Владимир Сербский – Четвёртый прыжок с кульбитом (страница 22)
- Да так, случайно услышала, - туманно ответила Нюся. - Бываю в разных местах.
Неожиданно Алена сменила тему:
- А зачем ты положила зеркало под кровать Антоши?
- Народная медицина, подруга, - Нюся пожала плечами. - Под Антоном Михалычем тоже лежит. Там, где зеркало - там злому места нет.
- Да ладно! - не поверила Алена.
- Честно. В старой книге так и написано: «зеркало клади под кровать зеркальным изображением вниз». А экстрасенсы дают тому научное подтверждение - пучки отрицательной энергии разбиваются о зеркало и уходят прочь. Еще они упоминали биопатогенные зоны и узлы пересечения магнитных линий Земли, но это уже детали.
- Анька, ты реально крута! Когда я заработаю в кино кучу денег, одолжу тебе на пупок.
К тому времени я добил мерзкую кашу и травяной отвар:
- Окрошка, говорите, неплохая?
- Ой, я же Антоше не предложила! - Алена подскочила. - Будешь окрошку?
Парень благосклонно кивнул. Подав ему полную тарелку и ложку, Алена повернула голову:
- А можно Антону Михалычу вопрос задать?
- Конечно, солнышко.
Анюта скривилась, и молча вогнала иглу мне в задницу. Вот всегда уколы ставила нежно, а тут как-то болезненно вышло! Я даже охнул.
- Мать, ты чего? Который час собираюсь с Антоном Михалычем серьезно поговорить, а здесь то понос, то золотуха. Теперь вот уколы затеяла ставить.
- А что тебе надо? - ревниво покосилась Нюся.
- Хочу узнать, почем здесь будет коррекция груди.
- Кому нужна коррекция? - не понял я.
- Мне нужна, - Алена потупила глазки.
- Ну и дура, - выдала Нюся чистую правду. - Чё там корректировать? Прекрасный третий размер. Это классика, мать!
- Но хочется больше...
- Ну так бери гантели в руки чаще!
- А то я не занимаюсь физкультурой? - Алена согнула руку, показывая бицепс. - И комплекс для груди скачала, и делаю все по инструкции. А она не растет! Только крепче становится. Говорят, операция вроде бы несложная.
- Да что за глупости? - неожиданно вспылил я. - Испортишь такую грудь, я тебе это не прощу, понятно? Ишь, чего удумала! Накачанные губы, силиконовая грудь, дизайнерские соски... Осталось только задницу резиновую прилепить.
- Ты еще ипотеку возьми. Так и скатишься в самое днище общества,- добавила яду Нюся и осторожно спросила: - А что такое «дизайнерские соски»?
У нее, как и у Алены, загорелись глаза. Даже Антон, прекратив мечтать над окрошкой, заинтересованно повернул голову.
Глава восемнадцатая, в которой вдруг откуда ни возьмись ниоткуда не взялось
Нюся отсоединяла капельницу, когда я заворочался:
- Так, Алена, остаешься за старшую. Пойду прогуляюсь. Кости разомну и бабушку заодно проведаю.
- Я с тобой! - встрепенулся Антон, но его грудью накрыла Алена. Легла решительно, будто Александр Матросов на амбразуру. Силы были неравны, в недолгой борьбе победила геройская грудь.
- Куда? Тебе надо лежать! - Алена даже не запыхалась.
- Антон, я туда и обратно, - переодевая майку, примирительно сообщил я. - После обеда тихий час. Значит, персонал разбежался по своим делам. Но могут и выпереть за милую душу, без разговоров. А вот вечером, когда очухаешься, вместе пойдем. Ты полежи, наберись сил.
В коридоре движения не наблюдалось - шквалом тихого часа выкосило все, что может шевелиться. И в моей бывшей палате царило сонное царство. Медсестра Катя, демонстрируя в вырезе халата прекрасную классику третьего размера, навалилась в дреме на стол. Вера дрыхла в койке у окна. Заправленная кровать Нины пустовала, а на Колином месте сопела седая бабушка. Задавать вопрос «бабуля, закурить не найдется?» оказалось просто некому. Пришлось кашлять, медсестра встрепенулась.
- Кать, в ординаторской на столе стоит кастрюлька настоящей окрошки, - сообщила Анюта важную новость. - Там одна порция, как раз для тебя. Окрошка не испортится, но добрые люди могут ведь приватизировать...
- Присмотришь здесь? - Катя подхватилась. - Нина Ивановна в парк пошла, ей по назначению гулять надо.
- Пока-пока, - отмахнулась Нюся, направляясь к Вере.
А я присел к бабушке:
- Антон Михайлович Бережной, - церемонно склонил голову. - Друг Веры и Нины.
- Радина, Степанида Егоровна, - она стрельнула острым взглядом, будто и не храпела только что без задних ног. - Слыхала о тебе.
- Разрешите вас осмотреть?
- Не стоит хлопот, ей богу. Отбегалась я, сынок, мартышка к старости слаба глазами стала. Молодежь в таких случаях верно говорит: абзац котенку.
- Все в руках божьих, - согласился я. С трудным оппонентом только так, надо гладить по шерстке, и плавно гнуть свою линию. - Однако я не с улицы пришел, и Нину вот этими руками на ноги поставил. Вера соврать не даст.
- Знаю, Нинка говорила, - моргнула она. - Хорошее дело сделал, сынок, вытащил и вылечил. Это тебе зачтется. Я хоть и старая кошелка, а свои долги помню справно.
Мне оставалось только махнуть рукой и снова склонить голову.
- Спасибо на добром слове. Вы знаете, есть одна причина, по которой нельзя сдаваться, - продолжая расшаркиваться со Степанидой Егоровной светским образом, я сканировал область сердца. - Образовался у вас другой должок, так сказать.
Раненое плечо осмотрел мельком, походя смахнув серое облако боли. К этому мы еще доберемся, только позже - сначала сердечную недостаточность надо устранить.
Накачали старушку медикаментами до упора, это хорошо, серости почти и не видно. Но правильный метод борьбы с насосом сердечного мотора несколько иной, и я его знаю. Бабушка Мухия тому подтверждение.
- Что за причина? - Степанида Егоровна смотрела с прищуром, как будто прицеливалась. - Впрочем, сама знаю, какое неоконченное дело у меня осталось. Рассчитаюсь с ним, тогда можно и помирать. Тем более, помощник у меня вдруг появился.
- Да? - удивился я. - Откуда ж он взялся в реанимации?
- Сюда приходил перед обедом, - пальцем она показала на Веру. - Витька Острожный, кобель мартовский. Этот подлец Верочкиным папашей оказался. Стоял тут перед девкой на коленях, цветы протягивал и прощения просил. Куртуазно так, со слезами.
- Бабушка! - возмущенно прошипела Вера от окна. - Обойдемся без иронии, ладно? Это мой отец, и я его простила. Он не виноват.
- Как же, «не виноват», - хмыкнула старуха брюзгливо. - Сбежал, и Нинка молчала всю жизнь, будто партизанка. Чего хорошего вышло? Был бы у тебя отец, у Нинки был бы муж. И не лежала бы она здесь, а сидела дома, с кучей детишек.
- Знать бы, где упадешь, - под нос себе хмыкнула Нюся.
- Папаша у нее появился, ага, - Степанида Егоровна скривилась. - Если нет черта в доме, так зятя прими! А Витька как был охламоном, так охламоном и остался. Подкрался, чпокнул дуру непутевую, и смылся.
- Бабушка, так сложились обстоятельства! - Вера выложила железный аргумент. - Его Родина послала. В смысле, на задание.
Степанида Егоровна спорить не стала:
-Верно, задание важней всяких хотелок. Старею, внучка, извиняй. С годами люди злые становятся. Хотя ты права: во всем виновата Нинка. Вот дурная баба, ей богу... Упрямая, как ее отец. Только тот на мине подорвался, а эта на мутных делишках ЦК КПСС. А я ей еще когда говорила: не надо лезть в это дело! Так нет, - она передразнила интонации Нины: - «Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть». Тьфу! Еще с войны поняла я, себе зарубила на носу: опасаться комиссаров и особистов. Замполиты заложат, а особисты засадят почем зря.
Я оглянулся. Вера морщилась, эти песни ей наверняка были известны. А Нюся держала ушки на макушке, а руки в бедре у Веры. И то верно, одно другому не помеха. Мне тоже не хотелось время зря терять. Вставив ладони рядом с сердцем, я шуровал вдоль энергетических каналов, подправляя поломанные связи.
Тем временем у бабушки на щеках проявился румянец. Ясное дело, кровь побежала по кругу веселей. И с новыми силами Степанида Егоровна продолжила обвинительную речь:
- Вот скажи, зачем ее черти понесли на эту службу? Не послушала, когда мать велела не влезать. А ведь как все было прекрасно: тихая, спокойная работа диверсанта. И никто над душой не стоит! Подползла - делай свое дело, минируй себе объект без спешки. Сделала дело, можешь супостата какого чиркнуть ножичком на память - и домой. Начальству доложила, трофеи сдала, потом занимайся, чем хочешь. Хочешь - в спортзал, хочешь - на стрельбище. Эх, Нинка, Нинка... Самовольщица и гадюка неблагодарная.
- Степанида Егоровна, что это за дело у вас образовалось, с Виктором Острожным на пару? - нейтральным тоном поинтересовался я, прерывая безоблачные воспоминания.
- А по Москве нам надо пройтись. Лубянка еще не горит, потому что мне недосуг. Болею я, дырка в плече мешает. Но погоди, дай срок... А ты что, не в курсе? - встрепенулась она. - Витька говорил, будешь обеспечивать доставку и эвакуацию.
- Хм... - я чуть не поперхнулся. - Вот я кому-то обеспечу доставку... Мало не покажется!
Пока боевая бабушка удивленно пялилась на меня, собрался с мыслями:
- Другое хотел по секрету сообщить. Только между нами, ладно? Вы человек серьезный, поэтому буду говорить прямо. Вера вам правнучку пока принести не может, но это временные трудности. Зато у вас скоро появится внук. Или внучка, там еще не очень понятно.