Владимир Сербский – Портфель точка нет (страница 47)

— А-а-а! — сипло заорал он. — Кабан, курица палец мне сломала!

Но верзила ничего не ответил — выронив топор, он падал, схватившись за горло. Когда девчонка успела рубануть его по шее, Степан не заметил. Всё внимание было привлечено к крикуну — теперь тот верещал о втором поломанном пальце.

Наступила тишина. Лишь пивная сиська, обиженно подпрыгивая, с пластмассовым хрустом катилась по берегу.

— Хватит ныть, противный, — брезгливо заметила Саша, удерживая очередной палец субъекта. — И руки у тебя потные. Хочешь, брошу, и за яйца возьмусь?

— Нет! — взвизгнул субъект. Повинуясь легкому движению Сашиной руки, он повалился на колени. — Домой хочу. Отпусти! А-а-а! Кабан, помоги!

Призыв не возымел действия. Выпучив глаза, верзила хрипел на боку, то есть был занят исключительно собой.

— Чьи вы, хлопцы, будете? — Саша смотрела в сторону, дожимая палец. — Кто вас в бой ведет?

Субъект завыл: таких невероятных изгибов геометрии он еще не видел. Тем более, на собственных руках.

— Местные? — догадалась девчонка.

— Да! Здешние мы, — затараторил субъект. — Братан с телками из города приехал, костер на шашлыки разводит.

— Где?

— Вот там, на поляне. А нас за дровами наладил. А-а-а! Больно!

— Вас за дровами послали, а не грабежами баловаться, — возмутилась Саша. — За это на Востоке руки отрубают.

— Извините, пожалуйста, — у парня по соплям текли слезы. — Мы больше не будем!

Саша кивнула:

— Конечно, не будете. Без рук особенно не поворуешь.

У Степана клюнуло. Он подсек и вытащил приличного карася.

— А теперь насчет костра. В лесу огонь разводить нельзя, — назидательно сообщила она. — Вон на щите крупными буквами написано: «запрещено». Комрёне? В смысле, понятно излагаю?

— Да пошла ты, — простонал парень, теряя ориентацию. — Больно-то как…

Саша выполнила пожелание — брезгливо отставив руки, она пошла к озеру. А субъект сразу, с привыванием, принялся баюкать вывихнутые пальцы.

— Что будем делать, командир? — спросила девчонка, тщательно отмываясь песком. — Безнаказанность порождает шпану. Шпана гонит волну. Нам оно надо?

— Думаю, никому не надо. Но не стрелять же их, — начал сматывать удочку Степан. — Сказано было ведь русским языком: за разведение костра в лесу — штраф. Хотя таких проще сразу отстреливать.

Саша удивленно обернулась, однако Беседин махнул рукой:

— Ладно, бог с ними. Давай собирайся, жара начинается.

Он вытянул садок с уловом. Огляделся, навешивая на себя рюкзак, шезлонг и тощую сумку, в которой еще недавно было полно фруктов.

— Ничего не забыл? Пошли. Голову панамкой накрой.

Девчонка отряхнула руки:

— Значит так, лишенцы! Топор конфискую. И запомните: увижу костер — поставлю к стенке. Понятно выражаюсь?

Справка. Верные признаки ведьмы: косоглазие, хромота, рыжие волосы, необычные по форме и размеру родинки. Ведьма не любит смотреть в глаза, а дома у нее живет черная кошка. Удобным способом опознания ведьмы издавна является бросание её в реку. Связанную предварительно, конечно.

Глава 49

Эпизод 49.1

Первый день — полет нормальный. Однако пируэты неожиданные.

На лесной тропинке Саша пристроилась сзади и сразу принялась хрустеть яблоком.

— Степа, погодь, — обронила она вдруг.

— Чего? — обернулся Беседин.

— Стой, говорю!

Сказано было таким тоном, что Степан моментально замер.

— Видишь? — показала она топориком, выглядывая из-за его спины.

Степан пригляделся: с краю тропинки, в метре от его ноги, лежал змеиный хвостик.

— Гадюка, — определила Саша. — В траве спряталась. Спит, наверное.

Навьюченное имущество мешало размахивать руками. Поэтому Беседин крикнул:

— Кыш-кыш! — и после паузы добавил: — Нашла где валяться… А ну ползи отсюда!

— Да не ори ты так, — пробормотала Саша, вонзая зубы в яблоко. — Змеи от природы глухи, реагируют только на вибрацию.

— И что?

— А мы в сланцах идем, вот она и не испугалась. Гадюки вообще-то не агрессивны, сами никогда не нападают.

— А вдруг? — засомневался он.

— Ну, если только для самообороны… Бывает.

— Хм…

— Так что наступать на неё ни к чему, — сделала вывод она. — Пошевели-ка траву удочкой.

Отступив на шаг, Беседин выполнил команду.

— Ага! Смылась, — пробормотала девчонка. — Ну что встал? Пошли.

Широко перешагнув пустое место, Степан оглянулся.

— С чего ты решила, что гадюка? — вкрадчиво вопросил он. — Здесь ужей полно.

— Нет, гадюка это, — в голосе Саши сомнений не было. — Ужик отличается желтыми пятнами на шее. И вообще, я наперед все знаю.

— Ведьма, господи прости. Знает она все. Хм… А ведь я про тебя ничего не знаю! Несправедливо, — в голосе Беседина слышалось и сомнение, и уязвленное самолюбие.

— Да? Пардон, простите великодушно, — хмыкнула она. А затем выдала сообщение, похожее на телеграфное. Пакет информации отбарабанила без запинки: — Александра Черных. Временно безработная, без определенного места жительства. Двадцать пять лет, Россия.

Из этого потока Беседин выцепил главное.

— Двадцать пять лет⁈ — поразился он. — Поверить не могу! Мне казалось, гораздо меньше.

— Да? И сколько?

— Максимум — восемнадцать.

— Все так считают. Внешность обманчива, знаете ли.

— Эт точно…

— У меня бабушка в семьдесят лет выглядит на сорок пять. Живу, кстати, с бабушкой. У нас домик в деревне, хозяйство. По двору куры ходят… — Саша, как заправский рыбак, развела руки, — Вот такие! За один присест не съешь!

— Это ты-то не съешь? — усомнился Степан.

— Да я ж не от жадности голодная, а по необходимости суровой! Неужто непонятно? — Саша обиженно поджала губы. — Голова постоянно работает, местность сканирует… Энергию жрет!