Владимир Шигин – Битва за Степь. От неудач к победам (страница 16)

К удивлению Бёрнса, Дост Мохаммад оказался внешне весьма простым человеком. Англичанина он принял, сидя на ковре в келье аскета, лишенной даже намеков на мебель. Но это впечатление было обманчиво. Дост Мохаммад был признанным мастером интриг, предательств и тайных убийств. Именно эти качества позволили ему уничтожить своих братьев-конкурентов, а затем изгнать из Кабула бывшего шаха Шуджи-шаха (того самого, которого Бёрнс встретил во время прошлой своей поездки в приграничном Ладхиане).

Не зная грамоты, Дост Мохаммад тем не менее властно и твердо держал в руках подвластные земли. Впрочем, эмир контролировал далеко не весь Афганистан, а только его центральную и восточную части. В западной части страны властвовал Камран-шах, на которого, как мы помним, сделал ставку лейтенант Конолли, считавший жизненно важным удержать принадлежащий Камран-шаху Герат от захвата персами.

Выслушав приветствие Бёрнса, Дост Мохаммад пригласил его сесть напротив себя.

– Я никогда не был знаком с англичанами, но слышал, что другие хорошо отзывались о вашей нации! Поэтому расскажите мне о своей стране.

Последующие пару часов Бёрнс отвечал на вопросы афганского правителя, которого интересовало все – от состояния армии до системы налогообложения. Нехорошо прошелся Дост Мохаммад и в адрес своего соседа и конкурента Ранджита Сингха:

– Если захотите свергнуть этого негодяя с трона, моя армия всегда придет вам на помощь!

Ситуация была щекотливой, и Бёрнс ушел от прямых ответов.

Обольщаться союзническим порывом афганского властителя было опасно, так как всего семьдесят пять лет назад афганцы мечом и огнем прошли половину Индии, разграбив все, что только было можно. Вообще же Англии был нужен мощный антирусский щит из дружественных правителей Афганистана и империи сикхов, который бы надежно прикрыл подступы к Индии.

– Мы глубоко ценим ваше отношение к нам. Но пока мое правительство заключило с Ранджитом долгосрочный договор, и мы не можем позволить себе плохих отношений со столь могущественным соседом.

Ответ Бёрнса Дост Мохаммаду явно не понравился.

– Неужели вы предпочтете союз с мерзавцем Ранджитом союзу со мной?

Пришлось выкручиваться.

– Что касается меня, – заявил Бёрнс, – то я считаю, что Англия должна поддержать именно вас, так как вы единственный человек, способный объединить ваш воинственный народ.

После этого разговор снова вернулся в мирное русло.

Решив интересующие его вопросы в Кабуле, Бёрнс со своими попутчиками двинулся на север в сторону перевалов Гиндукуша, за которыми лежал путь на Бухару.

Глава седьмая

Как только Бёрнс покинул владения Дост Мохаммада, начался самый опасный участок его путешествия до Балха. Но Бёрнсу и его спутникам опять повезло, и никаких разбойников по пути они не встретили. В окрестностях Балха Бёрнс не без труда нашел могилы Муркрофта и его сотоварищей, отдав им последний поклон.

Затем англичане благополучно добрались до Амударьи. Там в течение нескольких дней Бёрнс занимался обследованием реки. Ему было важно узнать, смогут ли русские использовать Амударью как транспортную систему от Аральского моря до Балха. Выводы были неутешительными – смогут!

После этого последовал тяжелый десятидневный переход через пустыню до Бухары. Чтобы снизить риски нападения, англичане присоединились к большому и хорошо вооруженному каравану. На подъезде к Бухаре Бёрнс послал вперед своего спутника индуса с письмом к кушбеги (первому министру), в котором просил дать ему возможность увидеть «неземные красоты священного города». При этом в письме Бёрнс даже переборщил с эпитетами в адрес кушбеги, именуя его то «башней ислама», то «драгоценным камнем веры». Но это сработало, и индус вскоре вернулся, доложив, что кушбеги приглашает Бёрнса посетить легендарную Бухару.

– Подумать только, что еще шесть месяцев назад мы были в Дели, а теперь уже въезжаем в загадочную Бухару! – сказал Бёрнсу врач Джеймс Джерард, когда они проехали городские ворота.

Не успели англичане расположиться в караван-сарае, как Бёрнсу передали, что его ждет кушбеги. Соблюдая заведенные в Бухаре правила (не мусульманам категорически запрещалось ездить верхом!), он отправился во дворец пешком в азиатском платье. Кушбеги Султан-ходжа – тщедушный старичок с маленькими глазками и длинной седой бородой сразу же начал расспрашивать Бёрнса о том, что привело его в Бухару, офицер ли он. На все вопросы Бёрнс отвечал по возможности честно. Особенно интересовали кушбеги религиозные взгляды англичанина.

– Веришь ли ты в единого Бога? – первым делом спросил любознательный старикашка.

– Да! – коротко ответил Бёрнс.

– Поклоняешься ли идолам?

– Нет!

– Ешь ли свинину?

Вопрос был опасный, с подвохом.

– Некоторые у нас ее едят, – признал Бёрнс, – но только бедняки!

– Обнажи свою грудь?

Бёрнс обнажил. Не увидев на груди креста, кушбеги заулыбался:

– Вы – люди Библии. Вы лучше русских, которые всегда носят свои кресты! – закивал головой Султан-ходжа.

После визита к кушбеги Бёрнс зашел на рабовладельческий рынок. В своих записках он признался, что испытал там тягостные чувства.

В одну из ночей английский разведчик встретился и с одним из русских рабов. Бёрнс его накормил и как мог подбодрил. Более было уже не в его силах. Что касается русского, то он, как вспоминал позднее Бёрнс, поразил его своей любовью к Родине и преданностью христианской вере.

– При одной мысли о России у меня щемит сердце, – сказал ему русский раб, уходя. – Только бы в последний раз ее увидеть, можно и спокойно помереть!

Несмотря на то что кушбеги весьма радушно общался с Бёрнсом, к эмиру он его так и не допустил, сколько тот ни упрашивал. После месячного пребывания в Бухаре Бёрнс начал готовиться к поездке в Хиву, чтобы уже оттуда добраться до Персии. Но кушбеги отговорил его от этого рискованного мероприятия:

– Живя в священной Бухаре, ты мог убедиться в культуре и доброте нашего эмира и его подданных. В Хиве же живут сущие звери, которые режут людей, как баранов! Хочешь расстаться с жизнью – поезжай туда!

Прикинув, что к чему, Бёрнс решил не испытывать судьбу и отказаться от посещения столь опасного разбойничьего гнезда, а отправиться в Персию через Мерв и Астрабад.

Перед отъездом ушлый англичанин сумел получить от кушбеги фирман с личной печатью эмира, гарантировавший неприкосновенность.

На прощание Султан-ходжа попросил:

– Когда приедешь в свою страну, то молись за меня, так как я человек уже старый. И еще! Если ты, англичанин, когда-нибудь еще раз вернешься в Бухару, привези мне пару английских очков, так как последнее время я стал слаб глазами!

Бёрнс конечно же обещал.

Проделав путь до Персии, в январе 1833 года Бёрнс и его спутники вернулись из Персидского залива морем в Бомбей. К сожалению, верный спутник Бёрнса доктор Джерард к этому времени был уже неизлечимо болен…

Встретивший Бёрнса в Калькутте генерал-губернатор показался разведчику встревоженным. Ознакомившись с отчетом, лорд Бентинк отложил бумаги в сторону:

– А теперь о главном. Пока ты прохлаждался в горах и пустынях, у нас задули серьезные политические ветры, – сказал он. – Поэтому, милый Александр, немедленно отправляйся в Англию. Кабинет министров и сам король желают лично выслушать от тебя о положении дел в Центральной Азии и, самое главное, о реальности русской угрозы для Индии. В Бомбее тебя уже ждет почтовый пакетбот!

От Бомбея до Лондона путь не близкий, но деятельный Бёрнс не терял времени и за время плавания написал трехтомное сочинение о своем путешествии!

Оказанный Бёрнсу в Лондоне прием был совершенно немыслим для молодого лейтенанта. К шквалу обрушившейся на него славы юный офицер оказался просто не готов. От всего происходящего у него просто шла кругом голова… Бёрнс выступал в парламенте и в правительстве, его заслушивали в бесконечных комитетах, а журналисты наперебой заманивали в свои редакции на интервью. Но кульминацией стала частная аудиенция у короля. Вильгельм, как и все другие, хотел лично услышать рассказ путешественника. Услышанным король остался доволен и в конце встречи объявил Бёрнса капитаном.

За несколько дней Александр Бёрнс неожиданно стал национальным героем. А круговорот вокруг него все не прекращался. Через день Королевское географическое общество единодушно проголосовало за вручение ему своей золотой медали. Затем Бёрнса пригласили войти в редколлегию «Атенеума» – сверхэлитного журнала, объединявшего сливки бизнеса, науки и литературы, причем без обязательной в таких случаях процедуры выборов. Бёрнса буквально рвали на куски хозяйки светских салонов и потенциальные тещи, объединившись в погоне за знаменитым и перспективным женихом. Отныне в высшем свете Бёрнса именовали не иначе, как «Бёрнс Бухарский», что считалось весьма почетным и звучало почти как титул…

Ведущий издатель Англии Джон Мюррей, подсуетившись, получил эксклюзивное право на издание трехтомных записок его путешествий. Книга Бёрнса «Путешествие в Бухару» вышла в столь короткие сроки, что опередила на несколько месяцев намного раньше сданную в редакцию книгу Артура Конолли и посмертную книгу Муркрофта, опубликованную вообще семь лет спустя.

Можно утверждать, что именно трехтомник Бёрнса познакомил английскую общественность с загадочными и сказочными ханствами Центральной Азии. Уже в первый день была распродана почти тысяча экземпляров. Для того времени факт просто невероятный!