Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 31)

— На набережной мы с тобой танцевали, — подтолкнул ее к воскресной ночи хлыщ. Он поднял смеющийся взгляд на бугая, тот раздвинул в ответной улыбке толстые губы. — Пили вино, а потом целовались на брудершафт. Ты была очень веселая! Обещала с моста прыгнуть.

Прижав горящие стыдом щеки, Вера затравленно оглянулась. В сторону Антона она смотреть не смела. Все, жизнь кончена, — читалось в ее глазах. Зачем хорошему парню такая развратная девица, да еще пьяница? Теперь точно одна дорога — на мост.

Я пил ситро, когда хлыщ повернулся:

— Мальчик, ты доел? Иди домой, — и смахнул нашу с Антоном розетку со стола.

Скотина. Злости не пожалел — брызги растаявшего лакомства заляпали нам брюки, а вазочка, весело звеня, покатилась по палубе. Она еще подпрыгивала с металлическим звоном, когда я, рывком ускоряясь, изо всех сил толкнул хлыща в плечо.

Сверкнули пятки, на досках «палубы» образовалась живописная пирамида из двух тел и металлического стульчика сверху, венчающего икебану. После некоторой паузы говорящая кучка принялась изрыгать проклятья, нецензурно пророча нам все кары небесные.

По дворовым понятиям мы с Антоном были в своем праве — соперник начал первым, чтобы спровоцировать конфликт. И при составлении протокола это подтвердит масса свидетелей.

Последние годы я выяснял отношения исключительно на планерках, но когда-то было иначе, приходилось драться чуть ли не каждый день. Правду сказать, чаще меня били, но опыт бесценный приобрел. И как здорово, что сейчас представилась возможность передать его молодежи! Антону еще предстоит испытать сладость тяги к женщинам, и познать отек разбитого носа. А вот несколько подлых приемчиков, на себе испытанных, ему следовало бы заучить немедленно.

— Хлыщ ожидает возмущенных выкриков вроде «пойдем-выйдем», — обратился к Антону. — Как считаешь?

— Я считаю, он дождался! — Антон наливался яростью.

— Ага. Впрочем, его устроит вариант, когда ты побежишь — маме жаловаться. В любом случае, группа поддержки в парке ждет, разминаясь пивом.

— Думаешь?

— Уверен, даже не сомневайся, — с высоты своих лет я знал, что говорю. — Только вот бешенство твое мне мешает. Успокойся и следи за движениями рук!

Неожиданный толчок в плечо нарушил планы агрессора, и это хорошо. Долгая жизнь убедила меня в четкости железного правила: не дозволяй напасть врагу, бей первым, и не веди переговоров, в которых нет смысла. Только отсрочишь поражение. А отступающего противника враг добьет в спину, благородства ждать глупо.

Хлыщ все продумал, и ясно понимал ситуацию: влюбленный вид девчонки заметен с километр. Значит, Антон виновен, вплоть до уничтожения унижением. И не поздороваться он шел, а выгнать конкурента. Провокационный прием с розеткой довел бы нас до парка, где теплая встреча ждала. Ну а дама, залитая шампанским, пошла бы под руку сильнейшего. На танцы под луной и прочие брудершафты.

— Хочешь еще мороженого? — я с удовольствием допил ситро.

— Может быть, пойдем? — с видом побитой собаки Вера боялась смотреть в глаза.

Странно, но собственное падение в глазах Антона потрясло ее сильнее, чем разгром соперника. Крепкие нервы или опыт? Да ладно, откуда опыт у девчонки…

— Пойдем, раз Винни-Пух не хочет меда, — согласился я. — Только через одну минуту.

Ровный ресторанный гул притих, многие зрители обернулись к арене цирка, а бармен наверняка милицию вызвал. Два ворочающихся богатыря уже почти поднялись с «палубы», когда я применил еще один неблагородный приёмчик: со всей дури засадил бугаю ногой в грудь. Безжалостно ударил, как самого опасного в этой паре. Что-то хрустнуло, кажется, собственные связки в колене… Перестарался, блин. Хлыщу следом неплохо досталось в живот, и ему это запомнится.

Тело Антона не подвело, выполнило рекомендованные движения верно. С приличным ускорением богатыри полетели в разные стороны, круша собой соседние столики. Чужое мороженое, вперемешку с разными напитками, живописно разлетелось по окрестностям, обещая уборщице добрую жатву.

— А неплохо получилось, — заметил мне Антон. — Ты говорил о движениях рук, а сам сделал ход ногой!

— В этом весь фокус…

— Да? Запомню на всякий случай.

В заведении делать больше было нечего. Тем более что встреча с милицией хорошего сулила мало. Еще могли нагрянуть дружинниками с красными повязками…

— Пойдем? — я подал Вере руку.

Краснорожему бармену, с возмущенной миной возникшему у нашего стола, подал рубль:

— Скажите, любезный, мы вам что-то еще должны?

Эта публика приучена к деньгам, любым, какие перепадают. Безмолвной рыбой разевая рот и пряча жалую подачку, он остался на месте. Гнаться за странным хулиганом бармену показалось вредным для здоровья. Чего-чего, а дураков в этом бизнесе нет.

Оглянувшись, на лестнице предупредил Веру:

— Как спустимся, сразу побежим. Милиция наверняка на подходе, а нам туда не надо.

— Ты беги, — пролепетала Вера, глядя в сторону. — Потом догоню, у меня в колене горит чего-то…

— Ёшкин кот, и у меня, кажется, тоже колено хрустнуло.

Нога разгибалась не до конца. Боль еще не пришла, это будет чуть позже.

— Мениск? — догадалась Вера.

— Старая травма, — подтвердил я. — Чтоб ему пусто было.

Покуривающие на газоне парни сделали вид, будто нас не заметили — курцы просто лениво двинулись следом.

— Лучше б этот хлыщ на Анюту Швец глаз положил, — с сожаление заметил я. — Жил бы сейчас припеваючи, горя не знал.

Вера робко улыбнулась, ее ладошка легла в мою руку.

Слава богу, лед тронулся.

— И все-таки предлагаю бежать, — повторился я, хромая. — И быстро. Вернее решения не вижу.

— От этих? — она пренебрежительно поджала губы.

— От этих тоже, — вздохнул я. — Удивительно, что милиции еще нет. Давно должны были приехать.

Сбежать не удалось. На парковой аллее засадники бросились из кустов одновременно, двумя группами с разных сторон. Трое курцов, бредущие сзади, с гиканьем перешли на галоп.

Мне удалось нанести несколько ответных ударов, когда пинком сзади наше тело сбили с ног.

— Это называется «задавили массой», — сообщил я Антону, сворачиваясь позу в эмбриона.

Ладонями бережно укрыл важный орган тела — без рук мы проживем, а вот без утренней эрекции вряд ли. Антон не ответил. Сознание его затихало, видимо, по голове досталось прилично. В том, что девчонку затоптали еще раньше, я не сомневался. Однако пыхтенье неподалеку не прекращалось, а мужские крики боли заставили удивиться.

— Еще кого-то бьют? — изумился я.

Антон молчал.

Удары, сыплющиеся со всех сторон, вдруг стали слабеть, а затем и вовсе прекратились. Над головой раздался прерывистый голос Веры:

— Тоша, вставай! Быстро!

Затылок разрывался, но особенной болью жгло ребра.

— Не могу, — честно признался я. — Что-то не встается.

— Почему?

— Штирлиц оттягивал свой конец.

— Милиция едет!

На этот аргумент пришлось реагировать — кряхтя, в три приема. Наконец укрепил себя на шатающейся земле.

Вокруг меня бесился вихрь. Молотя руками и ногами, девчонка сносила врагов со скоростью сенокосилки. Хотя нет, точнее было бы сравнить этот смерч с вертолетом, скрещенным с комбайном. Антон не отзывался, видимо, капитально отключился. Ну да, мне к веселью не привыкать, а парню редко выпадало такое серьезное испытание. Придется самому поработать с его девушкой.

Один глаз не видел, ребра пекло огнем, нога не разгибалась, но как-то двигаться я мог. И даже врезал несколько раз по доступным мордам вражеской засады. И снова упал, получив кулаком в лоб.

Косить сено Вера закончила ровно к приезду «лунохода». Ей прилетела солидная плюха прямо в глаз, девчонка вскрикнула, падая рядом со мной.

— Почему не сказала? — с трудом повернувшись, я сел.

Сражение тем временем завершилось — остатки вражеской засады, прихватив тела подельников, шустро разбегались в разные стороны.

— Чего? — подтягивая на колени подол задравшегося платья, Вера сверкнула подбитым глазом.

— Что рукопашкой владеешь! — я притянул девчонку к себе.

— А ты спрашивал? — отрезала она, вытирая мне юшку под носом.