Владимир Сербский – Пятый прыжок с кульбитом (страница 24)
- Берем калмыцкий чай, спрессованный в большие брикеты. Если нет, тогда обычный чай. Добавляем жирное молоко, сливочное масло, соль, черный перец горошком. Я смотрю, у вас тут есть смесь разных перцев - можно сыпануть.
- Хм... - задумался Тоша. - У нас еще пряности есть: кардамон, корица и бадьян.
Он хотел съехидничать, но девчонка обрадовалась:
- Отлично! В смысле, пойдет. Для гостя такое чаепитие - счастливая примета. Это сулит благополучие и удачу в любых делах.
Вера застряла в своем институт, сдавая очередной зачет, поэтому обедали мы втроем. И калмыцкую уху ели, и чай калмыцкий пили. Ну что сказать: необычно, но оригинально. За трапезой послушали рассказы девчонки о соревнованиях по стрельбе из лука - оказывается, в Калмыкии любят это дело, и стрелять умеют все. Даже Уля. Наша пианистка еще и чемпионкой числилась.
А затем я вывел Антона на разговор. Во дворе наблюдалась тишина и полная идиллия: собачки вкушали похлебку из своих мисок, а кот Лапик умывался после трапезы.
- Значит так, - я взял его под руку. - В целом мне понятна проблема, и методика лечения тоже.
- И в чем проблема?
Ответил одесским образом, вопросом на вопрос:
- Ты видел, как она ест?
- Очень хорошо ест...
- Вот именно! - я поднял палец. - Поэтому рекомендация будет простая: надо меньше жрать.
- Хм... Логично, - видимо, такая нехитрая мысль Антону в голову не приходила. - Когда приступаешь к лечению?
Я развел руками:
- А приступать, брат, будешь ты сам.
- Почему?!
- Тут всего-навсего нужен аутотренинг. И постоянный контроль питания, физзарядка тоже не помешает. Так что переселяй девчонку из общаги к себе - и вперед. За неделю, уверен, управишься.
В районном отделении милиции жизнь кипела. К концу рабочего дня дел меньше не становилось, более того, их вал нарастал, грозя утоплением. Полковник Ягубянц зашивался, но ради Веры Радиной и ее бабушки, Степаниды Егоровны, начальник милиции бросил все, и даже включил электрический чайник. Из ящика письменного стола извлек нехитрое угощенье, банку вишневого варенья и кулек ванильных сухариков.
- Степанида Егоровна, чудесно выглядите, - улыбнулся он мимоходом.
Бабушка кокетливо блеснула взглядом:
- Спасибо на добром слове, Александр Генрихович. И вам не хворать.
- Чем на пенсии заняты?
- Помирать некогда, - бабушка скорбно опустила уголки губ, - куча разных дел накопилась.
- А как здоровье, позволяет?
- Ноги пока держат, от напастей бог миловал. Кручусь как белка в колесе, на два дома. Только рука иногда ноет, - честно призналась та. - Крутит сустав, особенно на погоду. Но все реже, внучка выручает меня массажом.
- Хорошая девочка... - Ягубянц перевел взгляд. - Настоящий медик. Как дела в институте, Верочка? Стипендию дали?
- Нормально, дядя Саша, - «хорошая девочка» потупилась. - Пока тридцать пять рублей, а если сессию на пятерки сдам - будет повышенная. А там глядишь, и Ленинскую присудят. Тогда заживем!
- А ты сумеешь на одни пятерки?
- А куда я денусь с подводной лодки? Вот, возьмите, - переходя к делу, Вера выложила стол почтовое извещение. Она чувствовала себя неуютно, хотелось поскорее покончить с этим делом. - Мама денег прислала.
Это было поразительное заявление. Но лишь усадив гостей пить чай, полковник с великой осторожностью взял в руки квадратик серой бумаги. Листок этот представлял необычайную ценность. И не потому, что оценивался в триста рублей - это была важная весточка от майора Радиной. Экспертиза, конечно, проверит, но на подделку извещение мало походило - прямоугольные синие штампы и круглые красные штемпели стояли в нужных местах. Все пробелы типографского бланка заполнились аккуратным женским почерком:
«Кому» - «Радиной Вере»
«От кого» - «Радиной Нины Ивановны»
«На ваше имя поступило» - «Почтовый перевод на сумму 300 (триста) рублей»
С оборотной стороны бумажки чернел короткий текст:
Доча, не смогла тебе дозвониться. Никто не берет трубку Как вы там?
У меня все в порядке, только возникли срочные дела.
Пришлось уехать в командировку Ты же знаешь, так бывает.
Посылаю тебе триста рублей, купи себе осеннюю куртку шапку и сапоги.
Если нужны еще деньги, возьми в ящике серванта.
Или бабушку навести, она всегда даст. Позвоню позже, как будет возможность.
Целую, мама.
Четкий почтовый штемпель города Вильнюс, что в Литовской ССР говорил о том, что майора Радину далековато занесло. Курорт Кисловодск, где ее ищут, совсем в другой стороне. И поиски там придется отменять, чтобы продолжить их на балтийских просторах. Немного утешала мысль, что все эти хлопоты теперь лягут на Комитет госбезопасности. Оставалось только звякнуть кому надо.
- Нина вчера звонила мне в деревню, - сообщила Степанида Егоровна очередную новость.
- Так-так, - живо заинтересовался полковник. Он едва удержался, чтобы не подпрыгнуть на месте. - Что сказала?
- Ничего особенного. Секретарша председателя колхоза меня дома не застала, так что Нина попросила на словах передать, что у нее все в порядке. Обещала звонить еще.
Ягубянц чуть зубами не заскрипел: у нее все в порядке, а вот у него нет! У него совсем не в порядке. Проследить телефонный звонок несложно, но такое дело опять в епархии КГБ. И они наверняка это уже сделали. Однако доложить необходимо срочно, иначе не поймут. Тут работает железный закон: если ты к ним по-хорошему, они потом гадости не сделают. Может быть.
- Так мы пойдем, дядя Саша? - Вера сидела нахохленным воробышком и, встрепенувшись, начала поднимать крылья в нетерпении.
- Минуточку, - привычным жестом осадил ее полковник. Сняв телефонную трубку, он коротко бросил, не посчитав нужным представиться: - Зая, зайди!
Буквально через мгновенье в дверях образовалась девушка-сержант в форменной белой рубашке. Глядя на такой забег, чемпион мира по бегу на короткие дистанции Болт умер бы от зависти - она даже не запыхалась. В неуставных туфлях и крайне короткой юбке, девушка выглядела очень высокой. Она вытянулась по стойке «смирно», при этом юбка стала не то что бы мини, а еще меньше. А вот грудь колесом, вернее, двумя колесами, показалась Вере откровенно вызывающей. Она переглянулась с бабушкой, чтобы найти понимание: и этот отдел милиции считается лучшим в городе? Никакого стыда, господи прости...
- Сержант, зарплату майора Радиной надо выдать ее дочери, - приказной тон полковника не предполагал возражений. - Вера распишется за маму, а ты этого не заметишь. Понятно, Зая?
- Есть! - девушка-сержант лихо крутанулась на своих шпильках. Улетучилась без слов, чтобы вернуться ровно через три секунды - с денежной ведомостью и стопочкой разноцветных купюр, скрепленных скрепкой.
Между тем Ягубянц сунул почтовое извещение в черную папку.
- Сей документ пока побудет у меня, - для надежности он придавил папку рукой. - Через пару дней верну, тогда и сбегаешь на почту за переводом. Лады?
- Да, дядя Саша, - пискнула Вера, натягивая вязаную шапочку.
Два дня не проблема, подумала она - карман и без этой дурацкой почты вдруг наполнился деньгами. Теперь вырываться на свободу будет веселей.
Полковник Ягубянц встал:
- Старшина Максим Максимыч вас привез, он и отвезет вас домой. Я дал такое указание: возить куда угодно. И еще, милая Верочка! Уважаемая Степанида Егоровна! Звоните мне почаще. Просто звоните без повода, хорошо?
Спускаясь по лестнице, бабушка пробормотала:
- Про козла вонючего, Игоря Неделькина, не спросил... Очень хорошо!
- А мы ничего не знаем, - воскликнула Вера. - Да, бабуль?
- Самый лучший ответ, - согласно кивнула Степанида Егоровна. - Когда не знаешь, чего врать на допросе, так и говори: «не знаю». А лучше «не помню». Но вернее всего делать круглые глаза и молчать.
- Нихт ферштейн? - Вера припомнила крылатую фразу.
- Именно, только показывай это молча.
Глава пятнадцатая, в которой Кац предлагает сдаться
В милицейском дворике наблюдалась суета. Заезжали и выезжали машины, куда-то спешили мужчины и женщины в форме. В дальнем углу автозак принимал группу арестованных, а в курилке, под грибком у бочки с песком, беззаботно ржали вооруженные блюстители порядка.