Владимир Сединкин – Забытые (страница 5)
– Горло перерезали. От уха до уха. Обоим, – нарушил длительное молчание Минин, склонившись над телами. – Магазины полные. Не стреляли. Кто-то подобрался сзади.
И действительно, ребята лежали вповалку, удерживая оружие в руках.
– Ужас, – только и произнесла Светка, прижимая маленькие кулачки к груди. – Я их не знаю, а вы?
– Я нет.
– И я.
– Это Серёга Климов, – коснувшись руки мёртвого гвардейца дольше чем этого требовалось, сказал Толя. – Мы с ним вместе в гвардию записывались. Его мамка медсестрой в больнице работает. Сестра, вон, у Юльки в бухгалтерии, а папку ещё восемь лет назад свёрглы погрызли, до того, как мы стену возвели. Он на гитаре играть любил и баскетбол. Хороший парень.
После слов Минина у всех, даже у меня, на глазах появились слёзы. Лежащий у наших ног гвардеец перестал быть просто незнакомой жертвой неизвестного убийцы. Он стал одним из нас.
– Ребята, вы понимаете, что это означает? – чуть охрипшим голосом произнёс Игорь, обнимая прижимавшуюся к нему Юльку. – Если это не наши, а я в этом уверен, значит на планете есть кто-то ещё
Почему не писал? Потому что вчерашний денёк прошёл так себе. Впрочем, так нам дуракам и надо. Головой понимаю, что ни в чём мы не виноваты, а всё равно чувство вины не уходит.
Суматоху мы подняли нешуточную. Седов с гвардейцами, Борис Борисыч со своими особистами, Гаан с какими-то людьми в строгих костюмах (и где они их только взяли, я такой формы одежды уже давным-давно ни в крепости, ни в долине не видел) прибывали на утёс, цокали языками, смотря на мёртвых ребят, сокрушались и отбывали восвояси. Уходили они, кстати, все, кроме Седова, в лёгкой панике, даже Борис Борисыч чувствовал себя явно не в своей тарелке, ибо на своих опричников порыкивал зверем и метал глазами молнии. Обычно-то он спокоен как танк.
Командир гвардейцев же, крепко сжав челюсти и превратив нижнюю губу в короткую чёрточку, коротко бросил мне:
– Вы всё рассказали?
А я возьми, да и ляпни:
– Рассказали всё, но мне есть что показать.
Фото из моего коммуникатора произвело эффект разорвавшейся бомбы. Нас сразу отвезли в Пирамиду, так у нас называлось здание, где себе свила гнездо Служба безопасности. Почему «Пирамида»? Так двухэтажный домик венчала треугольная массивная крыша.
Нас растащили по разным кабинетам и допросили. Потом собрали вместе и снова допросили. Потом дали парочку часов посидеть в отдельных камерах и снова допросили. Ну если я хоть знал из-за чего (всему виной, конечно, тот проклятый снимок), то ребята ни сном ни духом.
После шести часов допросов Игорь и Светка откровенно приуныли, Минин взъярился и разломал в кабинете стул, а вот Юлька… Юлька молодец. Она меня удивила. Не ожидал от неё такой выдержки, хладнокровия и рассудительности.
– Если нас уже столько времени мучают, значит случилось, что-то серьёзное. И возможно с этим связаны мы. Либо дело во всех сразу, либо в одном из нас, – заявила она перед очередным коллективным допросом. Интересно, дело в её возрасте, жизненном опыте или… или в чём?
Уже под утро меня привели в кабинет, где за столом сидели Седов, Гаан и Борис Борисыч. Всё верно, у командира гвардейцев наконец-то появился нормальный кабинет.
На стене на огромном экране замер тот самый силуэт на холме из моего коммуникатора, но в куда более лучшем качестве. На этом изображении было видно, что существо сильно горбится и в руках (лапах? Не разглядеть…) точно удерживает точно меч. Или скорее даже кривую саблю.
– Вам удалось его приблизить?
– Удалось, – сказал Борис Борисыч, затушив сигарету в самодельной пепельнице.
Гамов был единственным человеком, которого я видел курящим. То ли он не мог побороть свою вредную привычку (хотя сейчас это делалось за два сеанса капельниц), то ли просто не хотел. Обычно, Седов ему всегда делал замечания, но сегодня командир гвардейцев молчал. Сложив руки на груди, он смотрел на мигающее изображение нечто на экране.
– Я хотел показать вам фото, – смело взглянув на особиста, сказал я.
– Почему же не показал?
– Работа отвлекла, самому захотелось разобраться, да и показывать-то особо нечего.
– Ничего себе нечего! – хлопнул ладонью по столу комендант, вскинув рыжие брови. – А теперь двое ребят мертвы.
Я понял, что он прав и не прав одновременно. Ну кто ж знал, что я на коммуникатор сниму что-то секретное и эксклюзивное? Неужели с крепости этих двуногих ни разу не замечали?
– Не замечали, Андрей, не замечали, – словно прочитав мои мысли (отчего я вздрогнул) произнёс Седов. – Дело в том, что ты поднялся высоко, и холм этот со стены не доступен нашим регистраторам.
– Я не знал.
– Конечно не знал.
Некоторое время все молчали, а потом Гамов нарушил тишину:
– Нет худа без добра. Вместо нарошнишного поста на утёсе, мы теперь поставим настоящую заставу с пулемётным комплексом. И на противоположной стороне гряды тоже. Больше вы туда обниматься ходить не сможете.
– Мы и не собирались…
– Да и приятно сознавать, что ребят убили не свои, а чужаки. Хотя… для порядка расследование всё же проведём, – закончил особист.
Вот так значит? Трясли нас, трясли, а теперь вроде как бы и ничего страшного?
– А зачем вы мне всё это говорите? – с подозрением уставился на командиров я.
– Так это не секрет, сынок, – поднялся со стула Гаан, застёгивая молнию комбинезона до горла. – С завтрашнего дня и крепость, и долина переходят на осадное положение. А сейчас отправляйся домой и товарищей своих забери. Я думаю, урок вы усвоили на всю жизнь.
Усвоил. Усвоили. Служу колонии. Ну чего ещё сказать?
Уже в обед я снова был в кабинете Седова с новым заявлением. «Прошу зачислить младшего механика Андрея Куницына в пилоты шагохода…» и так далее и тому подобное. Меня в дверь, а я в окно. Однако командир гвардейцев не удивился совсем.
– Уверен, что хочешь?
– Без сомнений.
– Без сомнений – это хорошо. Вот только молод ты ещё…
Дверь резко распахнулась, ударившись о стену, и одновременно зазвонил коммуникатор на столе. Как будто этого было мало, заверещала сирена.
– Евгений Иванович, у нас ЧП! – второй раз на моей памяти Марков ворвался в кабинет командира. – Сеть упала. Контроллеры показывают выключение четвёртого генератора!
– Где он у нас? – раздражённо отключив коммуникатор, мигавший всеми цветами радуги, спросил Седов, вставая из-за стола.
– Третий сектор. У подножия утёса, – пояснил Марков, указывая на одну из карт на стене. – Если в ближайшие полчаса не восстановим, отключится вся сигнализация и камеры!
– Поднимай группу! Техника дежурного вызывай!
– Так вы же Семёныча сегодня утром на похороны сына отпустили. Это же его тело ребята нашли, – сбивчиво, словно оправдываясь, произнёс Андрей.
– Чёрт! – кулак Седова опустился на стол, да так, что во все стороны полетели листки бумаги. – Сам виноват. Так и знал, что с этой «Четвёркой» будут проблемы. Давно надо было её за периметр перенести. Не успеваем. Пока вызвоним замену, всё рухнет, потом будем дня три копаться. Без глаз останемся. Где я техника найду?
– Возьмите меня, – робко произнёс я, подняв руку, как в школе на уроке. – Я же у Немова почти год проработал. Вам же надо просто систему перезапустить.
Командир гвардейцев думал секунд пять, а потом взглянул на хронометр на запястье и начал отдавать приказы:
– Блинова сюда, быстро! Взвод его усилить. Дрон в небо. Шагоход с ними послать. Тройной запас боеприпасов. Ему тоже что-нибудь выдать!
Меня тащили по коридорам, а я был рад. Нет, правда, рад. Настоящее дело. Да ещё и вместе с Блиновым.