Владимир Сербский – Четвёртый прыжок с кульбитом (страница 31)
Закончив цитирование, Арвид Янович вздохнул:
- Сказано замечательно, но я не намерен прощать безрассудного, бросающего в нас камень. И на дне морском ему самое место, вместе с камнем.
- Думаю, мы найдем общий язык, - маршал Захаров оглядел товарищей, те согласно кивнули. - Но встречаться в таком составе крайне нежелательно.
Старый маршал знал кремлевские расклады уединенные встречи высокопоставленных чиновников расценивались в ЦК КПСС как подготовка к заговору, с соответствующими выводами и немедленным докладом товарищу Брежневу, с копией в отдел административных органов ЦК.
- Состав расширять не будем, ваших заместителей привлекать не стоит. Предлагаю создать рабочую группу, - Пельше достал две фотографии. - Ознакомьтесь, это мои помощники. Борис Пуго и Петр Угрюмов. На обороте адреса с телефонами. Подберите надежного человека, в дальнейшем через них будем держать связь. Официальная версия: мы ведем партийный контроль за расследованием «Бриллиантового дела». Министерство обороны консультирует при необходимости.
- А что там непонятного? - удивился министр обороны. - Отличная работа следователей КГБ.
- Поговорите со своими женами, - Пельше смотрел на собеседников без иронии. - Узнаете много интересного.
В загашнике у него лежала убойная информация, полученная от вездесущего товарища Седых. Речь шла о повальном интересе советской элиты к дорогим висюлькам. Мода на редкие камни захватила не только женщин из семей членов Политбюро, но и жен чиновников всех мастей, генеральш Министерства обороны и МВД а также деятелей искусства и культуры.
За «розочками», как между собой модницы называли бриллианты, гонялся весь свет. Спрос рождает предложение, поэтому в Москве быстренько сложилась криминальная система, где деньги текли рекой. Под видом мастерских, пошивочных ателье и антикварных лавок практически открыто действовали пункты скупки и перепродажи бриллиантов. Особо наглые типы, такие как администратор театра «Современник», занимались торговыми операциями прямо в рассаднике культуры, на рабочем месте.
Жены дипломатов скупали бриллианты с меркантильной целью - в США они стоили значительно дороже, являясь предметом обмена на импортные шмотки. Московская милиция смотрела на возню элиты сквозь пальцы, слишком уж высокие имена мелькали в донесениях, фамилии жен милицейского начальства - само собой, а дочь Генерального секретаря, Галину Брежневу, осуждать не брался никто.
Для совсем важных людей и богатых дельцов проводились секретные аукционы, где ворованные драгоценности редкостью не являлись. Так что, учитывая другую мафию, меховую, работы Комитету Партийного Контроля предстояло выше крыши.
А с предателями пусть работают профессионалы. В кармане Пельше имелся неплохой задел на будущее:
На этом список не заканчивался, но лиха беда начало... Новые партнеры должны сначала доказать свою полезность, начав с важного и для них дела. Как говорится в китайской пословице: умному человеку не надо долго объяснять. Шагнул - оглядки бесполезны.
Провожая Пельше до автомобиля, маршал Гречко позволил себе нескромный вопрос, ведь выпитая вместе водка допускала некоторую раскованность.
- Скажите, Арвид Янович, а что случилось с товарищем Сусловым?
- А что с ним случилось? - искренне удивился Пельше.
Он даже остановился, оглянувшись. В беседке маршал Захаров и генерал Ивашутин энергично шептались, размахивая руками.
Гречко хмыкнул:
- Сорока на хвосте принесла: Михаил Андреевич в кремлевскую больничку загремел.
- Ах, вот вы о чем... - Пельше продолжил движение. - Ничего серьезного, ноготь на ноге врос. Пустяшная операция.
- У нас другая информация. Вроде он неудачно упал, и головой повредился.
- Хм... - Пельше задумался. - Это меняет дело.
Из-за ерунды с ногтем Суслова он не собирался навещать больного, а теперь придется. Если «серый кардинал партии» выбыл из игры, это серьезно меняет расклады в Политбюро. Суслова многие считали вторым лицом в СССР, но как сказать, как сказать... По крайней мере, в секретариате ЦК, этом центре власти, Суслов командовал единолично. Леонид Ильич Брежнев, принимая решение в его отсутствие, мог объявить вслух, при этом разведя руками: «А это ещё как Михаил Андреич посмотрит». Достаточно заметить важную деталь. Суслов обращался к Брежневу по имени, а Генеральный секретарь партии не иначе, как «Михаил Адреич».
Товарищ Суслов отличался порядочностью, скромностью, строгостью и капризностью. Он ходил в одном и том же пальто с галошами, за подарок мог лишить работы, а на обеде вместо осетрины по-московски требовал себе пюре с сосисками. Никак не афишируя, половину своей немалой зарплаты он перечислял в Фонд мира.
Главный идеолог культа коммунизма, могущественная фигура, товарищ Суслов выбыл из борьбы на неопределенный срок. События неслись вскачь, оставалось только не выпасть из ритма.
Глава двадцать пятая, в которой, судя по утечке, информация носила жидкий характер
В помещении караоке-клуба кипела строительная суета. Грохотал перфоратор, звенела болгарка. В носу с ходу засвербело - помимо запаха краски, откуда-то ощутимо тянуло общественным туалетом. Повсюду валялись мешки, банки, и кучки курящих маляров. Пока я добрался до середины зала, чихнул не раз. Видимо, моя аллергия вернулась от этого разнообразия ароматов. Господи, как же здесь люди выживают?
В эпицентре строительного взрыва Нина Радина ругалась с двумя парнями. Судя по чистоте спецовок, это были организаторы рукотворного бардака. Чмокнув меня в щеку, Нина устало повела рукой:
Товарищи, это генеральный партнер наших соревнований, Антон Михалыч Бережной.
Такому туманному представлению мне оставалось только поклониться. Тем временем Нина продолжила:
- Милые мои друзья... Просто скажите нам, когда эта икебана закончится?
В снежно-белой блузке под строгим брючным костюмом, с прямой спиной и волевым взглядом, она смотрелась не хуже директора «Оборонсервиса» Евгении Васильевой. В смысле одежды, конечно. Все остальное сравнивать смешно.
- Но позвольте, Нина Ивановна! Кто мог знать, что здесь рванет гнилая канализация? Из говна город городить не годится! - вместо ответа мастера ритуала отмазок вставили убедительный вопрос.
Да, четкого доклада как в армии, услышать Нине не довелось. Удивительного мало, на моей памяти ни один ремонт не закончился в срок. Причин тому не счесть. Но график работ ломается сразу после начала, а потом неоднократно нарушается в процессе. Это железный закон, исключений из которого не существует.
- Мы к этим жидким вопросам вернемся позже, - солидно бросил я, подхватывая Нину под руку. Продолжать разговор в вонючем бедламе мне показалось излишним. Такое вредно не только мне, но и беременной женщине тоже. - Проблемы будем решать по мере их поступления. Пошли к тебе.
Кабинет директора сверкал. Законченным ремонтом только веяло, сильнее пахла кожа новой мебели. По стенам,
покрытыми узорами, висели гравюры, а между ними - орхидеи в плоских настенных кашпо. Кроме того, цветник продолжался в напольных вазах, а подоконник украшала герань в горшках. Красота и уют... Впрочем, ничего особенного. Обычный кабинет деловой женщины.
- Так зачем звала, начальник?
- Антон, обними меня, - едва закрыв дверь, потребовала она. - Как же достал этот токсикоз...
- Тошнит? - привычно поглаживая спину, я запустил мысленный посыл успокоения. Это прием у меня выходил отлично, даже у самого на душе легче стало.
- И тошно, и слюна течет как у бешеной собаки, - пожаловалась она. - Что бы я без тебя делала?
- Дома сидела бы, - предположил я. - На фига тебе сдалась эта стройка?
- Мне сказали: делай что хочешь. Вот я и затеяла ремонт. Дизайнера наняла, интерьер рисовали вместе. А как результат добуду, дома сидючи? Токсикоз там такой же, поверь мне.
- Хм...
- Нет, ты настоящий друг и я тебя люблю. Вот кто бы мне так затылок массировал, а?