Владимир Сербский – Третий прыжок с кульбитом и портфелем (страница 42)
— А аура-то поблекла! Видишь, Тоша?
— Так-так, — с задумчивым видом он приложил руку к круглой попке.
— Чего там? — Вера вывернула голову. — Шорты порвались?
— Аура у тебя светло-зеленая стала, вот чего, — пробурчал парень удивленно.
Наша колонна встала. Нюся вернулась, чтобы присоединиться к Антону, застывшему в позе роденовского мыслителя. Тем временем я присмотрелся к Анюте. У той тоже желтый цвет потерял яркость.
— А ведь Антошик явно побледнел! — заметила Нюся. — Вместо красного какой-то розовый стал.
— Тоша, обернись, — скомандовала ему Вера. — Анька, видишь совсем светлое пятно на спине? В это место ему дубиной заехали. Ну-ка, стягивай края, а я латок налеплю.
Что они там делали со спиной Антона, я не видел — слышал только сопение и шлепки ладошки Веры. Но с каждым шлепком в меня вливалась свежесть.
— Верусь, хорош, — пробормотал парень. — Как живой воды напился, сейчас лопну от прилива сил.
— Терпи, казак, — хмыкнула на это Вера. — Когда трудно, нужно сжать зубы в кулак, понял? Ты мне понадобишься здоровенький!
Родной двор встретил нас суетой, шумом и гамом. В раскрытой калитке новенького огородного забора, свесив язык, улыбался щенок, а в корыте возле колонки обнаружилась пара сазанов и судак. Конечно же, рядом с вяло трепыхающимися рыбинами восседал Лапик, и с независимым видом облизывался.
— О как, Федя приезжал! А жизнь-то налаживается, — моментально проснулся Антон. И тут же начал раздавать указания, подтверждая ожидания кота: — Девчонки, чего стоим? Давайте рыбу чистить, а Дед пока сковородку прокалит.
А что? И прокалю, и в муке обваляю. Кусочек жареной рыбки с бокалом светлого компота — тоже неплохо.
Но сначала необходимо бутербродиков наварганить, с медицинской целью — исключительно для поправки цвета ауры.
***
Подремать после обеда мне не удалось. Сначала во двор явились Варвара и Жанна, во главе с Надеждой Козловской. Поглазев на строительную возню, и издали помахав руками, они скрылись на веранде. А потом к ним убежала Вера, и стало неуютно.
— Чего-то они там затевают, — пробормотал Антон. — И Анюта грохотать перестала…
На веранде полным ходом кипели творческие действия — девчонки распевались. Сидя за электропианино, Надежда Константиновна процессом руководила.
— Антоша, у тебя перерыв? — улыбнулась она. — Тогда послушай. Варя принесла новую песню, по радио вчера передавали:
— Представляешь, какая красота? — воскликнула она. — Это же точно как для нас написано, чистый блюз. А Жанночка армянской изюминки добавила. Сейчас все распишу, будешь слушать?
Мне что-то попало в глаз. Смахивая слезу, пришлось отвернуться. Корабль, построенный мной, и переданный Антону, готов к самостоятельному плаванию… Жизнь продолжается, и без рюмки вина Надежда Козловская твердо стоит на ногах. Вон как глазищи сверкают, ярче звезд в безлунную ночь.
— Так-так, — засуетился Антон, подключая гитару. — Передайте мне мою партию.
После двух повторов дело оказалось завершенным. Дух совместного творчества прямо-таки витал в воздухе веранды, так бывает. Но когда репетиция «прет», останавливаться нельзя. И Надежда Константиновна это прекрасно понимала:
— Товарищи, недавно Антон давал нам послушать одну пленку. Помните вещь «Белее бледного» английской группы «Прокул Харум»?
Я помнил, конечно. Свой хит Гарри Брукер написал в 1967 году, и сразу занял первое место в рейтинге музыкальных композиций. С тех пор этот хит перепевают все, кому не лень. И группа «Прокул Харум» процветала, красуясь на Олимпе. Однако ничего близкого по уровню композиции «А Whiter Shade of Pale» создать им более не удалось. Пар ушел в один большой шедевральный свисток. Это как «Отель Калифорния» у группы «Иглс» — хороших вещей в репертуаре много, а легендарная одна.
— После внимательного прослушивания мне пришла в голову ария Баха из оркестровой сюиты номер три, — Надежда Константиновна принялась раздавать листочки. — Вам это в музыкальной школе должны были давать.
— Я помню, — подтвердила Нюся, вглядываясь в ноты. — Но для скрипки это выглядело иначе.
— А оно и сейчас станет иначе, — улыбнулась Надежда Константиновна. — Будем делать в ритме рок-музыки. И мы с Жанной еще придумали импровизацию духовой секции. Варенька, давай ритм!
Глядя в ноты, Вера молча кивнула головой. А Антона никто не спросил, хотя за его плечами музыкальной школы не было. Зато там был я, в смысле, за его плечами. Бах сотворил сложную вещь, и с первого раза она, конечно, не получилась. Но ничего, Москва тоже не сразу строилась. Важнее другое — саксофон и тромбон местами звучали очень свежо и необычно.
В перерыве Надежда Константиновна пригубила бокал компота, которым мы угощали друзей:
— Яблоко и крыжовник, два совершенно разных компонента. И, словно вишенка на торте — малина. Немного, однако как изменяется аромат… Совершенно особенная композиция вкуса! Так и группа «Прокул Харум». Компотик сварили классный, нет слов, но вишенку с торта слизали у старика Баха. Но давайте вернемся к теме «Бледнее бледного», здесь тоже полно работы для саксофона и тромбона. Тоша, не спим!
Удивительное дело, но такой ход событий меня устраивал. Надежда Козловская плавно забирала вожжи в свои руки, и ради бога. Пусть работает, а я тем временем о дальнейшем репертуаре спокойно подумаю.
Глава тридцать четвертая, в которой нам не позволили бы участвовать в выборах, если бы от них хоть что-то зависело.
Международная деятельность ЦК КПСС имела грандиозный размах. Могущество страны крепло, рос и авторитет в мире. Тысячи зарубежных коммунистов стремились посетить Советский Союз, официально и не очень, и всем надо было оказать достойный прием. Деньгами все мерить нельзя, верно? Любовь и дружбу не купишь, хотя хочется.
Важных гостей возили по стране, кормили и поили. И еще лечили, учили и дарили подарки. В конце концов, помогали в бизнесе. Серьезно помогали, однако успешно торговать далеко не у каждого получалось, барышами могли похвастать немногие коммунисты. На общем грустном фоне массы убыточных друзей, желающих просто пожить за счет советских партнеров, выделялись редкие умельцы — греческие, французские и португальские компартии.
Фирмы, принадлежащие французским коммунистам, например, продавали советские подшипники в Западной Германии. Товар из Внешторга брался дешево, немцам сбывался задорого. Прибыль оставалась себе, на революционную борьбу. Кубинским товарищам мы помогали тем, что закупали их сахар по мировым ценам, а свою разнообразную продукцию отдавали со щедрой душой. Шведским коммунистам назначали повышенные расценки за печать наших пропагандистских материалов, причем вознаграждали друзей не только деньгами. Бывало, что и породистыми лошадками коммерсантов от партии одаривали.
За революционную риторику братскую Албанию завалили всем подряд, материальную помощь отгружали целыми эшелонами. Албанский народ радовался, благодарил своего вождя Энвера Ходжу. Советские спецы там без устали трудились, и две тысячи албанцев успели получить образование в Советском Союзе. А когда речь зашла о хоть каком-нибудь расчете, все албанское население стало дружно ругать советское руководство.
И правильно. Нечего маленьких обманывать, благодетели так не поступают.
Лишь сегодня стала понятно простая вещь — всех облагодетельствовать невозможно. Да и незачем, ведь благодарность редко идет за человеком. А вот зависть и корысть в нашем мире обычное дело, это как солнце утром на востоке. Таких «друзей», как албанские коммунисты, принято называть полезными идиотами. Но время показало иное — полезными они не стали, и идиотами тоже не были. Пассажиры оказались мудрее своих благодетелей.
Про помощь африканским странам рука писать не поднимается. Одних только боеприпасов с 1966 по 1975 годы Советский Союз поставил туда на девять миллиардов долларов. Что дали эти вливания коммунистическому движению? Умом понять такое сложно, одно видно ясно — развивающиеся страны до сих пор развиваются с автоматом Калашникова в руках.
Иногда поступали необычные просьбы партийных друзей. Так, товарищ Атос Фава, представитель Коммунистической партии Аргентины, попросил ЦК КПСС оказать содействие в изготовлении аргентинских паспортов. Потребность в удостоверениях личности, а также контейнерах для их хранения, он объяснил необходимостью проведения нелегальной работы в тяжелых условиях. А что? И сделали, никто не жаловался.
По просьбе руководства Итальянской компартии, на территории СССР проходили курс специальной подготовки итальянские коммунисты. Их обучали радиосвязи, шифровальному делу и вопросам изменения внешности. Кроме того, товарищам выдали 500 (пятьсот) чистых бланков итальянских заграничных паспортов. Сверху, в качестве бонуса, положили 50 (пятьдесят) именных комплектов документов швейцарского и французского образца. Количество изготовленных париков осталось неизвестным, но они точно были. С поставленной задачей уверенно справился Международный отдел ЦК.
В собственной стране ЦК КПСС постоянно решал растущие жилищные и продовольственные трудности. То объявлялся коммунизм к 1980 году, то сообщали, что к 2000 году каждая советская семья будет жить в отдельной квартире. Тем временем мировые проблемы требовали лезть в каждую дырку затычкой. Ангола, Мозамбик, Эфиопия, Ливия, Алжир, Вьетнам, Сирия, Корея, Куба, Гваделупа, Мадагаскар… Список гораздо длиннее. Надеюсь, литературные критики урезание простят.