Владимир Сербский – Пятый прыжок с кульбитом (страница 47)
- Поставь холодильник вон туда.
- Но Верочка, есть же план кухни, - робко возразил Антон. - Холодильник по чертежу в другом углу.
В руках у Веры образовалась банка сгущенки. Откуда она взялась, я не заметил. Девчонка тяжко вздохнула и мощно присосалась к дырочке, аж щеки впали.
- Был там, станет там, - ровно сообщила она после паузы. - Я кому сказала? Ставь вон туда!
Толкователи имен утверждают, что девушки с именем Вера практичны и рассудительны. Они невозмутимы, умны, трезво оценивают ситуацию и умеют организовать других. Веру невозможно заманить обещаниями и фантазиями - она ценит реальные вещи, а не мифические блага. В то же время, как любая женщина, она нуждается в тепле и душевной ласке. Наша Вера описанию соответствовала, ну а легкую стервозность... спишем на приколы беременности.
- В том углу поставим синтезатор, - заявила Вера, вновь наполняя стакан компотом.
- Синтезатор на кухне? - поразился Антон. - Зачем?!
- А как ты думаешь, где женщина проводит свою жизнь? - горько вопросила она и тут же сама ответила: - На кухне. Тем более, место позволяет. Тут станет и диван, и телевизор. Не надо никуда ходить, буду здесь жить и музицировать.
Возражать Антон не решился, следуя железному правилу: не перечить беременной особе. Лучше всего ее выслушать и промолчать. И «синдром гнездования» женщин в интересном положении, слава богу, ему давно известен из умных инструкций в интернете. Тактично сглаживая углы и меняя тему, он провел по дверке рукой:
- На современном холодильнике должна быть гладкая эмаль или нержавейка. Эх, Дед, такую красоту закрасил...
- Стиль контемпорари любит сдержанные цвета, особенно белый, - обосновал я свое решение. - И маскировка отличная. Вроде как старинный аппарат, давно здесь живет.
Вера меня поддержала:
- По одежке встречают, по уму провожают.
- Вот именно! - подхватил я. - В холодильнике важен его внутренний мир, а не внешняя оболочка.
- М-да? - Антон почесал подбородок, не надо.
- Чего?
Он пояснил:
- Однако не все наряды в отраду, а иных и вовсе
- Ты же кухонную мебель заказал светло-кофейного оттенка?
- Там еще желтый и зеленый цвет, - напомнил я.
- Вот и хорошо. Потом холодильник в тон перекрашу.
- Это неважно, - решила Вера. - Магнитиков на него нацепим, вот проблема и закроется. Скажу Аньке, она в разных местах бывает. И учти, Тоша: я тебя люблю. Но ежели что, уйду от тебя к холодильнику.
Вытирая руки полотенцем, порог кухни переступила Степанида Егоровна.
- Так-так, - сказала она, потрогав ногой горку ремней с красным бантом сверху. - Что у вас тут?
- Подарок мне, под елочку, - гордо сообщила Вера.
- Богатый у вас Дед Мороз. Вещица славная, полезная. И тяжелая на вид... С обновкой вас, ребята! - она опустила острый взгляд на меня, сидящего на полу. - А какая у тебя нынче грузоподъемность, Антоша?
- Да, Михалыч, какая? - выглядывая из санузла, Денис сладким голосом подтвердил свой интерес.
Этот вопрос мне сразу не понравился. Так и тянуло переспросить: «А вы с какой целью интересуетесь?». Люди стали жутко подозрительны в последнее время, особенно я. А вопросы с подковыркой вызывают клинч и отторжение. Впрочем, любопытство Дениса понятно: этот мечтун давно хочет новый фордовский двигатель для «Волги». А в чем бабушкина корысть?
- Так какая, Михалыч? - Денис повторил вопрос.
Антон с Верой отвлеклись от холодильника, и уставились на меня. В наступившей тишине пришлось отвечать на глупый вопрос о водоизмещении и дальности полета старого корыта:
- Сила дикого шимпанзе эквивалентна силе четырех взрослых мужчин. Сила орангутанга равна силе семи мужчин. Горилла обладает силой десяти мужчин, - я передохнул и рявкнул, отвергая пошлые попытки запрячь меня в узду: - А мощность лошади - одна лошадиная сила! И та загружена по самое не могу!
Однако взбрыки коника не впечатлили бабушку.
- Понимаешь, Антоша, наша борьба с наркомафией оказалась весьма затратным делом,
- ласково начала она запрягать. - Мы у Артема Трубилина все боеприпасы подъели! Ну, ты же знаешь. Нехорошо это.
- И что?
- Долг платежом красен, вот что. И запас пополнить не повредит. Патронов, Антоша, никогда не бывает много. Их или мало, или очень мало. Про гранаты я вообще молчу. А недавно, совершенно случайно, Денис мне поведал, что на Украине есть военные склады, на которых чего только не было! Он видел план эвакуации одного объекта, когда еще служил. И представь себе, помнит, где что лежит. Смотри Антоша, как все просто: гранатометы «Муха» хранят в упаковке по восемь штук. Ящик весит двадцать три кило. Берем четыре ящика из штабеля, перевязываем ремнями... И понес! А?
Мне оставалось только вздохнуть. Блин, как же это надоело! Постоянно во мне видят складской автопогрузчик с дистанционным управлением.
Потеряв интерес к разговору, Антон с Верой принялись планировать внутренний мир холодильника. По давно заведенным правилам, часть продуктов хранилась в малюсеньком «Саратове» на летней кухне, часть - в погребе, а остальное вывешивалось за форточку в авоськах. Так что все подряд сюда тащить не стоило, кое-что можно было оставить и на прежних местах. С другой стороны, личный опыт мне подсказывал: через пару дней пространство фабрики холода наполнится до упора. Ведь праздник на носу, одним оливье и селедкой под шубой дело не ограничится.
Тем временем Степанида Егоровна смотрела на меня добрейшим взглядом:
- Антоша, пустяковое дело! Ну не поспишь ты ночью вволю, зато Артем нам спасибо скажет.
- А что скажет товарищ Уваров? - засомневался я. - Тырить военные боеприпасы - это явное нарушение режима секретности.
- А Николаю Сергеичу мы ничего не скажем. Да, Денис? Зачем занятого человека отвлекать пустяками?
- Воровать нехорошо, - выдал я железный аргумент.
- О чем ты говоришь? - она даже всплеснула руками. - Хорошо, нехорошо... Ты прессу читаешь, Антоша? Украинские нехорошие прапорщики, вот кто ворует хорошо. Такое впечатление, что они не православные, а цыгане какие-то. Давно со складов все ценное вывезли - и оружие, и компьютеры, и камеры. Неликвид сплошной остался, что продать никак не могут.
- Хм....
- Антоша, в конце концов, обвинят алтайскую бронетанковую милицию. А когда вы с Артемом себе из остатков полезное подберете, так эти склады вдруг загорятся. У них там постоянно такое происходит. Понял? И никто ничего не узнает.
- Хм... - задумался я.
- Никаких следов не будет, обещаю. Артем умеет, но я еще научу. На нет и суда нет, Антоша!- видя мои колебания, Степанида Егоровна зачастила: - Да, брать чужое грех. Но оружие то не украинское, а советское! Так что свое берем, не чужое.
- Хм... - я продолжал сомневаться.
- Антоша, я понимаю, тебе некогда, - она сочувственно покачала головой. - Подсоби нам, родной, а за это я тебе холодца к празднику сварю. Настоящего, по правилам - у меня все компоненты есть! И говядина с мозговыми костями, и свиные ножки, и петушиные шейки, и индюшиный потрошок. А еще я тебе с ремонтом на кухне помогу, когда скажешь.
- Как это?
- Ну, пиво буду подносить, таранку чистить... - бабушка смотрела преданным взглядом.
- Из старых запасов могу предложить нормандский кальвадос. Или сливовицу сербскую, если хочешь.
Такое самопожертвование заставило меня раскаяться в собственном эгоизме. Людям надо помогать иногда. Просто так, по-соседски и без меркантильных условий, верно? Доброта и скромность - вот два качества, которые никогда не должны утомлять человека.
На военный склад мы выдвинулись после ужина. Тихонько так нагрянули, чтобы избежать радостной встречи. Скромность украшает, поэтому хлеб-соль на рушнике не ожидали. Драку тоже не заказывали. Криков часовых из-за угла не раздалось и, слава богу, бережливых кладовщиков, чахнувших над златом, не обнаружилось.
Да ладно людей, тут вообще ничего не нашлось! Как в воду бабушка смотрела...
На складе царило гробовое безмолвие. В свете прибора ночного видения, зеленоватом и слегка дрожащем, пыльный бетон неровного пола походил на пустыню Сахару, только без барханов. Однако, в отличие от пустыни, здесь было сыро и зябко. И шаги тяжелых ботинок звучали гулко.
-Гладкое поле, белая полянка, - пробормотал Артем, оборачиваясь на месте вслед за мной. - Ни травинки, ни былинки.
- Ага, - поддакнул я. - Ни скотинки, ни животинки. Только запашок...
В прошлой жизни мне приходилось бывать в пустыне. Там пахнет горячей пылью и сухой травой, здесь же явственно отдавало общественным туалетом.
- Пустынно как-то, и ни души, - опечалился Трубилин. - Жаль, что нам транспортного цеха.
- Да уж, - согласился я с такой досадой. - Ни послушать, ни увидеть. Наверно, именно так выглядит космос.
В гулкой пустоте мы дошагали до дальней стены, где низкой сиротливой горкой высилось несколько древних ящиков. Трубилин заглянул в план склада, что вчера по памяти нам нарисовал Денис. Потом уставился в текст, приклеенный к ящику.
- Фигня какая-то. Танковые снаряды 1944 года, - недоверчиво сообщил Трубилин то, что я и сам видел - пояснительные надписи на ящиках делались русским языком. - А где гранатометы? Придется нырять через стену.