Владимир Шорохов – Инквизитор времени (страница 10)

Это была смесь ужаса и любви, её лицо было уродливым, словно после ожога напалма, кожа слезла, обнажив мышцы и сухожилия. Потребовалось много времени и терпения, чтобы, слой за слоем, выросла новая кожа. Но она не смогла скрыть нанесённой травмы, и вот теперь Элис жила дома.

Ни подружек, ни друзей у неё не было.

Элис помнила тот день, когда они с мамой и папой поехали в магазин. Она хотела остаться дома, но мама уговорила, думала купить ей обувь, вот Элис и села в машину. Это была заурядная поездка, которая должна была закончиться через пару часов. Они стояли на светофоре, Элис даже не услышала визга тормозов, наверно другая машина хотела проскочить на мигающий желтый сигнал, но в бок ей врезалась другая машина. Элис услышала грохот, вопль мамы, она даже не успела испугаться, только почувствовала, как в их машину врезалась другая машина. Элис отбросило на заднее сиденье. Она услышала крики, визг людей, а потом увидела испуганные мамины глаза. Произошло что-то ужасное. За окнами появилось пламя, люди кричали, кто-то разбил окно и, схватив её, потянул наружу, и тут произошла вспышка. Как потом ей рассказали, взорвался бак. Три машины, сцеплённые от удара, загорелись. В той аварии погибло четыре человека, среди них её мама с отцом ( они так и не смогли выбраться из салона). А Элис получила серьёзные ожоги лица. Тело было не тронутым, пострадали только плечо, рука и голова. Она очнулась в больнице. Испытывала боль. Не могла говорить, пить, даже моргать было больно. С ней всё время была её бабушка, она была старой, но никуда не уходила, жила прямо в палате. А потом Элис написала вопрос (говорить не могла, губы не разжимались): где мама с папой? Бабушка заплакала. Элис не могла себе этого позволить. Она отвернулась. И без того искажённое лицо стало еще уродливее.

Прошло время. Элис вернулась домой. К ней прибегали подружки, они старались ничего ей не говорить, но она видела выражение их лиц. Эмоции невозможно было скрыть. Да и сама Элис боялась подходить к зеркалу. Уже потом, плюнув на все, она подошла к зеркалу и долго рассматривала себя. Омерзение, вот что она испытывала, не жалела себя, не могла этого позволить. Ей обещали, что потом, когда она подрастёт, ей сделают пластическую операцию, а пока приходилось привыкнуть к новой реальности. Первый раз Элис вышла на улицу глубокой ночью. Озираясь по сторонам, она шла по тёмному парку. Никого не было, но страх, что на неё смотрят, не покидал её.

Прошёл почти год, прежде чем она днём вышла на улицу, но перед этим долго примеряла шляпу и косынку. С ней работала Любовь Романовна. Она приходила к Элис к определенному времени и занималась с ней уроками, учила держать прямо спину и, не опуская головы, смотреть в глаза.

– Что бы они ни думали, ты красавица и будешь ей, – повторяла Любовь Романовна, повязывая платок, чтобы скрыть голый череп.

– Я знаю, – соглашалась Элис, она могла улыбнуться, но только одной стороной лица.

И все же Элис улыбалась, щурилась яркому солнцу, они ходили в кафе, садились за столик у окна. Так Любовь Романовна старалась вернуть девочку к жизни, а потом они долго гуляли по парку. Но несмотря на это, Элис оставалась одна, подружки почти перестали ее навещать. Она категорически отказалась ходить в школу: понимала, что на неё будут пялиться, как на горгону, которая выползла из подвала. И тогда Любовь Романовна предложила Элис ходить в школу для слабовидящих.

– Нет, ты не так держишь, вот так надо, – смеясь, Элис показывала слепому Денису, как брать мяч, чувствовать его, а после кидать в стенку и, слушая шум удара, ловить.

Она привыкла к этой школе, даже учителя перестали на неё коситься. Элис помогала с учениками, не спешила уходить домой. Лишь только когда за Денисом приезжал её папа, он подвозил её до дома, провожал до квартиры и после уезжал.

– Валя, – именно так звали Элис, – мы хотим пригласить тебя на день рождения Дениса.

– Здорово, – обрадовалась девочка. – А Денис хочет?

– Да, я приглашаю на мой день рождения, – тут же сказал мальчик и, вытянув руку, безошибочно коснулся её плеча.

– Хорошо, я приду, уже знаю, что тебе подарю.

– Что?

Денис пошёл в четвертый класс. Он родился здоровым, бегал, хулиганил, а потом заболел гриппом, может это таблетки, или, как говорят, осложнения после болезни, но он ослеп. Долго не мог согласиться с тем, что цветной мир для него теперь закрыт навсегда. Денис замкнулся, сидел в своей комнате, боялся пошевелиться, вот тогда и попросили Валю поговорить с ним.

– Дай руку.

– Не дам, – заранее обидевшись, ответил мальчик.

– Трус?

– Не трус.

– Тогда дай, – требовательно сказала Валя.

– На, – он протянул свою руку, Валя взяла её, погладила, будто это котёнок. Она смотрела, как на это реагирует Денис, вот он повернул голову в её сторону, нахмурился, прищурился и тут неожиданно улыбнулся.

– Хочешь, я покажу тебе свое лицо.

– Я же не вижу, – ответил он ей.

– Только не пугайся, хорошо?

– Ладно.

Валя приложила его ладонь к своей щеке, мальчик вздрогнул, но руку не отдёрнул.

– Что с тобой? – касаясь пальцами, он осторожно исследовал её лицо.

– Ожог.

– А ты красивая, мне вот тут нравится, – его пальцы прошлись по длинному шраму, оставшемуся после операции.

Вот тогда они и подружились, но несмотря на это, Валя всё равно оставалась одна, сидела в пустой квартире, читала и вышивала.

8. И все же они меня достали

Кирилл сантиметр за сантиметром обследовал кабинет. Уже не надеясь на свой прибор, он стал ковырять отвёрткой стены, но так ничего и не обнаружил.

– Нифига?

– Чисто, – ответил Кирилл, разглядывая изуродованные стены.

– Как же он вычислил?

– Может уже давно всё знал, но молчал?

– Нет, тут дело в другом. Статуэтку с богатырём мне Рейнальд подарил в знак благодарности, как бонус.

– Может он замешан? Ведь откуда тогда советник знал про неё?

– Может, но не думаю, слишком наивно выдавать себя таким способом, – Долгов подошёл к окну, посмотрел на здание, которое располагалось через улицу. – Он может быть там.

Кирилл наклонился к статуэтке и посмотрел на окно.

– Да, может, шесть окон видно, но постой, ведь сигнал от телефона шёл из другого места, или я что-то не учёл? А сейчас сигнал пропал.

– Отключил?

– Думаю, заблокировал.

– Очень плохо. В общем так, Кирилл, во что бы то ни стало, найди мне его.

– Недешёвое задание.

– О финансах не беспокойся, мне ещё не хватало среди своих крота.

Долгов стал перебирать в уме, кто был за последнюю неделю в его кабинете. Таких набралось немало и каждый видел статуэтку.

Прошло десять дней.

Телефон советника не появлялся в сети, и вдруг Кирилл прибежал к Долгову и показал экран, на котором светилась точка с номером.

– Думаешь, стоит?

– Тебе решать, если это представляет опасность для бизнеса, надо решить проблему.

– Он меня ни разу советом не подводил.

– Однако советник знает больше, чем надо. Не думаешь, что расклад поменялся?

– Если бы не знал, то и советов не давал. Он, как серый кардинал, находится в тени, дёргает за ниточки, вот только чего он хочет, какую игру он затеял?

– Думаю, не стоит играть, это опасно.

– Да.

Долгов уже переговорил с Вороном, это его кличка. Тот, пользуясь своим положением, готов за хороший кусок нейтрализовать советника. Но кто получает деньги, становится уязвимым, это и смущало Долгова, но в то же время он готов был рискнуть, лишь бы спрятать концы в воду по советнику.

– Хорошо, – через пару дней они встретились в другом помещении. Долгов не хотел, чтобы всевидящий советник обнаружил его.

– У меня всё готово, – сказал Кирилл, когда настроил своё оборудование.

Долгов сидел за столом и, держа в руке ручку, о чём-то думал.

– Готов? – спросил он Кирилла.

– Да, сигнал чёткий.

– Ладно, второй попытки не будет.

Долгов перевёл аванс советнику и тут же набрал номер. Он волновался, как на экзаменах: вдруг всё сорвётся и ничего не получится.