Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 28)

Мама облегченно вздохнула. Она даже обрадовалась, а ведь что-то скрывала… Но молчала.

— Точно решил? Или уже сказал?

— Решил и сказал. Больше к ней ни ногой.

— Ну что ж, посмотрим на ее поведение, — решилась мама. — Бабы мне донесут. Кажут бабы, Антон, что Алена, кроме тебя, еще с Гошей, местным бандитом, путается. Токмо с тобой открыто встречается, а к тому татю тайком бегает. Кажут бабы, смешная конспирация выходит, от людей не скроешься…

Антон мысленно присвистнул удивленно. Ему такую новость никто из «доброжелателей» не сообщил. Впрочем, как и мне в прошлой жизни. А замуж тогда Алена вышла за третьего.

— Лихая девка. И чего ты молчала? — возмутился Антон.

— А у тебя глаза свои должны быть! — отрезала мама. — Скажешь что недоброе о подружке — и будешь виновата перед тобой всю жизнь, за любовь порушенную. Тебе же с ней было хорошо?

Серьезный у нас пошел разговор, взрослый…

— Мама, Вера призналась спьяну, что давно меня любит.

— Я знаю, — спокойно сообщила мама. — Нина в прошлом годе проговорилась.

Вот это новость! Какой-то сеанс откровений, только без психиатра.

— И ты тоже молчала…

— Сынок, подумай! На тебя половина школы смотрит влюбленными глазами, о чем тут говорить? Твою «необычную» судьбу обсуждать? Нет, дружок, живи сам. Главное, чтоб мозгов хватило. Девки для парня житейское дело, лишь бы сюда в подоле ничего не несли. Меру знаешь, и слава богу. А Верка своего добилась, значит? Прямо сверху улеглась, среди бела дня, сучка такая, — мама начала закипать. — А этот кобель дремлет, книжечку он устало почитывает! Стахановец на отдыхе?

— Мама, Вера чистая и светлая девушка.

— Да?! — вскинулась возмущенная мама.

— Просто она без комплексов, и доверяет мне по-дружески. У нее сильные менструальные боли, я погладил по спинке, пожалел, боль утихла.

— Деликатные проблемы тебе доверяет? Без задних мыслей? Действительно так было? — мама не могла поверить. — Как подружке?

— Да мы даже не целовались!

— Хм… — ей потребовалось выпить хороший глоток чая. — Значит, рука у тебя легкая, в самом деле. А уснула, значит, после массажа спины?

— Так во время этого и уснула! Только мама, имей в виду: у нас с тобой секретный разговор. Ни словом, ни намеком — никому.

— Ладно, не выдам, — когда на столе наблюдался мед и клубничное варенье, мама пила чай без сахара. — Мне здесь бабская очередь не нужна. Тут погладь, там потрогай…

— А что, мамуль, хорошая мысль, — Антон заржал.

— Цыц, охальник! — осадила его мама. — Сам предложил серьезный разговор. Мне чего подумалось: таланты лекаря передаются у нас по женской линии. Но ни мне, ни маме ничего такого не перепало, мы обычные люди. А ты, значит, Верку подлечил. А это плохая боль, подлая, по себе знаю. Наверно, и еще чего можешь, да не знаешь. Кто ж тебя учил?

— Да никто не учил!

— Сам не знал?! — мама задумалась. — Дела… Надо бабку правильную найти, поговорить. Что на обед хочешь? У меня сегодня короткий день, на работу больше не пойду.

После борща на косточке насладиться отдыхом мне не удалось — куда-то пропавшая мама вернулась с молоденькой беременной татарочкой.

— Поехали, сынок, — решительно сообщила она. — Нашлась тут хорошая знахарка. Алия нас без очереди проведет, ей как внучке можно.

«Внучка» стрельнула кокетливым взглядом. Это ж надо, женская порода: живот торчит ощутимо, а она парню глазки строит…

Официальная медицина всегда относилась к народным целителям скептически. Это мягко говоря. Да и милиция могла привлечь бабку за «нетрудовые» доходы. Пациенту, пойманному у знахаря, тоже перепадало на орехи — от партийной или комсомольской организации, вплоть до исключения. А это уже черная метка. Так что проходу от соседей, через огороды, то есть «вне очереди», Антон был рад. Примерный комсомолец не должен страдать пережитками прошлого! А уж бабками тем более…

Бабушка приняла нас на кухне, видимо, чтобы не нервировать эту самую очередь. Выгнала внучку, затаившуюся в уголке, и велела раздеваться.

— У нас проблема с коленом — хрустит… — начала мама, но знахарка ее перебила, обращаясь к Антону.

— Рассказывай.

Парень четко доложил:

— Иногда, если повернусь неудачно или поскользнусь, в колене чего-то хрустит и ногу заклинивает. Болит несильно, но неприятно. Потом как-то хрустит снова, и отпускает.

— Понятно, — вынесла вердикт бабка. — Ну-ка присядь. Встань.

Я в своей жизни повидал много шарлатанов, но знахарка в этот ряд сразу не вписалась. Потрогав колено, она посоветовала идти к хирургу.

— Порчи на тебе нет. А повреждение связок наговором не лечится, — авторитетным тоном заявила она. — Травки и примочки помогут, но всего лишь облегчат страдания. Футболист?

— Борьбой занимался, — удивил ее Антон. — Соперника неудачно на прием взял.

— Раз не футболист, тем более беги к хирургу. Операция несложная, — отрезала бабушка. — Но вы не только за этим пришли?

Она хитро улыбнулась. Вот у кого внучка повадкам научилась…

— Понимаете, — решилась мама. Видимо, старуха вызывала доверие. — Сын погладил соседскую девочку, и у той утихла боль в животе.

— Сядь, — мягко приказала знахарка Антону. Потом подняла глаза на маму. — Ты тоже. Руки на стол.

Она положила свои ладони сверху маминых, и закрыла глаза на несколько минут.

— У тебя хорошие руки. Ничего особенного здесь нет, просто ты добрая мать, — не открывая глаз, она переложила руки на ладони Антона. — А у тебя руки теплее, и сила будет побольше.

— Да?! — охнула мама.

— Нет, до знахаря парню далеко, — поправилась бабушка. — Однако облегчить боль сможет.

— Какую боль? — встрепенулся Антон. — Чужую или собственную?

— А любую. И учить этому не надо. Просто приложи руку к больному месту. Погладь, пожалей. Скажи, девочки тебя любят?

— С девчонками у нас явный перебор, — пробурчала мама. — Меняем, как перчатки.

Старая женщина понимающе усмехнулась.

— Так я и думала. Вроде не красавец, а девки липнут. Таких парней называют бабниками. Не обижайтесь, просто слово подходящее.

— Почему?

— От тебя исходит течение тепла, которое наука называет «флюиды», — знахарка добродушно улыбалась. — Такое слово слышал?

— Ага.

— Течение слабо ощутимо, но бабы, как мотыльки, на это тепло летят. В общем, обычное дело, рядом с тобой девушкам легко и приятно. Живи как жил, и не вздумай на этом зарабатывать. Понял? — бабушкин взгляд потяжелел. — На белом свете мошенников без тебя хватает.

— Да я и не думал… — пробормотал Антон.

— Вот и не думай, — отрезала старуха. — А насчет колена — в ЦГБ идите или в военный госпиталь, хирурги там неплохие. Других вариантов нет. Компрессы и травки помогут, только проблема останется.

От маминых денег она отмахнулась:

— Я вам ничем не помогла. Будьте здоровы, и да хранит вас Всевышний…

На обратном пути я вывалил на маму все известные мне способы нетрадиционного лечения. Начал с теории биологической энергии индийских йогов, существовавшую еще тыщу лет назад, рассказал о филиппинских хилерах, применяющих чисто энергетическое лечение руками. Древний Китай упомянул, и Египет тоже.

Как помнил, наибольшее количество «выходов» у энергии, кроме ладоней, у человека на пальцах — по крайней мере, так говорили экстрасенсы в своих интервью.

Антон с большим интересом внимал народным методам исцеления, и для него стало откровением, что древним грекам прана представлялась лечебной силой природы, китайцы это называли «Ци», индонезийцы — «Сахала», египтяне — «Ка», а еврейские каббалисты — «Эког».

— Современное слово «биоэнергия» объединяет эти разные названия. О силе праны ведал еще Христос. Сказано, что «множество больных приходили к Нему и Он, возлагая руки на каждого из них, исцелял их».

— Откуда ты такое знаешь? — изумилась мама.

— Читал в журнале, «Науке и жизни», — отмахнулся я. — Или «Науке и религии»? Неважно. Понимаешь, традиционная медицина из всего этого признала только массаж. Хотя по мнению йогов, массаж — это тонкое искусство, а у нас его делает мускулистый мужик словно тяжелую работу, за зарплату.