Владимир Сединкин – Забытые (страница 17)
Ну и, конечно, по всей территории натыкали автоматические турели. Правда, таких я ещё не видел. Больше всего они были похожи на подвижные цельнометаллические столбики диаметром с футбольный мяч, появляющиеся и исчезающие по команде. Конструкция была прочная, а само устройство уходило на пару метров под землю.
А ещё нам срочно пришлось сдавать экзамен по управлению шагоходом. Экстерном, блин. Принимал у нас его сам Плаксин. Первый раз я видел старика в кабине робота, и, знаете, было на что посмотреть. Во время учебного боя мы с Мининым почти полчаса пытались его окружить и взять в клещи, а он каждый раз ловко от нас уходил, почти не получая ущерба. Сдали ли мы экзамен? Сдали. Но я понял, что настоящими пилотами станем ещё не скоро.
Александр Иванович всё равно нас поздравил и «обрадовал» новостью, что с завтрашнего дня мы становимся инструкторами курсов, так как настоящих инструкторов у него, в том числе и Юльку, забрали в «Кремль».
На следующий день после занятий (тяжела доля педагога), я пришёл в ангар к Максимову. Тот просил меня зачем-то зайти. Шагоходов здесь давным-давно не было, и в ряд стояли танки, ну или что-то вроде танков, мощные бронированные корпуса которых штамповали на заводе в долине. Никаких длинных стволов, которые мы привыкли видеть на картинках, вместо этого чуть приподнятые башни, ощетинившиеся пулемётами, соплами огнемётов и короткими скорострельными пушками.
– Привет, Вова, – обратился я к товарищу, склонившемуся над инструментами. – Как дела?
– Привет, привет. Нормально. У меня кое-что есть для тебя.
Ну есть, так есть. Вместе мы отправились в Арсенал к Капустину. Остановившись напротив своего шагохода, я увидел, что на плече робота появилась новая конструкция напоминавшая барабан на длинной ножке.
– Что это?
Поднявшись по приставной лестнице, Максимов, указал мне рукой на новую деталь.
– Тебе и Минину я установил на корпус что-то вроде дробовика. Смотрел запись сражения в туннеле и пришёл к выводу, что он вам необходим…
– Так у нас и так оружия вроде достаточно, – удивился я. – Да и вряд ли он будет бить далеко.
– Да дослушай ты его,– прикрикнул на меня Иваныч, останавливаясь рядом. – Парень дело говорит.
– Этот дробовик не для того, чтобы палить по наступающим туземцам, дальность всего десять метров, да. Он для того, чтобы сбивать с корпуса товарища сикомэ. Вон они в прошлый раз как броню-то вам попортили.
– То есть будем палить друг по другу, – наконец догадался я.
– Верно, металлическими шариками. Почти такими же как в «ашках»и «бешках», только покрупнее. Вреда роботу они точно не причинят, а вот тела синекожих будут сметать как метлой.
– Круто! – как всегда бесшумно возник позади Минин. – Вован, мне нравится. Мне такую же надо.
– Уже поставил.
– А боезапас?
– Стреляет залпами. Хватает на пятьдесят выстрелов.
– Нормалёк. Беру, – обрадовался Толик, забираясь на лестницу и ковыряя пальцем металлический барабан.
– Так сбивать с корпуса гадов можно и огнемётом, – почесав затылок, сказал я. – Юлька в прошлый раз так и делала.
– Можно, – согласился Вова. – Вот только перегрев может быть. А это отказ всех систем.
На улице стояла тридцатиградусная жара и укрывшись в тени мы расселись в креслах. Нам в спину приятно дышали кондиционеры, установленные в Арсенале.
– Вот я только не понял, почему мы теперь товарищи, а не господа, в чём разница-то? – сказал Минин, откупоривая банку консервы и рассматривая поднимающийся над ней пар.
Бросив в Толика грязную тряпку, Капустин сказал:
– Дурак ты и уши у тебя холодные. Господа это кто?
– Ну, люди из привилегированных кругов, – ответил мой товарищ, сунув в рот кусок мяса.
– Человек, обладающий властью над теми, кто от него зависит, повелитель, – дополнил я, как на занятиях в школе.
– Правильно, – сказал Иваныч, закидывая руки за голову и откидываясь на спинку стула. – А мы кто? Ну, какие из нас господа? Господа все на «Принцессе Анне» улетели. И дворян среди нас раз-два и обчёлся, земли-то наши тю-тю, на других планетах остались. Если чуда не произойдёт, все мы здесь сдохнем, а выжить нам поможет только взаимовыручка, самопожертвование и преданность. Нет, они всё сделали правильно. Так и надо именно, что товарищи.
Лицо Капустина стало серьёзным, и обычная полуулыбка, играющая на губах, бесследно исчезла. Мы с Максимовым замерли и посмотрели друг на друга. Старик произнёс вслух то, о чём многие боялись даже думать. Вроде очевидно же, а внутри меня всё похолодело. То же самое, я уверен чувствовал и Вова.
– Мы это… ещё посмотрим… кто там сдохнет, – старательно двигая челюстями, пытался говорить с полным ртом Минин. – Раньше смерти не умрём.
Нет, ну он непробиваемый. Просто непробиваемый. За это его и люблю.
Придя домой, принял душ и сразу лёг в постель, хотя на часах не было ещё и девяти вечера. Устал, вымотался. Ирка, усевшись на пол, рассказывала мне, что ей не выдали оружие, не взяли в тир, обозвали соплячкой, что-то ещё… под её жалобы я и погрузился в дрёму.
– Бросай!
Рифлёная граната, размером и формой напоминающая жестяную банку от сока или газировки, по высокой амплитуде взвилась над нами и шлёпнулась с холма под основание фиолетового дерева с розовыми прожилками.
– Три шага назад! – приказал Блинов.
Туррр-рах!
В лица нам дохнуло жаром, и ослепляющая вспышка, превратившаяся в облачко из марева с поблёскивающими внутри молниями, уничтожила всё на расстоянии дюжины метров. Дерево просто не было. Даже земля оплавилась и почернела.
* * *
Слушайте, как же я зауважал профессию педагога. Совсем не задумывался раньше об этом. А теперь мои глаза просто открылись… и даже стало стыдно перед Маргаритой Викторовной, нашей школьной математичкой.
Нет, ну, правда, как же на самом деле сложно быть учителем. Сколько терпения, чуткости и знаний нужно, чтобы раз за разом повторять очевидные вещи, улыбаться, похлопывать по плечу, хвалить этого болвана, а он, между прочим, совсем даже этого не ЗАСЛУЖИЛ!!!
Минин всего денёк со мной помучился, и заявив, что у него нервы сдают, уговорил Плаксина назначить его инструктором стрельбы для пилотов. СТРЕЛЬБЫ!!! А я что? Я остался единственным наставником работы на шагоходах. Хочется ругнуться даже здесь. Сдержусь, и так достаточно сквернословил.
В общем, море удовольствия, и, приходя домой, просто падаю на кровать, и отрубаюсь. Будто во мне какой тумблер отключают. Вот вчера даже ботинки с меня спящего сняла Ирка.
Все эти «включить-выключить», «следи за монитором», «голову плавней поворачивай», «проверяем показания», «огонь!» – меня уже бесят, а ведь я только начал свою преподавательскую карьеру. Уфф!
Сегодня выжатый словно лимон, загребая ногами пыль, я выходил из школы, и столкнулся с жизнерадостным Быковым, подъехавшим на грузовом минекаре к воротам.
– Мы за тобой.
– Кто это мы?
– Мы это мы, – улыбаясь и пожимая мне руку из грузового отделения выпрыгнул Блинов. – Вижу загружен. Слава Макаренко тебе покоя не даёт. Поехали с нами. Будем новые Андрюхины гранаты испытывать. Те самые, которые по старым чертежам собрали.
– С парием?
– И не только! – хлопнув ладошкой по двери машинки, многозначительно сказал оружейник.
Не поверите, но у меня даже второе дыхание открылось. Уже когда выворачивали со школьной стоянки в кузов, где мы сидели прижавшись друг к другу, запрыгнул Минин.
– А вы это куда?
– По делам! – раздраженно, словно ребёнок бросил я.
– Я с вами.
– Гранаты испытывать. За ворота.
– Ооо! Это я хорошо зашёл! – втиснувшись между мной и Костей, Толик, придерживал рукой свою ногу.
Вся злость на него у меня сразу прошла.
– Болит?
– Ноет, немножко, – махнул рукой товарищ. – Завтра к Анфисе иду, она обещала меня удивить.
– Надеюсь приятно.