Владимир Сербский – Третий прыжок с кульбитом и портфелем (страница 39)
— Кушай кашу чаще, малыш, вырастут больше, — Анюта прыснула, а потом хохотнула покровительственно.
Вера веселье не приняла:
— Ага, хорошо тебе говорить, у самой вон какие дыни. Причем выросли сами по себе…
— И ничего не дыни! — возразила Анюта. — Аккуратный бюст, обычный третий размер. При моем росте это даже мало.
Тем временем Вера демонстрировала вселенскую тоску:
— А сколько я этого силоса уже поела… Корову можно вырастить. И сколечко еще предстоит слопать ради второго размера? Жуть берет.
— А чего это ты, мать, намедни за крыжовник беспокоилась? — понизив голос до шепота, вопросила Анюта. — Беременная, что ль?
— Ха! Если бы, — за сарказмом Вера пыталась скрыть досаду. — До этого дело еще не дошло.
— А до чего дошло?
Антон к разговору не прислушивался, он продолжал распекать меня за легкомысленные и поспешные решения в лечении вообще, и его спины в частности. Я не возражал — интересный разговор за стенкой заставлял меня напрягать слух и внимание.
— А до чего дошло? — Анюта тоже была заинтригована.
— Ну, прогулки под луной по огороду. Объятья, поцелуи, — Вера замялась. — Массаж тела, конечно, но это доктор прописал.
— Хм… Вы же, вроде вместе спите…
— Спать-то спим рядом, а детей делать некому, — фыркнула Вера.
— Чего так? — Анюта никак не могла понять причину такого совместного, но по сути раздельного сна.
— Целибат, — отрезала Вера.
— Антоша болеет? Беда… — растерянно протянула Нюся. — А по виду не скажешь.
— Да нет…
— А, понятно: болеешь ты, — поспешила брякнуть Анюта. — Месячные затянулись.
На это Вера обескуражено хмыкнула:
— Анька, ты что, ващще? Хватит блондиничать, включи мозг! Я же под боком ходячей больницы сплю.
— И что?
— А ничего. Все женские проблемы в прошлом, мать. Неделю назад похмурилась пару дней, и все. Как доктор тебе говорю: по сравнению с тем, что было — это легкое недомогание.
— Тогда в чем дело, Верусь? Что за целибат к вам привязался? Ничего не понимаю.
— Сейчас догонишь. Но сначала скажи, а как Дед там… — Вера запнулась, подбирая слово, — ну, в постели.
— Нормально все у Антона Михалыча в постели, — веско бросила Анюта. — Грех жаловаться. Короче, борозды не портит. Но важно не это.
— А что?
— Вернее, это важно… — голос Нюся потеплел, видимо, она улыбалась. — Но больше мне нравится его забота и внимание. Слова говорит приятные… И еще его интересует мое мнение.
— Да? — поразилась Вера. — Ни фига себе ландшафт…
— Он доверяет мне, и прислушивается, это тоже важно. — Внезапно Нюся сменила тему — А у Антоши, значит, гормоны не играют, и сердце не требует драки?
— Все у него на месте, я не раз проверяла. А целибат — это обет безбрачия, — хмыкнув, Вера снизошла до разъяснений. — Клятва такая у монахов.
— Батюшки светы… — потрясенно прошептала Анюта. — Но комсомолец не может быть монахом!
— Тоша дал моей маме обещание, что пальцем не тронет, — терпеливо пояснила Вера. — Нет, так-то он трогает, но не более того.
— Ишь ты, выискался джентльмен гадский… — оторопела Анюта. — Но если Антон такой робкий, может надо быть более настойчивой? Смелость города берет. И вообще, капля камень точит.
Вера с ней согласилась:
— Да, кто в дверь не стучится, тому не открывают. Ничего, время еще есть. Надо работать над собой, и победа придет, тут ты в точку. Наше дело правое, мать. И не стой ты столбом, я уже оделась!
Глава тридцать вторая, в которой выясняется, что любой кризис — это новые возможности
Под яблоней в саду, почти как у себя дома, мы всей компанией пили чай. Честно говоря, мне всегда нравилось ходить в дом к людям, которые умеют заваривать этот напиток. Здесь это делали хорошо, с душой и правильными травками. Аромат цветков липы, дикой розы, ромашки, жасмина и малины создавали чудесный букет вкуса.
Бабушка Мухия улыбалась, двигалась легко и, кажется, сама балдела от собственной легкости:
— Сердце отпустило, поясницу тянет совсем чуть-чуть. И последний камушек вчера вышел. Хорошо-то как…
Отхлебнув ароматного взвара из блюдца, я огляделся вслед за знахаркой. Правильно говорит старушка — все хорошо, что хорошо кончается. Смерти она не боится и, похоже, сегодня смерть испугалась ее. А что? Пусть отдохнет.
После хорошо сделанной работы настроение было замечательным. Яблоки над головой уже налились красными боками, напоминают, что пора урожай собирать. Рядом груша хвастается своими созревающими плодами. Воробьи чирикают, прыгают по тропинке. А в траве кошка спряталась, крадется потихоньку, чтобы схватить самого крайнего, нерасторопного. Солнышко греет, от земли идет прохлада. Для печали нет причин, жизнь продолжается. И еще в этой жизни у меня есть Нюся, которая беспрестанно не позволяет скучать. Как про нее сказано: кто любит, тот дважды живет.
Тем временем знахарка прищурила один глаз от лучика солнца, проскочившего сквозь преграду яблоневой листвы:
— Бытует поверье, что ведьма не может помереть, пока не передаст свой дар. Я стараюсь, не умираю, работаю с ученицей. Да вот она, эта ученица — беременная дуреха Галия.
— Бабушка, хватит! — возмущенно пискнула Галия, хлопоча вокруг стола.
Создавалось впечатление, что не первый раз на нее наезжают, и помощница знахарки уже устала отбиваться.
— А что? — вооружившись ложкой, старушка приступила к манной каше. — Ведаю я, после одного ребенка она захочет второго. Что будет дальше, не вижу. Но зная ее упорный характер, скажу: на достигнутом подвиге мать-героиня не остановится. Она процесс любит, а мне чего делать?
Еле сдерживаясь, Вера хрюкнула. С нами за стол девчонка не села — выпив стакан какого-то бодрящего отвара, стала за спину знахарки, чтобы держать руки на ее плечах. Хорошая девочка. Хоть и устала, но ситуацию контролирует, вглядываясь в область сердца со стороны спины.
— У каждого человека свой путь, — бабушка осмотрела собрание. — Взять Верочку. Большая умница, у меня каждое слово на лету схватывает. Проклятье выучила за пять минут!
— Ничего сложного, — согласилась Анюта. — Нас с Антошей тоже за пять минут обучила.
— Зло сотворить несложно, — бабушка печально улыбнулась. — Видать, именно в этом и состоит дьявольская задумка. Но лекарь обязан уметь накладывать проклятья.
— Зачем? — вырвалось у Нюси.
— Целителю надо знать все способы вреда, который можно причинить человеку. Иначе как от беды излечивать? Ничего, Вера разберется, в правильный институт она поступила. Бог даст, я тоже подскажу. А вот ты, дочка, хоть и хороший человек, добрый, отзывчивый, а не лекарь.
— Почему? — поразившись, подняла глаза Нюся. — Вроде как у меня получается.
Знахарка кивнула:
— Талант в тебе есть, спору нет. Но развивать его ты не станешь. О другом думаешь.
— О чем же? — Анюте стало интересно.
— О своем, о женском. Вот придешь как-нибудь одна, и поговорим.
— Обязательно приду… — девчонка почему-то вспыхнула, и бледные до того конопушки вдруг ярко проявились.
— В тебе полно силы, а пользоваться талантом мочи нет. Поэтому ты слабая. Конечно это не беда, захочешь — поймешь.
— Я настойчивая, бабушка Мухия! — воскликнула она.
Сообщение Нюси меня не удивило. Видит бог: и талантливая, и настойчивая. А уж как крылья мне подрезала мастерски… Жениться, что ли? Чем я хуже Коли?
— Вот и отлично, — знахарка подвела черту. — Когда рисуешь ветвь, нужно слышать дыхание ветра. От дыхания гор возникает много мужественности, от дыхания озер — много женственности. Дыхание воды ослабляет зрение, а дыхание ветра ослабляет слух. Дыхание дерева делает горбатым, а дыхание камня — сильным.
— Вы это к чему? — прошептала Нюся.
— На Востоке всегда умели цветисто выражаться. Поэтично, со значением и подтекстом, — бабушка Мухия хмыкнула. — Ведь человек — это гармония образов и мыслей. А здоровье человека — гармония пяти элементов: дерева, огня, земли, металла и воды. Все пять компонентов лежат в основе фэн-шуя, иглоукалывания и концепции Цигуна. Ты знакома с китайской философией?