Владимир Сербский – Второй прыжок с кульбитом и пистолетом (страница 38)

— Почикали меньшевиков?

— Не только. Первыми под раздачу попали кадеты. Их сразу объявили «партией врагов народа». Потом революционеры избавились от октябристов и эсеров. Следом разгромили анархистов во главе с батькой Махно. А потом Сталин начал избавляться от ленинской гвардии.

— Зачем? — Анюта даже остановилась.

Загорелые ноги, покрытые капельками воды, в лунном свете светились матовым изваянием. Я с трудом отвел глаза.

— Борьба за власть — это война пауков в банке, до полного уничтожения оппонента. И не забывай о деньгах.

— О каких деньгах?

— О реквизиции ценностей у богатых. Любая революция — это еще и передел сокровищ. В советских газетах много писали о расстрелах чекистов, проводивших реквизиции. За время революции к рукам ленинцев много чего прилипло… Сталин не только избавился от ленинской гвардии, он ее еще и ограбил. Как говорится, «грабь награбленное». Верных ленинцев объявили заговорщиками, «врагами народа», но в подвалах ЧК из них выколачивали не только фамилии подельников, но и номера заграничных счетов.

— Да ну? — охнула девчонка.

— А на какие деньги Сталин индустриализацию провел, как думаешь? Не было в разрушенной стране столько золота.

— Ни фига себе…

— А потом верные ленинцы отравили Сталина, — добил я ее. — И расстреляли Берию.

— Зачем?!

— Революцию замышляют романтики, осуществляют фанатики, а плодами пользуются мерзавцы. Это не я сказал, это Отто фон Бисмарк, рейхсканцлер Германии. Но я с ним согласен… К власти они подвели Хрущева, который положил начало концу СССР. Никиту Сергеича в конце концов сняли, конечно, но впервые в советской истории без убийства. И чем он мог гордиться, так это тем, что культа личности Хрущева не было. Почему? Потому что личности не было.

Глава тридцать первая, в которой происходит наступление на музыкальном фронте

Анюта перестала жевать:

— Дадите ссылку на правильную книгу в инете, Антон Михалыч?

Ночную политинформацию прервал пограничный наряд. Хрустя галькой, они неспешно подошли и осветили фонариком кучку одежды на берегу.

Анюта ойкнула, присела в панике, и тут же рыбкой сиганула в воду.

— Вам следует покинуть пляж, в темное время суток это пограничная зона, — унылым голосом продекламировал старший наряда стандартную фразу.

— Но как же так, — обиженно воскликнула девчонка из темноты. — Днем тут нахалы не дают жизни, а ночью запретная зона! Хоть на рассвете позволите купаться?

— Через час будем идти обратно. Чтобы к тому времени вас тут не было! — усмехнулся пограничник.

Видимо, серьезной угрозы для безопасности охраняемой зоны мы не представляли. Размеренным шагом наряд пошел дальше по маршруту, галька покорно скрипела под солдатскими сапогами. Я же двинулся в другую сторону — полезную прогулку у моря никто не отменял.

На третий день в Малом зале появился человек, которого я ждал всеми фибрами своей души — Ким Авекидович Назаретов. Великий музыкант через несколько лет возглавит здесь кафедру джаза, первую в Советском Союзе. А пока будущий профессор заведовал отделением эстрадной музыки в училище искусств, где сколотил для выступлений солидный музыкальный коллектив.

Сюда Назаретов пришел как к себе домой, и для него сразу нашлось местечко в первом ряду, среди педагогов Музпеда. Не всех, конечно, но значительной части. Между собой они обменивались мнениями и, иногда, в паузах между номерами — репликами с Надеждой Козловской. На задних рядах студенты и наиболее наглые дружинники, покинувшие пост, вели себя свободней: могли и похлопать, не скрывая симпатий. Впрочем, это не мешало им откровенно, с комментариями, глазеть на девушек.

— Убил бы дармоедов, — процедил Антон.

Я тоже склонялся к мысли о справедливости суда Линча и необходимости революционного расстрела на месте. Однако оставалось только жалеть о том, что у нас не мусульманская страна. Сразу после явления Кима Назаретова план репетиции претерпел изменения — мы отошли от джазовой линии на заранее подготовленные позиции. Собственно, я и так зацикливаться на этом не собирался; с другой стороны, наступило время показать индивидуальные качества девочек. Ну и себя, любимого, в смысле Антона, тоже не забыть.

Для демонстрации силы отлично подходила композиция «Июльское утро» британской группы «Юрай Хип». Кен Хенсли только-только написал эту балладу, и в эфире она еще не звучала. Гениальный десятиминутный трек позволил проявить себя всем участникам группы — особенно Вере, с ее сложной партией на синтезаторах. У гитары Антона имелась не менее важная роль, а нарочито оперная манера исполнения Надеждой Константиновной внесла в рок-композицию свежесть и стиль. Я поставил Алену вторым голосом, и не прогадал — ее сопрано, в припеве переходящее в фальцет, звучало гармонично.

Дай июльское утро припомнить, где любовь я искал, Чтобы солнцем наполнить новых дней карнавал. Лишь под гомон певчих паяцев отправлялся домой, Оставляя грозу бесноваться на дороге ночной. День пришел, а с ним пониманье: Должен встретить тебя. А любовь я искал в самых странных местах. Перевернут там мной каждый камень, В сотни лиц я глядел, но в этих глазах Не увидел любви вечной пламень. Тот, что в сердце моем, тот, что в мыслях моих, В той душе у меня…

Наталья Николаевна несколько раз останавливала певицу, чтобы сделать замечания по делу: поправила партию виолончели, добавила драйву бас-гитаре, ударнику велела грохотать тише, а под конец, в очередном прогоне, отрядила все свободные голоса в бэк-вокал.

— На первый раз хватит, — заявил я после более-менее терпимого варианта. — Всем отдыхать пять минут. А Анюта выходит сюда без гитары, с песней «Конь».

По моему сигналу Вова Спиридонов бросился ставить три микрофона в ряд.

— Как? — поразилась Наталья Николаевна. — Доченька, ты поешь?!

В ответ Аня развела руки, и бархатное контральто полилось со всех сторон:

Выйду ночью в поле с конём, Ночкой тёмной тихо пойдём, Мы пойдём с конем по полю вдвоём, Мы пойдём с конем по полю вдвоём. Ночью в поле звёзд благодать, В поле никого не видать, Только мы с конём по полю идём, Только мы с конём по полю идём.

Надежда Козловская подсела к педагогам, они зашушукались. Жестом Наталья Николаевна остановила акопельное пение.

— Нюся, я сражена, — призналась она. — Такое впечатление, что ты долго тренировалась. Хорошая песня… Но дома я этого почему-то не слышала! Кстати, откуда песня?

— Народная, — нашелся я, поскольку Аня замялась с ответом. — Бабушка мне как-то напела.

О том, что Анюта постоянно выступает в караоке-клубе, распространяться не стоит — пусть это останется нашим маленьким секретом.

— Очень интересная песня. Так, девочки, отдохнули? — воскликнула Наталья Николаевна. — Все на сцену! Здесь просится маленький хор. Аккомпанемент на заднем плане даст произведению голосовое наполнение.

Сяду я верхом на коня, Ты неси по полю меня, По бескрайнему полю моему, По бескрайнему полю моему.

После двух прогонов «Коня» пошел «Черный ворон».

Этот несомненный хит всех времен и народов, который я слышал уже не раз в Анином исполнении, заставил маму прослезиться.

— Господи, — сказала она дрогнувшим голосом. — Нет слов…

Придраться не к чему!