Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 1)
Сербский
Прыжок с кульбитом и валидолом
Пролог,
в котором наступило утро
Утро наступило с мерзким дребезгом.
Сон растаял на самом интересном месте, исчез стремительно, пренебрегая записью воспоминаний. Такая уж оперативная память моего сна: короткая, не сохраняется ничего. А на паузу не поставишь, нет такой опции у гаджета сновидений. Впрочем, бог с ними, снами, вряд ли сыщешь там чего полезного.
Дребезг нарастал, и отработанным движением я смахнул будильник с прикроватной тумбы. Мой личный враг незамедлительно заткнулся, только звякнул на прощание. Можно себя похвалить, с закрытыми глазами мастер попал точно в цель. Давнишний ритуал в себе нес мало смысла, ведь сон ушел и больше не вернется. Однако насилие над будильником системно повторялось.
Следующим сложным элементом программы значился номер под названием «подъем». Он был хорошо обкатан, но не всегда удавался, наказывая провалом за легкомысленный подход. Поэтому я собрался, прислушиваясь к себе: может, где-то штормит?
Штормило, конечно, но в пределах нормы. Колики в правом боку не вызывали страха, а ноющая боль с левой стороны грудины давно стала частью тела. Ощущения не несли новизны, были привычными, и я решился — поднял себя с постели.
Покряхтел, даже помахал руками, изображая слабое подобие утренней зарядки. Приседать не стал, и так сойдет. Теплый душ смыл смутные ночные эмоции, но бодрости добавил мало. Будильнику в этом смысле можно только позавидовать, там простая замена элементов питания продлевает жизнь на год. Собственное самочувствие таким постоянством не блистало, изношенное здоровье давно хромало на обе ноги. И замена батареек мне не светит, скорее, здесь будет дальняя дорога со светом в конце тоннеля. Шестьдесят четыре года, солидный возраст, впору подводить итоги.
Кстати, разрешите представиться: Антон Бережной, пенсионер, лучший в мире укротитель будильников. Давно живу на этом свете, всякое повидал. Поэтому мне принадлежит рекорд по количеству перечиненной бытовой техники. С техникой дружу, будильники ненавижу. Нет, крикливые часы в жизни нужны, это понятно. Но острую неприязнь к ним продолжаю испытывать, такое вот единство и борьба противоположностей. Ничего не поделаешь, вынужден с этим мириться, потому как имею простой грех, люблю поспать с утра.
Я не пью, не курю и ни с кем не встречаюсь вечерами, поскольку такое вредно в моем возрасте. А работать не вредно, это даже полезно для оплаты коммунальных расходов и бензина. Еще у меня имеется внучка Маруся, у которой растет мой правнук Антон. У годовалого парня полно потребностей, а денег нет. Поэтому я хожу на работу каждый день, в соответствии с лозунгом о матче при любой погоде. Надо держаться и, что бесит, выглядеть прилично, дабы не пугать людей.
Зеркало ванной комнаты, второй мой личный враг, отразило мрачную физиономию хронического алкоголика. Мешки под мутными глазами прямо указывали на жесткое похмелье после разнузданной оргии. Хотя лет сто прошла с тех пор, как алкоголь вовнутрь этого организма попадал. Не помню уже, когда такое было. Я даже вкус пива забыл, и не склероз тому виной. Самое печальное, что вкус пива не помню, но не очень-то и хотелось.
Помянув недобрым словом пегую щетину, кошмарным полем вымахавшую за ночь, я выплюнул зубную пасту вместе с металлическим привкусом во рту, который преследовал меня с самого пробуждения. Все, хватит, обязательная программа закончена. И бритву сегодня включать не стану, кому я в этой жизни нужен? Пусть незавидность моей физиономии выглядит модной небритостью.
Возле холодильника кошка дожидалась завтрака. Она сидела у пустого блюдца, укоризненно поглядывая в мою сторону. Слава богу, эта задача не представляла сложностей при наличии запасов на полке. Более серьезным показался прогиб с пакетом кошачьего корма, сопровождающийся стоном и ржавым хрустом шестеренок в пояснице.
А за окном зарождался новый летний день. Солнечный диск еще таился за крышами, только готовился к прыжку, однако не подвергал сомнению свое светлое будущее. Солнце твердо знало: день наступит непременно, невзирая на капризы погоды.
Безо всякой радости за восход светила, меня ожидала череда привычных дел — поджарка тостов, заливка сливок в кофемашину, измерение кровяного давления и поедание горсти таблеток, заготовленных с вечера. Уверенности в очередном дне у меня не было. А что касается завтрашнего то, честно говоря, была твердая неуверенность.
Привычно скрутил крышечку с пузырька валокордина, одновременно ополаскивая над раковиной стакан. Случайно локтем коснулся тихо жужжащей кофемашины, и тело как молнией пронзило. Основательно тряхнуло, будто через руку в сердце горящая стрела пролетела.
— Вот это меня жахнуло! — мелькнула в голове ошарашенная мысль. — Серьезненько так током приложило, до звездочек в глазах…
Полыхнув яркой вспышкой, настенный светильник глухо хлопнул сгоревшей лампочкой. Ноги подкосились, я медленно сполз вниз по стенке холодильника. Грудь нестерпимо жгло огнем, левая рука онемела. Правая, слава богу, работала, и зачем-то коснулась кошки. Муркнув, та перестала хрустеть своим кормом. Замерла сфинксом, уставившись пристальным взглядом в мое лицо.
Черт, а дома-то никого больше нет. Кричи не кричи — бесполезно. Вот влип, словно кур в ощип! Давно живу один на хозяйстве, жена как уехала в прошлом году проведать внуков, да так и прижилась в семье дочки. Похоже, навсегда…
Один из телефонов, пробиваясь сквозь шум в ушах, издевательски заголосил вдали. Странно, в последнее время мне редко звонят. Если кому и нужен бедный пенсионер в этой жизни, так это только денег занять.
— Нелепая ситуация, однако, — медленно отключаясь, я раскладывал все по полочкам. — Подняться не достает сил, а телефона в кармане нет. В спальне они все. Как обычно, на кровати валяются. Что же это было? Наверное, сосед, гадюка, опять принялся за свое, воровать электричество. А ведь его предупреждали на собрании подъезда…
Сознание тихо угасало. Электронные часы, висящие над телевизором, бесстрастно фиксировали время происшествия: семь часов утра. Вместе с крупными цифрами «7:01» бледнели звездочки перед глазами, проваливаясь в густую темноту.
Глава первая,
в которой утро наступило снова
Утро наступило с жарким дыханием в шею.
Было тяжко, потно, тошно, и очень хотелось пить. Язык распух, умоляя о чем-то прохладном, вроде кефира или простокваши. Еще организм требовал все бросить, и немедленно найти туалет. Я заворочался, но груз на груди подняться не дозволил.
Разлепив глаз, я увидел перед собой яблоки. Много, целую россыпь. Яблоки качались на ветках совсем рядом, над головой, только руку протяни. Чуть выше, левее и правее, везде зеленели грозди мелких шаров. Вдруг пришло понимание — этот сорт зовется «белый налив».
Хрупкое девичье плечо мешало обзору. Вместе с ним я приподнялся, раскрывая второй глаз. Раскладушка покачнулась подо мной, скрипнув ржавыми пружинами. Но это были всего лишь простые, хоть и странные звуки, а вот открывшаяся картина заставила обомлеть: мое тело, накрытое мелкой девчонкой, пребывало в яблоневом саду. Облаченное в темные брюки и светлую рубашку, тело это выглядело как-то непривычно. Такую форму одежды, чисто офисный черно-белый дресс-код, я не использовал в гардеробе последние сто лет.
Девчонка тоже забыла раздеться, даже туфелек не сбросила. Именно она дышала мне в шею так жарко, что я проснулся. Стоп, а что значит «проснулся»? Я же умер только что, меня током убило! Или молния через сердце тоже приснилось? Это ж надо такое придумать — сон во сне…
В глубине сознания проскочила догадка, что я вознесся на небеса. Вот так, впрямую, без очереди, минуя чистилище. Наверно, в жизни случается и не такое. Или я забыл, что заранее обо всем договорился? Может быть. Честно говоря, я весьма пронырливый тип, и мне частенько приходилось прокручивать разные комбинации. Умею решать вопросы, лавировать среди проблем, и находить меж разных вариантов нужные решения. Знакомых в этом городе много, подмазал кого надо. Те подсуетились, и замолвили за меня словечко. Хм…
Впрочем, какая разница, бесплатно или возмездно? Важен факт: я в раю. Сердце стучит ровно, бок не болит. Все хорошо, как в Эдеме, только пить хочется. В раю, насколько я осведомлен, пить не принято. Как и закусывать, впрочем. А у меня в животе бурчит. Одна маленькая куриная нога была бы очень кстати, а если с хлебом и банкой мацони… Или в раю все-таки подают пищу? Кажется, так написано: «свежие плоды этих садов будут склоняться низко». Свежие плоды склоняются, это факт, но яблоки совсем мелкие, и зеленые еще!
Господи, да что я о мирском да низменном? Зациклился совсем. Тщетная суета, эти фрукты и простокваша несчастная. Стыдно. Нет, чтобы полюбоваться природой чудесной. Тишина вокруг полная, только птички райские кудахчут, и вдали орут райские коты. Пастораль, одним словом. Тишь да благодать! Ангелов с херувимами, правда, не видно, может, загуляли где, или спят еще. А так один в один — райские кущи. Никаких сомнений.
Грех жаловаться, но условия, конечно, скромные. Божественная сень есть, а вот шатра не наблюдается. Прямо говоря, сервис не ахти, максимум три звезды. Вместо матраца, выстланного снизу парчой — раскладушка скрипучая. Удобства во дворе, и сортир вон в кустах деревянный… Но обижаться нечего, более качественные хоромы мне не по чину. Да о чем говорить, радоваться надо: это рай и положенная мне девственница. В смысле, положенная на меня. Пока что одна, на сорок девственниц моих добродетелей явно не хватило.