Владимир Серов – Пересечение (страница 50)

– Сейчас объявят отбой, и свет до утра погасят, – сказал Вайдлер.

Скам понимал, что ему по-настоящему нужно отдохнуть, поспать хотя бы пару часиков. Но оставалось еще одно не выполненное дело. Ему обязательно нужно было узнать, зачем начальник тюрьмы посадил его в шестую камеру к этой троице.

Об этом он и спросил Симона. Ответ оказался, на удивление, простым. Сроки отсидки у всех троих были длительные, но им обещали их скостить, если по команде руководства они будут оказывать необходимое физическое, моральное и психологическое давление на лиц, изредка подсаживаемых к ним. К примеру, про Скама их предупредили, что он террорист, и они должны были потрепать его физически, капитально унизить и полностью сломать морально, то есть хорошенько подготовить к допросу, а при неправильном поведении там, на допросе, подготовить к возвращению в эту же камеру.

Откуда на этой столь прекрасной планете так много мерзости, Скам просто не мог понять. Он забрался на свою постель и уже оттуда сказал:

– Что ж, вы, трое, избили меня до полусмерти, унизили и сломали морально, а теперь, когда я без памяти лежу на постели, вы караулите друг друга, чтобы, не дай Бог, кто-нибудь из вас не прикончил меня окончательно.

Скам посмотрел на них, чтобы убедиться, что они полностью осознали его приказ, и еще раз приказал:

– Караулить.

Затем он положил голову на матрац и тотчас же заснул сном выпускника, только что прошедшего очередное испытание.

Ровно через три часа по своим внутренним часам Скам проснулся. Он чувствовал себя полностью отдохнувшим и готовым к дальнейшему освоению чужой планеты. Его сокамерники находились на своих постелях и двое из них, по-видимому, спали. Третий, а это был Вайдлер, то ли бодрствовал, то ли медитировал, так как сидел на своей лежанке, устремив свой взор куда-то в угол. Скам сквозь щелку чуть приоткрытых глаз заметил, как изредка Вайдлер украдкой бросает на него короткий, но внимательный взгляд.

– Караулишь? – спросил его Скам и получил утвердительный ответ. – Тогда давай поговорим еще.

И еще несколько часов до самого утра Скам беседовал с поочередно бодрствующими собеседниками, переспрашивая непонятное, запоминая и анализируя. Он тренировался в разговорной речи, почти уверенный, что уже следующим утром эти знания понадобятся.

А утром, примерно через час после подъема, к решетчатой двери камеры подошли двое охранников. Один остановился с оружием наизготовку, в то время как второй открывал замок. Он жестом позвал Скама на выход, а когда тот приблизился, опять защелкнул на его руках наручники и добавил:

– Выходи, начальник требует.

И снова они шли по длинному серому коридору до мощной металлической решетки, снова эта медленная процедура открывания запоров, один из которых опять заело, так что охранник весь измучился открывая его. Затем передача его другой паре вооруженных охранников.

И вот, наконец, Скам очутился в уже знакомом помещении начальника тюрьмы. Сейчас начальник был не один. Вместе с ним в помещении находилось еще двое, конечно, если не считать Скама и сопровождающих его охранников. И если начальник тюрьмы был абсолютно лыс, его блестящая голова, выглядывающая из-за монитора, просто притягивала внимание на себя, то двое других выглядели достаточно контрастно с ним.

Один невысокий, темноволосый в сером костюме стоял у окна и курил, глядя в окно, словно и не заметил появления Скама с охранниками. Всем своим видом он демонстрировал свою полную незаинтересованность в предстоящем действии.

Второй, в зеленой рубашке и весь какой-то взъерошенный, наоборот, как на коне, сидел на стуле грудью к спинке и с интересом рассматривал доставленного охранниками арестованного.

Скам по привычке проментоскопировал всех находящихся в комнате, отметил и запомнил ментальную метку каждого из них. И вдруг он с удивлением почувствовал наличие еще одного человека в комнате. В инфракрасном диапазоне Скам хорошо видел сидящего человека в углу за небольшой ширмой.

Начальник закончил процедуры с компьютером, развернул монитор, полностью открывая себе обзор и словно обращаясь только к самому себе, негромко сказал:

– Ну что же, приступим.

И только тогда он обратил свое внимание на Скама, словно до этого того и близко не было в кабинете. Он приказал охранникам усадить Скама на стул прямо посреди комнаты, освободить одну руку от наручников, а вторую за наручник зацепить за спинку стула. После того как это было выполнено, охранники по команде начальника отошли примерно на шаг назад, предоставив Скама в полное распоряжение допрашивающих.

– Имя, фамилия? – спросил его человек в зеленом, всадником восседающий на стуле.

Вдруг словно током пробило Скама и бросило в пот. Он явственно почувствовал запах мысли хорта. И если тогда на Андоре этот запах промелькнул мгновенно, зацепив его буквально самым краешком, то сейчас Скам чувствовал его довольно четко. Жгущий как огонь, жгучий как перец ментальный луч ищуще пробежался по комнате, чуть задержавшись, проскочил мимо Скама и вдруг исчез, словно его и не было.

– Вот так штука, хорты здесь – на Земле! Существа или чудовища, погубившие столько его соплеменников там дома, в империи. А кто они здесь? Гости или хозяева? А меня, кажется, не заметили. Как здорово, что служба безопасности там у нас поставила мне на всякий случай защиту.

Все эти мысли мгновенно пронеслись в его голове, и он немедленно полностью заблокировал свою ментальную сферу от излучений наружу, оставив ментослух только на прием. Хуже не будет.

Несильный удар охранника в плечо вернул Скама к действительности.

– Ты что еще и глухой? – спрашивал его человек в сером.

– Нет, не глухой, слышу вас хорошо, просто задумался, – ответил Скам.

– Он еще и задумался, – сердито сказал человек, сидящий верхом на стуле, немного раскачиваясь на нем.

– Кто ты такой, черт возьми? Откуда прибыл? Как пробрался на ускоритель? – почти закричал он на Скама.

– Я ничего не помню, не то что имя, даже говорить по-людски почти разучился, – ответил ему Скам.

Человек на стуле замолчал, сердито глядя на Скама, зато начальник тюрьмы негромко спросил стоящего у окна человека в сером:

– А что Интерпол?

– А ничего, – ответил тот тоже негромко. – Ни его отпечатки пальцев, ни сетчатка глаз, ни даже фото в картотеке не числятся. Просто человек Никто!

Они говорили совсем тихо, но Скам легко расслышал их разговор.

– А что врачи? – все так же тихо спросил начальник тюрьмы.

– Говорят, что после такого электрического удара удивительна не амнезия, а то, что он вообще жив остался. Но тогда он только мычал, а сейчас, смотри ты, уже почти что оратор. Так что есть смысл еще немножко подождать. Да там у вас ему быстро и мозги почистят, и память вернут.

И человек в сером кивком головы показал на Скама. – Так и сделаем, – сказал начальник, обращая свой взгляд на охрану. Его лысая голова просто блестела на ярком утреннем солнце, заглядывающем в большое окно кабинета. Скаму даже показалось, что по стенам и потолку гуляет солнечный отблеск, отражающийся от головы начальника. Это даже вызвало легкую улыбку на его лице.

– Лыбится, гад! Устроил аварию на ускорителе, оставил без электричества пол-Франции и пол-Швейцарии, а теперь еще и лыбится, – буквально взорвался взъерошенный.

– Уведите его опять в шестую, там живо заплачет, – приказал охранникам начальник.

– Прошу прощения, – сказал Скам. – Но в шестой издеваются и всячески унижают. Прошу перевести в другую камеру. И вообще мне нужен адвокат.

Начальник тюрьмы просто онемел от такой наглости. Его и так красное лицо в мгновение стало просто пунцовым, и он чуть ли не заикаясь не сказал, а просипел охранникам:

– В шестую! Немедленно!

Охранники, держа Скама под прицелом, снова заковали ему руки и повели прочь из комнаты.

Скам, медленно шагая по коридору впереди охранников, отстроил дальнеслух, чтобы послушать, что говорят в кабинете начальника тюрьмы.

Голос, который сейчас звучал в кабинете, был ему незнаком, а значит, принадлежал человеку, что скрывался за ширмой. Он определенно распекал своих собеседников.

– Вы что задергались, как кисейные барышни, сдержаться не можете?

– Господин генеральный инспектор. Да этот наглый безусый пацан… – чуть не запричитал начальник тюрьмы.

– Да он вас просто провоцировал. Он не так прост, как кажется, и стоит за всем этим что-то очень непонятное.

Ему ответил, как на слух помнил Скам, человек в сером:

– Но, месье Больз, из-за этого пацана я потерял четверку Дюка, а террористы пожертвовали своей явкой с двумя десятками боевиков. Конечно, здесь все очень непросто. Нужно перевести этого пацана, как вы его называете, в камеру к русскому. Послушаем и посмотрим. А уж потом опять в шестую.

Голос генерального инспектора, человека из-за ширмы ответил:

– Так нужно и сделать, и смотрите мне, без глупостей! Поль, а ты тут задержись и присмотри. Со всей своей амнезией уж очень он непростой типчик.

К этому моменту Скам с охранниками свернули за угол, и дальнейшего разговора он уже не слышал.

В шестой камере все было по-прежнему. Сокамерники встретили Скама совсем как своего, то есть глянули равнодушными взорами и снова занялись каждый своим делом, двое сидели и разговаривали, а Морис лежал и смотрел в потолок. Их опять покормили совсем несъедобной пищей, и Скам вновь принялся за учебу. Терять время не было никакого резона.