Владимир Сербский – Шестой прыжок с кульбитом (страница 36)

— Полная каша из-за каких-то островов, голых клочков земли. Послушайте, что творится в этом мире? — возмутился Никсон. — Киприоты продолжают нападать на английские базы. Мелкое островное государство Мальта также требует убрать иностранные базы, уже объявила ультиматум Британии. Слава богу, пока не стреляют… Великобритания хоть остров, но большой остров с сильной армией, а эти моськи куда лезут против слона?

— Они выбрали удачное время, как подгадали. Ирландия в огне, Лондон парализован. В Британии полноценный коллапс, на бирже зарегистрирован миллион безработных. Студия «Мосфильм» один за другим штампует киножурналы про приключения английских шпионов. В Лондоне они запрещены, но там их смотрят. И еще этот парламентский кризис…

— Скажите, — задумался Никсон. — Откуда у ирландцев столько оружия? Мне докладывали какие-то страшные цифры.

— Украли, сэр, — сообщил Джон Эрлихман, советник президента. — Ирландские цыгане постарались. Мало англичане их в рабство продавали… Они воюют оружием, частично украденным, и частично купленным у вороватых британских интендантов. Кстати, киприоты используют гранатометы и ПЗРК британского производства.

Никсон поднял бровь:

— Думаете, это тоже происки русских? — в голосе звучали язвительные интонации.

— А кого же еще? — удивился странному вопросу Хелмс. — Эти сукины дети всюду.

Совещание подходило к концу, где завершающая часть была посвящена предстоящему визиту Никсона в Китай. Посольство и администрация президента трудились в поте лица, отрабатывая все детали. Одной из них было указание Никсона всяческим образом доводить до общественности мысль, что американскому правительству необходимо достичь сближения с Китаем. Делалось это секретно, чтобы никто не догадался об инициативе Никсона. Некоторые из деталей докладывались непосредственно Президенту.

Информацию о подготовке к визиту Никсон выслушивал молча — практически все новости он получал по собственным каналам. Пакистанские политики достаточно часто посещали Пекин, и время от времени доставляли в Белый Дом письма от китайского руководства. Написанные от руки, на дорогой бумаге с синими линиями, письма на элегантном английском языке предназначались исключительно президенту.

Китайская сторона прямо-таки горела желанием завести политический диалог с Америкой. В целях конспирации письма не содержали ни заголовков, ни подписи. В последнем послании, переданном пакистанским послом в руки Боба Холдемана, подтверждалось приглашение высокому гостю посетить Китай.

Никсон интересовался китайской проблематикой давно, со времен своего вице-президентства десятилетней давности. Уже тогда он обдумывал возможный визит в Пекин. Никсон придерживался мнения, что миллиард людей нельзя держать в постоянной изоляции, и надо использовать их энергию на благо Америки. Будучи представителем консервативных сил, Никсон мог позволить себе подобные мысли, поскольку его трудно было обвинить в симпатиях к коммунизму.

Президент США задумал великое дело — начать эпоху встреч с лидерами коммунистических держав. Перчинки добавляло то, что эти страны составляли далеко не единый блок. Настолько не единый, что напряженность между Москвой и Пекином вылилась в вооруженное столкновение на реке Уссури. Все эти нюансы следовало использовать на дело борьбы за мир и демократию, то есть во благо Соединенных Штатов. Именно поэтому Никсон начал разыгрывать карту с Китаем.

— Господа, наша страна переживает кризис, — президент говорил спокойно, размеренно вбивая слова. — Америку давит инфляция и война. Война не только во Вьетнаме, еще Израиль на нашей шее гирей висит. Трудно поверить, но финансовые издержки на войну приблизились к триллиону долларов.

— Русские постоянно твердят, будто во всех локальных конфликтах торчат американские уши, — заметил Эрлихман.

— А русские уши там не торчат? — огрызнулся Хелмс.

— Конечно, — согласился президент. — Противостояние очевидно. Но Советы стоят крепко, а нам нужна передышка. Америка подошла к краю, господство доллара находится под угрозой. Нам нужен Китай во всех смыслах: торговом, экономическом и военном. Ради этой цели мы сдадим Тайвань, уступим кое-какие ядерные секреты и подарим китайцам спутниковые снимки советских военных объектов на Дальнем Востоке. Мы будем дружить с Китаем против СССР! А с Советами будем договариваться о мире и разоружении, пока нам это на руку.

Джон Эрлихман поднял руку:

— Сэр, горячая новость: спецслужбы Китая арестовали около полусотни пекинских чиновников, работавших на японскую разведку. Среди арестованных имеются работники критически важных для китайской страны отраслей. Аресты продолжаются.

— Какое это имеет отношение к нам? — нахмурился Никсон.

— Китайцы умеют продать один товар дважды, а то и трижды.

— То есть?

— Часть этих чиновников заодно работали и на ЦРУ, и на англичан, сэр.

Президент перевел взгляд на Боба Холдемана:

— Как это отразится на переговорах с Мао?

Тот пожал плечами:

— Никак, сэр. Эти мелкие детали ваш визит не омрачат. Продажные чиновники были всегда, в Китае особенно. И вина их в том, что попались.

Снова поднял руку Эрлихман:

— Сэр, вы просили напомнить. По графику сейчас встреча с репортерами.

— Да, господа, мне пора. На сегодня все, — президент поднялся. — Продолжим завтра, в это же время.

Глава 25

Глава двадцать пятая, в которой базовая задача дипломата — создавать впечатление гармонии

Никсон опоздал всего на пять минут. Будто влекомый порывом ветра, он энергично ворвался в помещение для брифингов. И сразу выставил челюсть вперед, демонстрируя образ уверенного в себе человека. На встречу с журналистами президент облачился официально — в визитку и твидовые брюки. Крахмальная рубашка сверкала белизной, а вот тщательно выглаженные брюки, как всегда, казались коротковатыми. В любом обществе непременно найдутся люди, которых трудно назвать лощеными франтами — и именно к таким относился Никсон. Твердым низким голосом он подавил смешки и шепотки:

— Здравствуйте, парни! Мы пригласили сюда авторитетных журналистов для приватного разговора. Ваши имена на слуху, вас читают и слушают миллионы американцев…

Президента прервало звяканье стекла. Он повернул голову — официант вкатывал в комнату сервировочный столик на колесиках. Груженая напитками тележка слегка гремела на ходу. Повинуясь жесту босса, вышколенный работник кухни сдернул с тележки белую салфетку.

— Ваше мнение важно для нас, — Никсон повел рукой. — Чай, кофе, виски? Впрочем, чего это я? Акулы пера сами разберутся.

Журналисты переглянулись. Они ожидали рутину очередной пресс-конференции, но вдруг их усадили за стол и предложили откровенный разговор. Такого в Белом доме еще не было. В глазах репортеров, прожженных циников, читался вопрос: неужели этот несуразный квакер, внешностью напоминающий хмыря, взялся отыгрывать роль свойского парня и доброго американца?

Никсон выдержал паузу, заглядывая в разложенные на столе листки. В штате босса имелись толковые помощники, готовившие пресс-релизы. Самые важные документы писал спичрайтер Уильям Сафир, гениальный еврей из «Нью-Йорк Таймс». Но иногда бывало так, что Никсон сочинял речи сам, причем любил делать это по ночам. Он не записывал свои соображения и решения, а диктовал их на магнитофон. Мыслить вслух давно стало стилем Никсона, поэтому жена предпочитала спать отдельно.

Голосовых переводчиков в те времена еще не изобрели, поэтому конвертация речи в текст происходила по старинке. Отрывочные сообщения президента разбирались на слух, с магнитной ленты, а затем вручную переписывались на бумагу. Многие решения начинались словами: «По моему мнению, мы должны…».

Между тем Никсон продолжил задушевный разговор:

— Итак, ваше мнение имеет значение для страны, но часто я остаюсь сильно обескураженным. Сколько гневных выкриков, сколько пафоса и эпитетов… Вас послушать, так я не президент великой страны, а тупой сукин сын и исчадие ада.

Пребывая в неком ступоре, собрание молчало. Видимо, спорить с собственными остротами и трюизмами им показалось нелогичным.

—…Вы можете не любить меня, можете ненавидеть, это ваше личное дело. Между тем карьеру я сделал благодаря трудолюбию, а не с помощью дьявола.

С этим тезисом никто тоже спорить не стал — уж лентяем Ричард Никсон не был точно. Президент удовлетворенно кивнул:

— Ежедневно в мой адрес раздаются угрозы. Они приходят в Белый Дом по почте и по телефону. Специальные люди тратят время на то, чтобы изучить десятки «волшебных слов», то есть проклятий и обещаний скорой расправы. Затем другие люди делают выводы и принимают меры. Да, парни, Первая поправка к конституции гарантирует свободу слова. Этим вы, кстати, пользуетесь вовсю. Когда вам что-то не нравится в Никсоне, вы смело говорите об этом. Иногда ваша резкость скатывается до грубости, когда ради красного словца не жалеют мать родную. Но критика и угрозы — это разные вещи. Не так ли, парни?

«Парни» снова переглянулись, но промолчали.

— Но всё вместе это страшно отвлекает от работы. На что мы тратим силы, джентльмены? Мы должны заботиться о нашей стране, делать все, чтобы она стала лучше, а мы ругаемся! И в этом случае взаимные оскорбления не самое лучшее, надо полагать. Господа, сейчас я скажу вам вещи не для печати. Слова, которые предназначены исключительно для ваших ушей, но не блокнотов. Мне хочется, чтобы в ваших умах сложилась четкая стратегия поведения Соединенных Штатов на международной арене. Общая траектории наших действий должна быть понятна вам, а не напоминать цепочку не связанных друг с другом точек. Итак, господа, наша цель: мир во всем мире. Мы закончим войну во Вьетнаме и сосредоточимся на мирном развитии страны. Я предлагаю вам, парни, мыслить шире. Настала пора менять пушки на масло!