но я памятью прошлого греюсь. Никого не виню и любовь ту храню — На другую любовь не надеюсь.

Д Е Й С Т В И Е II

Бал в доме Буркова. Доктор и Александр – у портала.

А л е к с а н д р. Бал провинциальный описывали тысячи раз, но я бы не взялся – от одного взгляда рябит в глазах.

К р у п о в. Не ищите различий. И здесь есть голые плечи, ничуть не хуже столичных, пластически прелестные, от которых трудно отвести глаза, особенно стоя за стулом. Есть свежие лица, очень хорошенькие…

А л е к с а н д р. Но глаз с выражением нет… Надеюсь, вы мне поможете разобраться в этом калейдоскопе лиц?

К р у п о в. Не премину, ваше превосходительство…

А л е к с а н д р. О?

К р у п о в. Это же в вашу честь ужин? Господин Бурков гостеприимен только для превосходительств. И обращаться к вам будут соответственно.

А л е к с а н д р. По-моему, я попал, как Чацкий, – с корабля на бал… Или как кур в ощип…

К р у п о в. Соответствуйте и не смущайтесь.

А л е к с а н д р. Ваш почтенный градоначальник почему-то участвует в этой игре…

К р у п о в. У него свои виды, будьте уверены. А для остальных новый приезжий, особенно из столицы, – акробат, фокусник, обязанный занимать их, рассказывать новости… За это они строят ему куры, кормят на убой, поят донельзя. Заставляют дочерей петь, аккомпанируя на фортепьяно со сковородными звуками. И при всем том – улыбаясь вам.

А л е к с а н д р. Я полагал, ими руководят бескорыстие и радушие.

К р у п о в. Ну, каждый такой случай требует пристального изучения – огульно ни хаять, ни хвалить нельзя. Иные делают это из видов, другие находят поэтическое удовольствие в том, чтобы знать все домашние дела новоприбывшего…

Через зал проходят Анна Федоровна и Никанор Иванович.

Н и к а н о р И в а н о в и ч. Зачем ты, больная, поехала на этот ужин?

А н н а Ф е д о р о в н а. Чтобы ты не делал глупостей…

Н и к а н о р И в а н о в и ч. Какие глупости? В моем-то возрасте!

А н н а Ф е д о р о в н а. Ну и сидел бы дома… Но тебе с Полиной непременно хотелось встретиться! А ее нет! Нет ее!

К р у п о в (вслед ушедшим). Анна Федоровна и Никанор Иванович. У них от розовых цепей брачных осталась одна, которая бывает обыкновенно крепче прочих, – ревность.

Через зал проходят Мария Ивановна и Учитель.

М а р и я И в а н о в н а. Могу я потанцевать с Александром Ивановичем?

У ч и т е л ь. Ты знаешь мое великодушие…

М а р и я И в а н о в н а. Спасибо тебе…

У ч и т е л ь. Но я буду страдать…

М а р и я И в а н о в н а. Ради бога, не напивайся только…

К р у п о в (вслед ушедшим). Эту пару вам представлять не надо. Муж страдает от неразделенной любви и ищет поводы, чтоб обвинить супругу во всех грехах, опорочить, а потом проявить благородство, простить ее и тем завоевать ее привязанность.

А л е к с а н д р. Я вижу, танцующие ссорятся за места? Этак недалеко до членовредительства!