Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 7)
— Десять лет.
— Ого! Купи новую.
— Ты когда был в магазине последний раз? — возмутился он. — Цены видел? Тем более, сейчас так не делают, сплошная халтура, а здесь барабан из нержавейки как новый!
— Понял, — я задумался. — Опорный подшипник менять, двигатель менять, помпу, наверно, тоже. Ну, еще резинки и по мелочам. Ладно, оживим старуху до состояния юности.
— Михалыч, ты волшебник! Скока денег?
— Денег не возьму. И скажи, что я должен за вызов бригады.
— А теперь ничего не должен!
— Ну вот и поговорили. Тогда до связи, мастер тебе позвонит сегодня.
Бригада по расследованию моего убийства хороших вестей не принесла. Потенциалы везде оказались в норме. Блин, а я так надеялся!
— Что же теперь делать? — расстроился я. — Шандарахнуло ведь реально…
— Работать дальше, — солидно предложил электрик. — Завтра не найдем — будем перепроверять постоянно. Но это за отдельную плату.
— Работайте дальше, — моментально решил я. — Оплата будет. И вот еще что, меня в больницу переводят. Ключи от квартиры оставлю у соседки, и предупрежу, вас пустят в любое время. А что с пожаром?
— У вас в квартире и на лестничной клетке противопожарные нормы соблюдены, — доложился пожарник. — Нарушений нет. Так что моя миссия выполнена. Завтра, конечно, пришлю инспектора, но вас это не касается. Будем ваш ЖЭК дрюкать, там есть за что.
— А полиция?
— Протокол мы заполнили, соседей опросили, заявление ваше подшили, — коротко высказался полицейский капитан. — Если электрик что найдет — сразу вызывайте. Будем составлять новый протокол. А пока, к сожалению… для уголовного преследования оснований нет. Всего хорошего.
Я залез в интернет, где качнул массу полезной информации по профилактике рака груди. Потом быстренько собрался, и помчался в зоомагазин — девочку для Кеши покупать. Ну и еще чего по мелочам. Мне очень хотелось быстрее вернуться к Антону с различными новыми предметами — для продолжения эксперимента.
Мой «Рено», скучающий у дома, завелся легко. Раньше я владел джипом «БМВ», но пришлось продать. Кажется, я уже говорил, почему — жизнь резко повернулась однажды, если не задом, то боком точно.
По дороге набрал Николая Уварова, с которым мы учились вместе сорок шесть лет назад. Он мог быть в курсе судьбы Веры Радиной, ведь в школе парень пытался за ней ухаживать. Вера ворвалась в жизнь Антона неожиданно не только для него, но и для меня. И это вызывало беспокойство за текущую жизнь парня — появление девчонки этой ночью было ярким примером начавшихся во время моей смерти изменений.
Не было Веры со мной на набережной в мой выпускной вечер! Я гулял с Аленой ночью и потом еще полгода, пока она не вышла замуж. А про Веру краем уха слышал только, что осенью она уехала в Таганрог. И никогда потом я этой девушкой не интересовался, как и многими другими, если они не попадались на глаза.
Традиционные встречи одноклассников я пропускал, хотя постоянно приглашения получал, дружить ни с кем особенно не дружил. Сразу после окончания школы мы переехали в центр, я поступил в ВУЗ. И вскоре пошел служить, вылетев из института глупо, по любви. Отмазка от армии в те годы считалась делом постыдным, недостойным. У отца и мысли не возникло договориться, а ведь военком мог, отца хорошо знал, воевали вместе. Потом, после службы, мне стало не до оркестра гипсового завода, и не встреч со знакомыми на поселке — работал много, женился, да еще на заочном факультете учился.
Так что Коля мне мог помочь — если не сразу рассказать о судьбе Веры, то хотя бы по своим каналам узнать. Он всю жизнь провел в какой-то спецслужбе, дослужился до полковника. Такое узнать мне сложно, ему раз плюнуть.
Изредка мы встречались в бильярдной «Алькасар», что на Буденновском, в последнее время все реже. Мы не стали приятелями, не доросли. Застыли на уровне давних знакомых, партнеров по любимой игре. Болтали за игрой мало, но за много лет кое-какая информация о нем собралась. Уваров иногда комментировал громкие политические события с интересными деталями, что говорило о доступе к закрытой информации.
— Здравствуй, Коля, — сказал я. — Удобно говорить?
Ему было удобно, и я продолжил:
— Редко стали видеться. Ты когда был на бильярде последний раз?
— Я себя стал забывать, — засмеялся он. — А ты говоришь: бильярд!
— Я из спиртного сейчас пью исключительно валокордин.
— Аналогично, — хмыкнул он. — Только корвалол.
— Ты знаешь, я нашел дома бутылку армянского коньяка 1968 года.
— Это редкая вещь, — осторожно сказал Коля. — Завидую.
В их среде такие намеки означали приглашение к приватному разговору.
— А ты приходи, дам понюхать, — усмехнулся я.
— Соблазнительное предложение, — тот с явным сожалением вздохнул. — Но не сейчас, имеются неотложные дела. Перезвоню позже, ладно?
Глава пятая,
в которой утро уже не думает закончиться, потому что устало страдать
Утро набирало силу. Солнце поднялось прилично и, отпихивая девичью фигуру, изо всех сил лезло в раскрытую дверь веранды. Я прищурился.
— Антон? — на пороге замерла Алена, изумленно хлопая глазами.
Они и так у нее были немалыми, но сейчас расширились до круглых шаров. Девичьи ноги от потрясения подкосились, она осела, благо тумбочка рядом оказалась.
Мой необычный вид выбил из нее заранее заготовленные слова, и ясноокой блондинке потребовалось какое-то время, чтобы собрать мысли в кучу.
— Это Алена, — на всякий случай напомнил Антон.
Он думает, я забыл? Нет, такое не забывается. Первая в моей жизни девушка, в ногах у которой хотелось валяться. И потом во снах она часто манила своими глазами, желанная и восхитительная, сорок шесть лет не такой уж большой срок.
— А сюда она шла, чтобы найти виновного в своей пропаже на набережной. Как думаешь? — предположил я.
— К бабушке не ходи, — кивнул он.
— По идее, ты обязан был с утра прибежать к ее порогу, чтобы юлить и извиваться. Лепетать глупости, а потом упасть к ногам с мольбами о прощении. В результате вопрос, куда она сама пропала, растаял бы как дым. Однако ты не прибежал, она обеспокоилась. А может, кто-то видел тебя с Веркой, как вы из такси вылезали. Впрочем, неважно. Сейчас мы ее сами спросим. Можно действовать?
— Можно, — пробурчал Антон. — Только осторожно.
Однако действовать не пришлось — вдруг включился навигатор, прикрученный к руке.
— Примите вправо! — закричал он нервно. — Поверните налево! Остановись, мерзавец, я тебе сказал!
Мой навигатор давно заряжен голосом Жириновского, это развлекает на дороге. Но на Алену лидер партии ЛДПР произвел странное впечатление — она обмякла, закатила глаза, и брякнулась с тумбочки на пол.
— Так, Антон, подожди, — предупреждая суету с охами, я снял с груди птичью клетку. Огляделся. — Посмотрим, что доехало.
В обратную дорогу я хотел прихватить много чего полезного для анализа, но не все удалось. А что удалось, так это поставить на себя, обняв, огромную клетку с попугаями. Их там жила целая дружная стайка разноцветных птиц. Продавщицы в зоомагазине меня уверили, что девочки там точно есть. И я подумал: зачем разрушать семейную идиллию? Только Кешу туда засунул, где он сразу потерялся в толпе, млея от счастья.
На уши я вернул родные клипсы, и бинтом к каждому уху, поверх головы, прикрепил по флакону духов «Шанель номер пять». Прищепку вернул на нос.
К ладони левой руки примотал навигатор, на правую — мобильник. К маминым кольцам, потеснив, добавил парочку своих собственных перстней.
Неудивительно, что такой оригинальный вид с накрашенными губами шокировал Алену. Тут кто угодно подумает о психиатре. Ну, а крики Жириновского до горячки доведут и психиатра.
Антон рвался к Алене, я его осадил:
— Да погодь ты, не зима! Ничего не случится за минуту. А мне надо быстренько эти гаджеты обратно нести, тут делать им нечего. Не дай бог, кто увидит… Главное, что проходит сюда барахло любое. И попугаи живы! Это важный результат.
Я снял с себя украшения, и замер в раздумье.
— Антон, пару предметов могу прихватить, чтоб порожняком не гонять. Что у нас тут ценного?
— Ну, палка сырокопченой, вон в углу висит. Мама к экзаменам покупала две, одну я съел, забыл? И коньяк отцовский в тайнике еще есть…
— Точно! Жди здесь, никуда не уходи, — это я так пошутил нервно.
Вооружившись колбасой и коньяком, я собрался уж было ложиться на диван, когда зазвонил мобильник.
— Да! — бросив «предметы», я ответил на вызов механически, поднеся руку с примотанным телефоном к голове.
— Дед, привет! — перекрикивая громкую музыку, заорала из трубки внучка Маруся. — Мы тут с девочками в кафе-мороженом…
— А кто с маленьким?! — возмутился я.
— Моя мама — твоя дочка, дежурит!
— А где твоя бабушка?
— Моя бабушка — твоя жена, на Первом посту, у подъезда на лавочке, с подружками, — она захихикала. — Службу несет в любую погоду! Дед, дашь денег? Людка коляску продает, совсем новая!