Владимир Сединкин – Забытые (страница 4)
Утром встал пораньше и попробовал рассмотреть на домашнем голографическом экране фотографию того странного существа на холме. И так приближал и этак, чистил картинку, пробовал разные фильтры… Однако, снимок получился отвратительным, и что-либо нового узнать мне не удалось. Ну, а чего, собственно, я хотел от личного коммуникатора? Это же не профессиональная камера и не специальный прибор наблюдения. Так, фоточки делать.
На площадке столкнулся со Светкой Салтеевой – симпатичной девчонкой на пару лет старше меня, но уже преподававшей в школе, которая располагалась в долине. От неё услышал, что гвардейцев переводят на казарменное положение. Откуда она узнала? Так мамочки болтают. Что-то Борис Борисыч совсем расслабился.
До обеда чинили «Росомахи». Одну пришлось отправить на переплавку. Вот интересно, мы боевые доспехи выкидываем, а сколько новых у нас осталось? Или Гаан с Седовым сумели наладить производство? По большому счёту ничего сложного тут, конечно, нет. Даже местный металл подойдёт, возни только больше. Сейчас не двадцатый век и даже не двадцать первый, новое производство можно организовать за считанные недели. Были бы ресурсы. Так, что без защиты не останемся. Лучше бы «лисят» конечно, но это всё мечты. Слишком сложная технология.
Обеденное время решил провести с пользой и отправился в гости к нашему оружейнику – Быкову. Он тоже дружил с моим отцом и Вовой Максимовым.
Андрюха занимался своим любимым занятием – крушил компьютерных монстров направо и налево, да так, что кнопки джойстика только щёлкали.
– Чёрт! – вскочил он с кресла, встопорщив рыжую бороду. – Опять убили! Ну, я вам задам в следующий раз!
Посидели, попили чай с печеньками, которые испекла жена оружейника. Поговорили о маме, о погоде, о моей работе в мастерской, а потом я перешёл к главному.
– Слушай, я вчера был в Кремле и у Маркова видел какую-то странную штурмовую винтовку. Не стандартную БВЛ или АВП. Их что новым оружием вооружили?
– Да если бы, – рассмеялся Быков. – Наоборот старым.
– А по виду она была новенькая. Даже не потёртая.
– Новенькая и есть.
Нахмурившись, я замотал головой:
– Чего-то я не понял? Так старая или новая?
Андрей поудобнее уселся в кресло, сложил руки на животе и сказал:
– Это хоть и не военная тайна, но информация для служебного пользования. Ладно, расскажу. В общем, Седов с Гааном наладили производство штурмовых винтовок старого образца. Те, которые с вооружения сняты.
– А зачем нам это? У нас же оружия вроде достаточно.
– Дело в том, что «бешки» и «ашки» используют аккумулятор, который с огромной силой, выбрасывает металлические шарики в цель. А это оружие использует капсульные патроны…
– И порох?
– Верно. Аккумуляторы надо постоянно подзаряжать, сам знаешь, эта планетка словно вампир для электрических устройств, а патроны всегда готовы.
– Сомневаюсь, что всё только из-за этого, – не поверил я объяснению. – Ну, если только мы не планируем длительный рейд на территорию врага.
– Умён не по годам. Весь в папку, – улыбнулся Быков, надевая белый лабораторный халат. – Эти типы вооружений были сняты из-за своей эргономичности, веса, дистанции поражения. Точность не их конёк. Вот только она нам сейчас и не нужна, ведь мы ведём войну с противником не вооружённым современным оружием, вступающим в рукопашные схватки.
– Хищниками и монстрами.
– Да. А тут одни плюсы. Чертежи оружия имеются. В разных модификациях. Оно простое, как мотыга. Порох, патроны при наших технологиях изготовить ничего не стоит. «Бешки» и «ашки» прошивают тела словно иглой, и свёрглы иногда ущерба даже не чувствуют. «Мономах» – крупнокалиберная штурмовая винтовка не только рвёт врага на части, так ещё и отбрасывает его от стреляющего.
– Пули повреждают большие участки тела и внутренние органы.
– Всё верно. Хотя не исключаю, что у Седова могут быть ещё какие-то резоны. Он мужик хитрый, опытный. На этом сказочке конец, кто слушал молодец. Обед подошёл к концу, проваливай. Мне тоже работать надо.
До вечера вместе с Борзовым заливали трещины на стальных пластинах, покрывающих корпус и подвижные части «Барсуков» и «Ласок». Какая же силища должна была по ним долбануть, чтобы они треснули как ореховая скорлупа? Даже думать об этом страшно.
К Вове и шагоходам меня не пустили. Комендант и Седов там такую активную деятельность развили, жуть. Всё оцепили солдаты, на переоборудовании роботов участвовали все техники Немова, да ещё и из долины человек тридцать привезли. В общем, торопятся наши руководители. А значит знают то, чего не знаем мы.
Законный выходной я начал болтаясь по улицам и пиная камушки по мостовой. Занятие, конечно, очень увлекательное, но я бы с лёгкостью променял его на Максимовский ангар.
Случайно на улице встретил Корнева, прогуливающегося за ручку с Юлечкой Киричанской. Они были хорошей парочкой, вот только девчонка была слишком высокого мнения о себе, а Игорёк во всём ей потакал. То ли потому, что она была красоткой, то ли из-за её возраста. Она была на три года старше. Моему коллеге по мастерской было двадцать четыре, остальное сами посчитаете.
За ребятами, спрятав руки в карманы, плёлся Минин. Толя был помощником Иваныча – властелина Арсенала. А ещё бывшим гвардейцем, неудачно сломавшим во время тренировок ногу из-за чего его военная карьера резко прервалась. Когда-то он был жизнерадостным парнем, теперь стал угрюмым молчуном, иногда превращающимся во вспыльчивого гавнюка. Впрочем, нам он вреда не приносил, и я даже подозревал по-своему любил. Друзья детства всё же.
Все вместе мы решили посидеть в единственном в крепости кафе. Вывеска так и гласила «Крайний шанс». Последняя возможность насладиться гражданской жизнью перед входом в Кремль? А может, хозяин с громкой фамилией Басмач имел в виду нечто другое?
Взяв тарелку с бутербродами и по стакану сока, мы развалились на удобных стульях и лениво наблюдали за ребятишками, запускавшими обыкновенного бумажного змея на площади.
– Чем будем заниматься? – спросил нас Корнев.
Не дождавшись ответа, он попытался поцеловать Юлю в нос, но та отклонилась в сторону.
– Может, в долину съездим? Кино посмотрим или в клуб? – спросила она нас, удерживая на вытянутой руке тянущегося к ней Игорька.
– Не охота, – сказал я.
Минин согласно кивнул, закидывая в рот огромный кусок хлеба с ветчиной и беря с тарелки новый.
– А может на утёс сходим? – придумал Игорь, наконец поймав Юльку в объятия.
– И чего мы там не видели? – недовольно скривила губки Киричанская.
– Не знаю, красиво. На пустошь посмотрим.
Утёсом мы называли именно ту каменную гряду, которая полукругом окружала нашу долину, одновременно защищая её. Именно этот участок и подвергся в первую очередь терроформированию. Десятки километров в каменном мешке, а вокруг фиолетовая степь и холмы.
– Р-р-романтично, – програссировала Юля. – Ладно, поехали. Всё равно лучше ничего не придумаем.
Так уж вышло, что по дороге к нам присоединилась ещё и Света Салтеева, которая тоже не знала, чем себя занять. Все вместе мы сели на одноколейку и отправились на Старые каменоломни, заброшенные уже как пару лет.
Наверное, вы удивляетесь почему разновозрастные в общем-то ребята так тесно общаются друг с другом? Так вот, я скажу вам – ничего удивительного! В крепости было не так много молодёжи. Здесь всего проживало менее четырёх тысяч человек, большая часть из которых были людьми за сорок или около того. Нет, ну а чего вы хотели? В военный объект сопляков всяких селить? Все мы были детьми специалистов здесь служащих. Почти все.
Лифты всё ещё работали, и мы поднялись на утёс очень быстро.
– Давайте только гвардейцам на глаза не попадаться, – заканючил Игорь, когда жаркий ветер дунул нам в лицо, – а то мне в прошлый раз от Борзова влетело.
– Сам же предложил, – удивился я, развернувшись лицом в сторону враждебной нам пустоши и разведя руки в стороны.
Это было зрелище одновременно ужасающее и красивое. Ну как ещё можно назвать вполне земной пейзаж с привычной глазу коричнево-черной почвой покрытой бойкой зелёной травкой и чахлыми, но всё же нашими деревцами, плавно переходящий во что-то дикое, состоящее из всех оттенков тёмно-синего, сиреневого и фиолетового, под таким же инфернальным клубящимся небом, в глубине которого всегда посверкивали вспышки молний?
Именно здесь, на утёсе, особенно чувствовалась наша чуждость, инородность. Мы были чужаками для этой планеты. Она не любила нас и, возможно, вполне заслуженно. Но вот ведь в чём проблема – мы не могли её покинуть.
– Ребята, а кто это там? – тряхнув русыми волосами, Светка показала пальцем в сторону небольшого пригорка.
В ста шагах от нас на траве действительно кто-то лежал. Двое. Подходя к самодельному очагу, угольки которого уже остыли, я понял, что это гвардейцы. Но почему такие странные позы? Спят на посту?
– Чёрт! – Минин обогнал меня и, ругнувшись, сплюнул на землю. – Звоните Седову. Их убили.
Не было ни охов, ни ахов. Мы просто замерли над трупами. За эти годы мы огрубели и принимали смерть такой какая она есть. Готов был поклясться, что никем не овладел страх – балом правило бессилие, ведь с каждым убитым человеком наш мир стремительно сокращался в размерах.